Эстетика безобразного

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

   Еще древние египтяне,  постигая диалектику прекрасного  и безобразного, отмечали, что в  процессе старения всё здоровое  и красивое становится больным  и безобразным, «хорошее превращается  в дурное, вкус теряется».

Произведение всегда имеет прекрасную форму, в предмет же искусства входит не только прекрасное, но и безобразное. Даже явления отвратительные в жизни, будучи изображены в художественном произведении, доставляют эстетическое удовольствие. В основе этого удовольствия лежит радость узнавания в действительности, которую мастерски передал в произведении художник.

   Безобразное и  прекрасное – противоположности, тысячью переходов связанные  друг с другом. Вспомним слова  шекспировского Гамлета о том, что даже такое божество, как  солнце, плодит червей,  лаская  лучами падаль. Шекспир считал  такое превращение свойством  природы и общества.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЛИТЕРАТУРА

 

 

    1. Беньямин В. Произведение  искусства в эпоху его технической  воспроизводимости. – М., 1996.

    2. Борев  Ю. Эстетика. – М, 1998.

    3. Бычков В. Эстетика. – М.: Гардарики, 2008.

    4. Гартман Н. Эстетика. – М., 1958.

    5. Иванченко Г. Психология восприятия музыки. М: Смысл, 2001.

    6. Кандинский В. Избранные труды по теории  искусства. – М., 2001.      Т 1,2.

    7. Ладыгина А. Прекрасное  и безобразное, возвышенное и  низменное в действительности  и в искусстве. //Книга по эстетике  для музыкантов./ Ред.И.Константинов.- М.: Музыка, 1983. - С.34-47.

    8. Назайкинский  Е. Звуковой мир музыки. – М.: Музыка, 1988.

 

 

Основные категории Эсетитики: прекрасное и безобразное

 

ВСТУПЛЕНИЕ

 

 

 

 

      Всякая  наука, будучи родом знания, имеет  дело с различными понятиями. Они могут быть общими для  всех наук или особенными, специфическими  именно для данной науки. Основные  понятия, на которых строится  наука, через которые выражается  особенное ее содержание, особенные  ее связи с жизнью, и называются  категориями науки. Для физики  это – масса, энергия, движение, давление  и т. д. Для этика, науки о нравственности  – добро и зло, честь и бесчестие, долг, совесть и т.д. Есть свои  особенные категории и в эстетике. Среди них прекрасное и безобразное.

      Категория  прекрасного является центральной  категорией любой эстетической  системы. Она получила широкое  развитие еще в античной эстетике. Прекрасное – категория оценивающего  характера, т. е. она полностью зависит  от сознания человека. Но при  всей схожести человеческого  мышления есть люди, для которых  прекрасное может не оказаться  таковым. Взгляд на прекрасное  может различаться у различных  возрастных групп, у различных  классов, у людей различных времен. Например, эпоху Возрождения была  мода на девушек пышных форм, в наши ж дни взгляд на  женское тело сугубо стандартизирован. Предметы искусства, которые считаются  прекрасными и актуальными, не  зависимо от времени, называют  шедеврами.

      Безобразное, как и прекрасное является  одной из ключевых эстетических  категорий. Эта категория с древнейших  времен привлекала философов  и теоретиков искусства, но исчерпывающей  и адекватной трактовки безобразного  дано так и не было. Однако  следует различать безобразное  и уродливое. Оно,  как и ужасное  представляет собой одну из  эстетических модификаций, уродливое  не обязательно обладает эстетическими  функциями. Безобразное же представляет  собой именно эстетическую категорию. Оно выражает невозможность отсутствие  совершенства, оно составляет контраст  по отношению к положительному  эстетическому идеалу и содержит  в себе скрытое требование  или желание возрождения этого  идеала.

      В настоящей  работе мы сделаем попытку  обобщить сущность этих категорий  с позиций не отдельно взятой  личности, а с позиций мирового  целого, абсолютных ценностей.

      Цель работы: Проанализировать эстетические  категории прекрасного и безобразного.

      Задачи  работы:

        1. Рассмотреть  представления о прекрасном в  имплицитной эстетике.

        2. Изучить  представление о прекрасном в  эксплицитной эстетике.

      Проанализировать  «безобразное» как эстетическую  категорию.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

      РАЗДЕЛ 1. Прекрасное  как категория эстетики

 

 

 

 

        1. Прекрасное  в имплицитной эстетике

      В имплицитной  эстетике с древнейших времен  термины «прекрасное» и «красота»  употреблялись в контексте космологии, метафизики, богословия и практически  – как синонимы, хотя термин  «прекрасное» чаще использовался  в качестве широкой оценочной  категории, а «красота» – для  обозначения совершенства Универсума  и его отдельных составляющих, т.е. носил праонтологический характер.

      В средиземноморском  ареале представления о красоте  и прекрасном восходят к древнеегипетской  культуре. Уже во II тысячелетии до  н.э. мы встречаем множество текстов, в которых прекрасное (нефер) выступает  высшей характеристикой богов, фараонов, людей, предметов окружающего мира. При этом в человеке (особенно  в женщине) выше всего ценится  физическая красота, связывавшаяся  египтянами с наслаждениями.

      Главным  богом египетского пантеона был  бог-солнце Ра, поэтому солнечный  свет отождествлялся ими с  красотой и высшим благом; божественный  свет выступал синонимом божественной  красоты. Эти представления через  библейскую эстетику в трансформированном  виде унаследует христианская  культура.

      В античной  Греции прекрасное (kalos) также имело  широкий оценочный характер. Уже  Гомер называет «прекрасным»  и физическую (с эротическим оттенком) красоту людей, и совершенство  предметов, и полезные для людей  вещи, и нравственную красоту  поступков своих героев. Для древнегреческой  философии красота – объективна, понятие красоты онтологично, соотносится  прежде всего с космосом (kosmos в  древнегреческом языке – не  только универсум, но и красота, украшение; как и в латинской  традиции – mundus) и системой его  физических характеристик. Гераклит  говорит о «прекраснейшем космосе»  и его основах: гармонии, возникающей  из борьбы противоположностей, порядке, симметрии; Фалес утверждает, что  космос прекрасен как «произведение  бога»; пифагорейцы усматривают  красоту в числовой упорядоченности, гармонии (сфер), симметрии; Диоген –  в мере, Демокрит – в равенстве, скульптор Поликлет – в соответствии  канону, т.е. идеальному соотношению  частей тела, софисты видят красоту  в удовольствии и т.д. и т.п. Демокрит, написавший одно из  первых эстетических сочинений  «О красоте слов», видел красоту  произведений искусства в «божественном  духе», вдохновляющем поэта, и считал, что «великие наслаждения возникают  от созерцания прекрасных произведений».

      С Сократа  античная эстетика отходит от  древнего космологизма; афинский  мудрец первым поставил проблему  прекрасного как проблему сознания, разума; для него красота из  характеристики вещи превратилась  в идею, понятие прекрасного.

      Понятие  прекрасного в классической Греции  обычно не ограничивалось только  сферой того, что позже было  названо эстетическим, но распространялось  и на область нравственности. У Платона прекрасное часто  соседствует с благим, но последнее  он ставит выше. В «Федре» прекрасное  видимого мира выступает в  качестве своего рода маяка, напоминающего  душе о существовании мира  идей, о котором та хранит смутную  память, и указывающего истинный  путь духовного совершенствования.

      Для Аристотеля  в физическом мире «красота  заключается в величине и порядке»  – красивая вещь должна быть  легко обозримой; а на идеальном  уровне – это то, «что, будучи  желательно само ради себя, заслуживает  еще похвалы и что, будучи благом, приятно, потому что оно благо».

      Итоги античной  эстетики подвел Плотин в двух  специальных трактатах «О прекрасном»  и «О мысленной красоте». Согласно  его пониманию красота пронизывает  весь Универсум и является  показателем оптимальной бытийственности  всех его составляющих. Чем выше  уровень бытия, тем выше степень  красоты. «Прекрасное ведь и есть  не что иное, как цветущее на  бытии», «цветущая на бытии окраска  есть красота».

      Плотиновская  концепция красоты оказала сильное  влияние на патристику (особенно  на Августина) и на средневековую  европейскую эстетику и художественную  практику. Патристическая эстетика, опираясь на библейский креационизм (учение о сотворении мира Богом  из ничего), утверждала изначальную  идеальную красоту мира и человека, хотя к реальной чувственной  красоте греховного мира («града  земного») относилась двойственно. С одной стороны, видела в ней  бесспорное доказательство творческой  деятельности Бога, а с другой  – опасный источник чувственных  вожделений, отвлекающий от поисков  духовного. У Августина, как и  у всех отцов Церкви, красота  – объективное свойство духовно-материального  универсума. Она, как и у Плотина, является показателем бытийственности  вещи. Красота бывает статической  и динамической. Вслед за Плотином  он выстраивает христианскую  иерархию красоты. Ее источником  является Бог, а высшим носителем  Логос-Христос. От последнего происходит  красота Универсума (небесных чинов, человека, его души и тела, предметов  и явлений материального мира) и духовная красота (нравственная, красота наук и искусства). Красота  доставляет удовольствие, ее созерцание  может привести к блаженству; она является предметом любви; выше пользы и всего утилитарного. Красота целого возникает на  основе гармонического единства  противоположных составляющих, в  частности прекрасных и безобразных  элементов. Красота человека состоит  в единстве его душевной и  телесной красоты. Тело человека  сотворено прекрасным во всех  отношениях. Однако отсутствие физической  красоты не мешает человеку  быть причастным к более высоким  ступеням красоты, включая и высшую. Главной целью всех искусств  является создание красоты.

      Эстетические  представления отцов Церкви, неоплатоников  и отчасти Аристотеля и стоиков  легли в основу христианской  средневековой эстетики, в том  числе и в понимании прекрасного. В работах средневековых мыслителей  Иоанна Скота Эриугены, Гуго Сен-Викторского, Гийома Овернского, Альберта Великого, Роберта Гроссе-теста, Бонавентуры, Фомы Аквинского, Ульриха Страсбургского  сложилась многоаспектная средневековая  концепция прекрасного. С одной  стороны, красота понималась объективно  как объективированная сияющая  Слава Божия (splendor Dei), выражающая  себя в красоте материального  мира. С другой – прекрасное  определялось через субъект-объектное  отношение: прекрасно то, что «нравится  само по себе» (Гийом), доставляет  наслаждение в процессе неутилитарного  созерцания.

      Последователи  Августина уделяют много внимания  математическим аспектам красоты  и одновременно вопросам ее  восприятия, наслаждения ею. Бонавентура  вводит понятие «красоты (формы) Христа» (species Christi), полагает число (принцип  счисления) лежащим в основе пропорциональности, а следовательно – и красоты, и наслаждения ею. В сфере нравственно  прекрасного он считает, что зло не способствует красоте, но в некоторых случаях его наличие по контрасту может усилить красоту.

      Известный  итог средневековым представлениям  подвел Николай Кузанский, активно  опиравшийся на «Ареопагитики». Понятие прекрасного он определял  тремя главными моментами: сиянием  формы и цвета и пропорциональностью  элементов соответствующего объекта; способностью объекта пробуждать  к себе влечение и любовь  и умением «собирать все воедино».

      Гуманисты  итальянского Ренессанса поставили  в центр своих эстетических  представлений и художественной  практики красоту искусства. Развивая  один из главных принципов  античного искусства идеализацию, достигшую апогея в греческой  классической скульптуре, мастера  Возрождения создали в живописи  и скульптуре уже в русле  христианской культуры уникальный  богатейший мир живописно-пластических  идеализированных образов – модель  прекрасного мира, как бы избежавшего  порчи грехопадения.

      Ренессансные  мыслители были убеждены, что  только в искусстве являет  себя истинная красота мира, «божественная  идея красоты» (Альберти). Она осеняет  художника, и он стремится воплотить  ее в своем творчестве, убирая  в процессе высвечивания «внутреннего  образа» все преходящее, поверхностное, случайное из своего искусства.

      К математикам  и художникам Возрождения восходит  идея теоретического обоснования  «прекрасной формы», абсолютной  пропорции, или универсального модуля  красоты для всех искусств  – «золотого сечения» (когда целое  относится к своей большей  части так, как эта большая  часть к меньшей).

      Для философии XVIII в. характерны поиски соотношения  между выявлением объективных  характеристик красоты и изучением  субъективных реакций на нее  воспринимающего.

      Лейбниц  в общем контексте своих философских  штудий определял красоту как  принцип «совершенного соответствия», на основе которого Бог сотворил  мир истинно сущего как «гармонически  упорядоченное единство в многообразии». Формула «единство в многообразии» (die einigkeit in der vielheit) станет на столетия  удобным клише для определения  прекрасного в школьной эстетике.