Эстетика безобразного

Тесная связь низменного с безобразным и злом в реальной жизни находит свое отражение и в художественном творчестве. Именно через определенные сочетания безобразного и злого искусство чаще всего и раскрывает образ низменного.

Низменную страсть к накопительству, жадность —Плюшкина и Гобсека раскрыли великие писатели Гоголь и Бальзак. низменный персонаж типа Смердякова в романе Достоевского ‘‘Братья Карамазовы’’ Достоевский показывает низменую природу человека.  Низменное здесь рассматривалось как антиценность, и его изображение носило подчиненный характер – оно либо имело целью вызвать реакцию отторжения у читателя и зрителя, либо в самом произведении низменное противопоставлялось прекрасному и возвышенному

Музыка лишь в XIX-ХХ вв. овладела способностью непосредственно воссоздавать образ низменного (Седьмая симфония Шостаковича). До этого музыка (Моцарт, Бетховен, Чайковский) передавала этот образ опосредованно, через раскрытие накала борьбы, через показ меры усилий добра в преодолении низменного

 

В модернизме произошла реабилитация низменного, оно стало изображаться само по себе, с целью продемонстрировать, что в мире есть также и отрицательные стороны. Во многом это было подготовлено критическим реализмом 19 в., разоблачавшим современную ему действительность и вскрывавшим социальные язвы. Немалую роль в распространении низменного в искусстве 20 в. сыграло влияние теории Фрейда, в которой поведение человека интерпретировалось как проявление бессознательных влечений, прежде всего сексуального характера. Описание низменные, мерзких и гнусных явлений встречается в творчестве многих европейских писателей 20 в. (М. Пруста, Д. Джойса, Ж. Батая, А. Арто, Ф. Кафки, Л.-Ф. Селина, Ж.-П. Сартра) конец 19.нач .20 эстетизации низменного. эстетизацией падения и небытия., эротизмом, аморализм, антиобщественность., издевательством над всякими идеальными побуждениями и целями, над возвышенным вообще.

 любят убегать из  «тюрьмы своего века в отдаленные  эпохи, смертная тоска, предчувствие  гибели, страх перед жизнью и  ужас перед смертью, ненависть  к грядущему, которое сулит торжество  идей новых, сильных классов, творящих  новую жизнь.

 

Что касается постмодернизма, то в нем понятие Н. утрачивает смысл, поскольку здесь нет ни верха, ни низа, и все воспринимается как игра культурных смыслов. Поэтому все те мерзости, описание которых пронизаны произведения писателей-постмодернистов (садистские убийства, невероятные сексуальные извращения, поедание экскрементов и т.д.) не следует воспринимать буквально. Это не описание реальности, а ирония по отношению к ценностям предшествующей культуры.

 

 

 

 

 

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

      Введение.                                                                                            2

     I. Прекрасное  в истории эстетики                                              4

    II. Прекрасное  и красота                                                             16

   III. Прекрасное в  искусстве                                                         18

    IV. Прекрасное  в музыке                                                              21

     V. Безобразное  в истории эстетики                                            22

    VI. Безобразное  в искусстве                                                         28

   Заключение                                                                                        31

   Литература                                                                                         32

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

   Обычно говорят  о четырех  основных формах  эстетического: прекрасном, возвышенном, трагическом и комическом, а также  об их антиподах, отражающих антиэстетические  факторы жизни. Все основные формы  эстетического взаимосвязаны и  составляют единую систему. Особое  место в ней  принадлежит прекрасному: оно служит своеобразной точкой  отсчета в системе «эстетических  координат», а его содержание  в известном смысле близко  содержанию эстетического. Эти понятия  иногда употребляются даже как  синонимы, хотя различия между  ними безусловно есть.  И уже  по отношению к прекрасному  и только в связи с прекрасным  могут быть определены особенности  возвышенного, трагического и комического.

   И еще одно обстоятельство  заставляет говорить об отличии  прекрасного (  в известной мере  и возвышенного) от других форм  эстетического: широта сферы его  проявления. Мы употребляем это  понятие по отношению к явлениям  природы и предметам «второй  природы», человеку и общественной  жизни, общественным течениям, институтам, идеалам. Сфера же действия трагического  и комического ограничена рамками  общественных явлений.

   С интереса к  прекрасному, со стремления определить  суть красоты собственно и  началось становление эстетики  как науки. Нередко эстетику полагали  наукой о прекрасном. Проблема  прекрасного была и остается  в эстетике узловой, а потому является и средоточием острой борьбы между материализмом и идеализмом.

   Категория безобразного  возникла в эстетике как оппозиционная  категории  прекрасного. Ею обозначают  ту область неутилитарных  субъект-объектных  отношений, которая связана  с  антиценностью, с негативными эмоциями, чувством неудовольствия, отвращения  и т.п.. Она имеет  сложный опосредованный  характер, ибо определяется обычно  только в отношении к другим  категориям как их диалектическое  отрицание или как интегральная  антиномическая составляющая (прекрасного, возвышенного, комического).

   Цель данной работы  – теоретически изучить категории  прекрасного и безобразного в  искусстве.

   Объект реферата  – процесс проявления прекрасного  и безобразного в искусстве.

   Предмет – соотношение  прекрасного и безобразного в  искусстве.

   Задачи исследования:

   1. Изучить проблему  прекрасного и безобразного в  истории эстетики.

   2. Определить различия  понятий «прекрасное» и «красота».

   3. Рассмотреть проявления  прекрасного и безобразного в  искусстве.

   Методы исследования: анализ литературы по данной  проблеме.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Эстетика

 

 

           I. Прекрасное в истории эстетики.

 

   В имплицитной ( от  лат. Implioite – не явно, в скрытом  виде) эстетике с древнейших  времен  термины  «прекрасное» и «красота»  употреблялись в контексте космологии, метафизики, богословия и практически  – как синонимы, хотя термин  «прекрасное» чаще использовался  в качестве широкой  оценочной  категории, а  «красота» - для обозначения  совершенства  Универсума и его  отдельных составляющих, т.е. носил  праонтологический характер. В средиземноморском  ареале представления о красоте  и прекрасном восходят  к древнеегипетской  культуре. Уже во II тысячелетии  до  н.э. мы встречаем  множество  текстов, в которых прекрасное (нефер) выступает  высшей характеристикой богов, фараонов, людей, предметов окружающего мира. При этом в человеке (особенно  в женщине) выше всего ценится  физическая красота, связывающаяся  египтянами с наслаждениями. Само  слово  «нефер» нередко входило  в официальный титул  фараонов: перед именем царицы Нефертити  добавлялось  «Нефер-нефру-Атон» (прекрасен  красотами Атон). Египетская поэзия  наполнена описаниями красоты  богов и фараонов. Египтяне самую  жизнь считали прекрасной: под  красотой предметов обихода нередко  понималась их польза для человека.  Главным богом египетского  пантеона был бог-солнце Ра, поэтому солнечный свет отождествлялся  ими с красотой и высшим благом; божественный свет выступал синонимом божественной красоты. Эти представления через библейскую эстетику в трансформированном виде унаследует христианская культура.

   В античной Греции  прекрасное (kalos) также имело широкий  оценочный характер. Уже Гомер  называет «прекрасным» и физическую (с эротическим оттенком) красоту  людей, и совершенство предметов, и полезные для людей вещи, и нравственную красоту поступков  своих героев. Для древнегреческой  философии красота – объективна, понятие красоты онтологично, соотносится  прежде всего с космосом (kosmos в  древнегреческом языке- не только  универсум, но и красота, украшение; как и в латинской традиции  –mundus) и системой его физических  характеристик.  Гераклит говорит  о «прекраснейшем космосе» и  его основах: гармонии, возникающей  из борьбы противоположностей, порядке, симметрии; Фалес утверждает, что  космос  прекрасен как  «произведение  бога»; пифагорейцы усматривают  красоту в числовой упорядоченности, гармонии (сфер), симметрии; Диоген- в  мере, Демокрит – в равенстве, скульптор Поликлет – в соответствии  канону, т.е. идеальному соотношению  частей тела, софисты видят красоту  в удовольствии и т.д. и т.п. Демокрит, написавший одно из  первых, сказали бы мы теперь, эстетических сочинений  «О красоте  слов», видел красоту произведений  искусства в «божественном духе», вдохновляющем поэта, и считал, что  «великие наслаждения возникают  от созерцания прекрасных произведений».

   С Сократа античная  эстетика отходит от древнего  космологизма; афинский  мудрец первым  поставил проблему прекрасного  как  проблему сознания, разума; для  него красота из характеристики  вещи превратилась в идею, понятие  прекрасного.

   Сократ вывел на  философский уровень и такую  специфически  античную категорию, как «калокагатия» - прекрасное-и-доброе (прекрасно-доброе), которая функционировала  в пограничной сфере  этико-эстетических  представлений, т.е. служила характеристикой  идеального человека. Согласно Аристотелю, быть калокагатийным означает  быть и прекрасным во всех  отношениях, и добродетельным. Калокагатия, согласно древним  грекам, - это  достояние благородного происхождения  и прекрасного воспитания и  образования.

   Да и собственно  понятие прекрасного в классической  Греции обычно не ограничивалось  только сферой того, что позже  было названо эстетическим, но  распространялось и на область  нравственности. У Платона прекрасное  часто соседствует с благим, но  последнее он ставит выше. Для  Аристотеля в физическом  мире  «красота заключается в величине  и порядке» - красивая вещь должна  быть легко обозримой; а на  идеальном уровне – это то, «что, будучи желательно само  ради себя, заслуживает еще похвалы, и что, будучи благом, приятно, потому  что оно благо».  У стоиков to kalon прежде всего этическая категория. Однако они использовали и  ее эстетический, как очевидный  всем, аспект (в основном –to prepon) для доказательства истинности  моральных установок, которые часто  трудно  или невозможно объяснить  на концептуальном уровне .  Стоики  также выдвинули универсальные  формулы красоты, которые пришлись  ко двору и средневековой культуре. Красота разума (души) для них  состоит в  «гармонии учений  и созвучии добродетелей», а красота  материальных тел – в соразмерности  частей, доброцветности и  физическом  совершенстве.

   Итоги античной  эстетики подвел Плотин в двух  специальных трактатах «О прекрасном»  и «О мысленной  красоте». Согласно  его пониманию красота пронизывает  весь Универсум и является  показателем оптимальной бытийственности  всех  его составляющих. Чем выше  уровень бытия, тем выше степень  красоты. В системе своей  эманационной  теории Плотин разработал стройную  иерархию красоты, состоящую из  трех ступеней. Первая и высшая  – умопостигаемая красота. Она  «истекает» от бога (Единого) –  абсолютного единства блага и  красоты, и ее носителями  поступенчато  выступают Ум и Душа мира, которая  в свою очередь, дает начало  следующей  ступени – красоте, постигаемой душой человека. На этой ступени находится идеальная красота природы, красота души человека и красота добродетелей, наук, искусств. Нижнюю ступень занимает чувственно воспринимаемая красота,  к которой Плотин относил видимую красоту материального мира и красоту произведений  искусства. Передача (истечение) красоты с верхних ступеней на нижние осуществляется с помощью эйдосов, исходящих от Ума и претерпевающих все возрастающую материализацию по пере истечения на  нижние ступени . Отсутствие  красоты, или безобразное, свидетельствует об иссякании бытия.  Суть искусства Плотин усматривал в выражении в соответствующем материале красоты, т.е. «внутреннего эйдоса» вещи, ее идеи. В платоновско-неоплатонической  традиции зародилась и идея аналогической (возводящей в духовные сферы; anagoge – возведение) функции красоты. Чувственная красота возбуждает в душе  созерцающего тоску по божественной  красоте и указывает пути к ней. В эротическом порыве душа устремляется к первоистокам прекрасного.

   Патристическая  эстетика, опираясь на библейский креационизм (учение о сотворении мира Богом  из ничего),  утверждала изначальную  идеальную красоту тварного  мира  и человека, хотя к реальной  чувственной красоте греховного  мира («града земного») относилась  двойственно. С одной стороны, видела  в ней бесспорное доказательство  творческой  деятельности Бога, а  с другой – опасный источник  чувственных вожделений, отвлекающий  от  поисков духовного. У Августина, как и у всех отцов Церкви, красота – объективное свойство  духовно-материального Универсума. Она, как и у Плотина, является  показателем бытийственности  вещи. Красота бывает статической и  динамической. Развивая идеи Цицерона, Августин различает прекрасное  в себе и для себя, т.е. собственно  прекрасное (pulchrum), и прекрасное как  сообразное, соответствующее чему-то (aptum, decorum). Вслед за Плотином он  выстраивает христианскую иерархию  красоты. Ее источником является  Бог, а высшим носителем – Логос-Христос.  От последнего происходит красота  Универсума ( небесных чинов, человека, его души и тела, предметов  и явлений материального мира) и духовная красота (нравственная, красота наук и искусства). Красота  доставляет удовольствие, ее созерцание  может привести к блаженству; она является предметом любви; выше пользы  и всего утилитарного. Красота целого возникает на  основе  гармонического единства  противоположных составляющих, в  частности прекрасных и  безобразных  элементов. Структурными принципами  чувственно воспринимаемой красоты  являются  форма, число (=ритм), порядок, равенство, симметрия, соразмерность, пропорция, согласие, соответствие, подобие, равновесие, контраст и главенствующий  над всеми принцип – единство. Красота человека состоит в  единстве его душевной и телесной  красоты. Тело человека сотворено  прекрасным во всех отношениях. Однако отсутствие физической  красоты не мешает человеку  быть причастным к более высоким  ступеням красоты, включая и высшую. Главной целью всех искусств  является создание красоты.