Роль конституционных судов в системе органов государственной власти субъектов РФ

4. Если в качестве основного  закона субъекта Российской Федерации выступает конституция, то к механизму его правовой охраны применяются термины «конституционный контроль», «конституционное правосудие»; если же устав, — термины «уставный контроль», «уставное правосудие».

5.  Функции конституционных и уставных судов субъектов Российской Федерации идентичны и заключаются в охране равных по статусу основных законов субъектов Федерации, в силу чего конституционное и уставное правосудие имеют одинаковую природу.

6.  Особую важность в настоящее  время представляет развитие конституционного (уставного) правосудия в таких субъектах Федерации, как края, области, города федерального значения, автономная область и автономные округа.

7. Можно назвать следующие сферы  как субъектов Российской Федерации, так и государства в целом, в которых достигается стабильность в случае создания в субъектах Федерации конституционных (уставных) судов:

— в сфере развития федерализма Российской Федерации:

1) закрепление того уровня децентрализации  государственной власти в отношениях  с федеральной властью, который был достигнут во второй половине 90-х годов, что является гарантией взвешенного укрепления самостоятельности регионов, сдерживающего сепаратистские тенденции;

2) укрепление самостоятельности субъектов  Федерации;

- в сфере развития судебной власти в Российской  Федерации:

1) совершенствование основ конституционного  правосудия, а также разграничения  компетенции между ветвями судебной  власти в Российской Федерации;

2) развитие взаимоотношений между  всеми ветвями судебной власти (судами конституционной, общей и арбитражной юрисдикции);

- в сфере обеспечения единого  правового пространства Российском  Федерации и ее субъектов;

1) сохранение верховенства устава  субъекта Федерации в правовой  системе субъекта Федерации;

2) преодоление проблемы внутренней противоречивости в законодательстве субъектов Российской Федерации и стимулирование законотворческой деятельности субъектов Федерации;

3) устранение противоречий между  уставом субъекта Российской  Федерации и Конституцией Российской  Федерации, что позволяет им охранять общефедеральные конституционные нормы и выступать в качестве гарантов Конституции Российской Федерации на территории каждого из субъектов Российской Федерации;

4) имплементация общепризнанных международных  норм и правовых принципов в правовую систему субъектов Федерации;

5) совершенствование отдельных институтов  науки конституционного права  и становление статусного права  субъектов Российской Федерации;

- в сфере развития государственных  отношений на уровне субъектов  Российской Федерации;

1) реализация принципа разделения  властей на уровне субъекта  Федерации путем формирования  в нем третьей — судебной - ветви власти, выступающей арбитром  в конфликтах между органами  законодательной, исполнительной власти  субъекта Федерации и гражданами;

2) предотвращение узурпации государственной  власти в субъекте Федерации  и обеспечение деятельности режима, ограниченного правом;

3) формирование оптимальных взаимоотношений  между органами государственной  власти субъекта Федерации и  органами местного самоуправления;

— в сфере защиты прав личности:

1) охрана прав и законных интересов  граждан от произвола власти  и иных посягательств;

2) предоставление гражданам дополнительного  средства защиты их личных, политических, социальных, экономических и иных  прав.

Дальнейшее изучение сущности и специфики конституционного правосудия в России как федеративном государстве необходимо продолжить анализом юридических предпосылок и развития уставного правосудия в субъектах Российской Федерации и их роли в системе органов государственной власти субъектов РФ.

 

 

 

 

 

2. Роль  Конституционных (уставных) судов в системе органов государственной власти субъектов Российской Федерации

 

2.1. История развития конституционного  контроля в субъектах Российской  Федерации

 

Правовому признанию уставного правосудия субъектов Российской Федерации предшествовал довольно длительный процесс становления самой идеи конституционного контроля в России.

Как отмечают видные исследователи конституционного правосудия А.С. Автономов, М.В. Баглай, Н.В. Витрук, М.А. Митюков, впервые функцией охраны Основного закона в России был наделен в 20-х годах Верховный Суд СССР, который участвовал в процедуре конституционного надзора за соответствием конституций союзных республик Конституции СССР в соответствии со ст. 30, п. 6 ст. 46 Конституции СССР 1924 года48.

В.К. Дябло охарактеризовал эту роль Верховного Суда лишь как вспомогательную49, что отражало ее реальную сущность, т.к. основные полномочия по осуществлению конституционного контроля признавались за высшими представительными органами государственной власти союзного государства (Всесоюзный Съезд, Президиум ЦИК СССР; с 1936 г.- Президиум Верховного Совета СССР).

Однако поскольку господствовавшая в социалистических странах государственно-правовая доктрина не признавала идею правового государства и его основополагающего принципа - разделения властей, даже это столь ограниченное участие Верховного Суда в охране Конституции вызвало ожесточенную критику, как попытка внедрить в советскую систему буржуазный институт.50

В результате Верховный Суд СССР с 30-х годов фактически прекратил осуществлять эту функцию, в связи с чем она перешла из практической исключительно в научную плоскость. Затем - вплоть до 60-х годов - в отечественной науке прекращается даже обсуждение проблем конституционного контроля (надзора) и судебного конституционного контроля в частности51. М.А. Митюков объясняет указанную ситуацию тем, что упрочившийся к тому времени режим диктаторского правления Сталина предпочел систему общего надзора прокуратуры; для той системы, основанной на полновластии Советов, был чужд любой специализированный конституционный надзор, не говоря уже о судебном конституционном контроле52. Научные исследования в указанной области проводились лишь эмигрантскими юридическими кругами.

Что касается генезиса идеи конституционного правосудия именно субъектов Российского государства (в качестве которых в советский период признавались лишь автономные республики), то одним из первых ее авторов был В.А. Рянжин, который в целях укрепления конституционной законности, повышения роли Конституции и активной борьбы с субъективизмом и волюнтаризмом в деле государственного руководства обществом полагал целесообразным создать в СССР конституционные советы как органы верховного надзора за соблюдением Конституции всеми, в том числе и высшими правотворческими органами53. М.А. Шафир уже ведет речь о создании специальной системы конституционного надзора в государстве во главе с конституционной комиссией (конституционным комитетом), который, по его мнению, должен был избираться на паритетных началах палатами Верховного Совета СССР и быть целиком перед ним ответственным54.

К аналогичной идее склонялся и В.Ф. Коток, предлагая издать в законодательном порядке положения о конституционном надзоре в СССР, а также в союзных и автономных республиках55.

Обобщая приведенные дискуссии, можно сделать вывод, что хотя теоретические рассуждения о судебном конституционном контроле (надзоре) в советском государстве и его субъектах и не находили отражения в конституциях последних, они послужили важной основой для реального введения этого института в России в последующем. При этом доминирующей являлась концепция именно конституционного надзора, что можно объяснить господствовавшей в то время доктриной приоритета и фактически осуществлявшейся политикой всевластия представительных органов советского государства, при которых не было места императивной судебной деятельности в отношении издававшихся ими актов.

Впервые институт специализированной охраны основного закона субъектов России (посредством квазисудебных органов) был признан на законодательном уровне в связи с дополнением конституций СССР (01 декабря 1988 г.), а затем и РСФСР (27 октября 1989 г. положениями о комитетах конституционного надзора, соответственно, СССР и РСФСР, которыми допускалось учреждение аналогичных органов и в автономных республиках. Этим правом воспользовались некоторые из них, дополнив свои конституции нормами или приняв законы о комитетах конституционного надзора (Башкирская АССР, Дагестанская АССР, Северо-Осетинская АССР, Татарская АССР, Якутская АССР).

Однако комитеты конституционного надзора не были наделены правом окончательного решения и не применяли правил судебной процедуры. Кроме того, их решение могло быть преодолено большинством голосов депутатов законодательного органа. По этим причинам после учреждения 15 декабря 1990 г. в Конституции РСФСР Конституционного Суда РСФСР и принятия закона о нем от 05 мая 1991 г. республики начинают также отказываться от квазисудебных форм охраны своих конституций и переходить к судебной форме конституционного контроля, принимая законы о конституционных судах и заменяя конституционными судами ранее учрежденные комитеты конституционного надзора (Башкортостан, Дагестан, Кабардино-Балкария, Коми, Мордовия, Северная Осетия, Саха (Якутия), Татарстан, Тыва. При этом республики воспроизводили модель судебного конституционного контроля, предусмотренную Законом РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР».

Судья Конституционного Суда Российской Федерации Н.В. Витрук считает, что первоначальное введение несудебных специализированных органов правовой охраны конституций имело некоторое преимущество. На его взгляд, оно заключалось в том, что решения по итогам такого контроля носили не императивный, а рекомендательный характер для должностных лиц субъектов Федерации, что не вызывало сопротивления местной политической элиты. В этой связи указанную форму он видит предпочтительной на начальном этапе создания в субъекте Федерации судебного органа конституционного (уставного) контроля56.

Не подвергая сомнению положительную роль несудебной формы конституционного контроля в развитии конституционного правосудия в России на определенном историческом этапе, мы вместе с тем полагаем, что в настоящее время, когда существует достаточный опыт деятельности в субъектах Федерации судебных органов конституционного и уставного контроля, создание в них в дальнейшем квазисудебных органов было бы нецелесообразным. Сопоставление природы судов и квазисудебных органов, принципов их деятельности, правовых последствий принимаемых ими решений позволяет сделать вывод о преимуществе именно конституционного (уставного) правосудия в механизме правовой охраны основного закона субъекта Федерации.

Такой вывод возникает потому, что конституционные и уставные суды:

1) осуществляют свою деятельность  путем судопроизводства, руководствуясь  общими для всех судов принципами правосудия;

2) при рассмотрении дел используют  материальное и процессуальное  законодательство;

3) принимая решения о неконституционности  правового акта, признают их недействительными  с момента вынесения решения;

4) их решения являются общеобязательными, носят окончательный характер, вступают в силу немедленно и не подлежат обжалованию.57

Поэтому мы полагаем, что усилия государства в настоящее время должны быть направлены на стимулирование развития в субъектах Российской Федерации именно судебной формы конституционного контроля.

Вместе с тем, поскольку до 1993 г. ни Конституция РСФСР, ни федеральное законодательство прямо не предусматривали право республик создавать конституционные суды, то высказывались сомнения в законности их существования58. Некоторые же ученые, такие, как судья Конституционного Суда России в отставке Н.Т. Ведерников, поддерживали идею появления конституционных (уставных) судов равноправных между собой субъектов Российской Федерации59.

Официально необходимость введения судебного конституционного контроля в субъектах Федерации была впервые заложена в Концепции судебной реформы в Российской Федерации путем упоминания в ней о «государственном механизме, предотвращающем применение «неправовых» законов, в лице Конституционного Суда и специализированных судов»60.

Хронологически первым нормативным актом, допустившим создание конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации, стал Федеративный договор от 31 марта 1992 г., исходя из которого контроль за соблюдением конституций и уставов субъектов Федерации относился к исключительной компетенции последних, в связи с чем они вправе были сами устанавливать организационно-правовые формы осуществления такого контроля до принятия соответствующего федерального закона.

Указанная проблема затем была поднята в ходе обсуждения проекта Конституции России на Конституционном совещании, состоявшемся в период с 29 апреля по 10 ноября 1993 года. На нем рассматривался и вопрос о законности учреждения на тот момент в своих основных законах некоторыми республиками собственных конституционных судов. В ходе дискуссий было решено, что объектом федерального конституционного контроля могут быть региональные акты, если они изданы по вопросам исключительного ведения Российской Федерации или совместного ведения Российской Федерации и ее республик. Таким образом, предполагалось, что республики должны самостоятельно организовать контроль за соответствием нормативных актов, изданных по предметам ведения субъектов Федерации. Так, предложение о дополнении статьи 125 проекта Конституции положением о конституционных судах республик было отклонено на том основании, что этот вопрос не является предметом федерального конституционного регулирования и республики вправе решать его самостоятельно61.

Из этого можно сделать вывод: принятая в 1993 году Конституция России, прямо не упоминая конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации, заложила основы для их образования.