Линда Уинстед Джонс. Лунная ведьма. Проклятие Файн

 Айседора держалась  края лагеря, прячась за палатками  и следя за большей группой  солдат. До стола с хлебом оставалось  всего несколько шагов, и она  бесшумно поспешила к нему, нацелившись  на одну целую булку. Или на  две. Прежде чем отправиться в  горы на поиски сестры, придётся  раздобыть крепкий мешок и  побольше провизии. Она кралась  вдоль расставленных полукругом  палаток, отделявших её от солдат. Если повезёт, они не догадаются, что здесь кто-то побывал, пока  не сядут ужинать и не обнаружат  пропажу хлеба. И даже тогда, наверняка, обвинят кого-то из своих.

 

Она остановилась у края стола и схватила буханку. Всего одну. После чего, глубоко дыша и с огромным облегчением, поспешно отступила к деревьям. Благодаря воющему ветру и шороху множества мелких лесных животных вряд ли кто-то услышал её шаги.

 Айседора прошла совсем  немного, когда обогнув дерево, столкнулась  лицом к лицу с солдатом. Он  очутился здесь случайно и  удивился не меньше неё. Мужчина  мочился возле дерева и ещё  даже не успел поправить брюки. Она повернулась и побежала, но  он быстро догнал её, схватил  за руку и рывком развернул  к себе лицом.

 — Так-так, и что  же ты тут делаешь? — раздался  его грубый голос. Солдат не  был ни молодым, ни старым, скорее  средних лет, и обладал мясистым  телосложением склонного к полноте  человека. Он носил изумрудную  униформу, короткий нож и меч. И крайне нуждался в воде  с мылом.

 Украденный хлеб упал  на землю, и солдат прижал обе  руки девушки к бокам. Способности  Айседоры всё ещё не восстановились, поэтому заклинания не подействовали  бы при помощи одних только  слов. Она могла лишить его  сознания, если бы прикоснулась  пальцами к голове и произнесла  нужные слова, но мужчина был  физически сильнее и держал  её крепко.

 — Я очень голодна, — тихо сказала она, не зная  есть ли у солдата сердце  под этой зелёной формой. —  Я не ела весь день.

 — Это не моя проблема. Обкрадывать людей императора  так же отвратительно, как самого  императора.

 Её повесят из-за  ломтя хлеба? Возможно. С некоторых  пор Айседора перестала удивляться  людским поступкам.

 — Я не видел тебя  в деревне, — сказал солдат, с  силой сдавливая запястья. — Ты  не местная? — Он слегка нахмурился, будто только сейчас заподозрил  неладное. Его глаза чуть расширились, и мужчина посмотрел на выглядывающее  из-под коричневого плаща чёрное  платье, после чего уставился  в тёмные глаза девушки. — Да  ведь ты та самая сбежавшая  ведьма. За тебя объявлена хорошая  награда. Мёртвую или живую. Говорят, ты опасна, и солдаты предпочитают  получить тебя мёртвой.

 Мужчина прижал её  к дереву и вынул нож. Айседора  закрыла глаза. Он собирался убить  её здесь и сейчас. Но она  так и не нашла Жульетт, и  Софи по-прежнему нуждается в  помощи. Раз Жульетт это сказала, значит так оно и есть. Слишком  рано. Она пока не хотела умирать. Не раньше, чем выполнит свои  обязанности перед сёстрами.

 — Если не звать  на помощь, вся награда достанется  только мне, — глубокомысленно  заметил солдат, коснувшись кончиком  ножа её горла. — Ты не выглядишь  особенно опасной, но думаю, не  стоит рисковать.

 Внезапная атака застала  его врасплох, поскольку до этого  момента Айседора не сопротивлялась. Но набросилась она не на  него, а на непосредственную угрозу  — нож. Схватив мужчину за запястье, отодвинула лезвие от своего  горла и развернула острие  к груди противника. Они сцепились, не больше чем на один миг, а потом запутавшись, начали падать, продолжая сражаться за нож.

 Рухнув на землю, солдат  хрюкнул и замер. Под весом  Айседоры нож вдавился в сердце  мужчины, и тот умер почти мгновенно. Без криков и почти без крови, только воздух со свистом вылетел  из его лёгких, а на отвратительном  лице отразилось изумление. Руки  разжались, Айседора вскочила и  отодвинулась от тела.

 Потом наклонилась, с  усилием вытащила нож из груди  солдата и вытерла лезвие об  его униформу. В лесу всё оставалось  тихим, очевидно пока никто не  заметил отсутствие сослуживца, и даже тогда далеко не сразу  встревожится и пойдёт на поиски.

 Грохот её сердца  угрожал заглушить все остальные  звуки. Айседора задержалась, чтобы  забрать у мужчины пояс, на  который крепились ножны для  меча и ножа. Будь на солдате  что-то ещё, помимо имперской униформы, она прихватила бы и это. Однако  форму трогать не стала, сочтя  за лучшее дождаться возможности  украсть менее заметную одежду. Айседора закрепила ремень с  оружием на собственной талии, хотя мягкую кожу пришлось  завязать узлом, поскольку ремень  оказался слишком длинным и  низко провис на талии под  плащом.

 Солдаты в конечном  счёте найдут мертвеца, но всё  здесь указывало на обычный  грабёж. Человек уединился, чтобы  опорожнить мочевой пузырь, когда  кто-то его заметил, убил и обокрал. Возможно, мятежник. Но не женщина. Не ведьма. Ничто в этом месте  не натолкнёт Борса или кого-то  другого на мысли о ней.

 Айседора схватила  с земли хлеб, отвернулась от  тела, и на глаза ей неожиданно  навернулись обжигающие слезы. Внутри  вспыхнула и снова потускнела  магия, мерцая и угрожая окончательно  исчезнуть. Теперь она поняла, что  силы у неё отбирает смерть.

 Ей следовало защищать, а не разрушать, поэтому когда  она отступила от своего предназначения, магия угасла. И хотя солдат  погиб в результате несчастного  случая, всё равно это произошло  от её рук… но Айседора не  сожалела о содеянном. Не окажи  она сопротивления, он убил бы  её не раздумывая.

 — Помоги мне, —  шептала она, поспешно уходя от  лагеря. — Пожалуйста, Вил, помоги  мне. — Было время, когда Айседора  считала Вила совершенством, любящим  мужем и добрым человеком. Но  он покинул её. Умер и оставил  одну, а теперь, когда был нужен  больше всего, отказался прийти. Из-за утраченной ею силы? Или  он её так наказывал?

 — Ты не лучше  остальных, — пробираясь всё глубже  в лес, бормотала Айседора. Возможно, чтобы заставить его дух появиться. Но слова не подействовали. Всё  так же одна она продолжала  удаляться от лагеря, решительная, сердитая и опустошённая. Иногда  на глаза наворачивались слезы, но Айседора загоняла их обратно, зная что любая слабость лишь  причинит ей боль и помешает  найти Жульетт.

 Уже почти сгустилась  ночь, когда у неё перехватило  дыхание от осознания, что она  убила человека за ломоть хлеба.

    Глава 6

  Они остановились на  ночь среди укрывавших от ветра  деревьев. Возможно, сегодня она  замёрзнет не так сильно. Благодаря  растительности это место выглядело  менее суровым и неприветливым  и больше напоминало родные  края. Неглубокая пещера служила  им укрытием на случай, если  ночью пойдёт снег, запах которого  всё ещё витал в воздухе. Рин  набрал веток и недалеко от  входа соорудил костёр, чтобы  согреть пещеру и приготовить  ужин из пойманного им животного. Он назвал зверька тилзи. На  вкус и внешне тот напоминал  крупного кролика.

 Жульетт не сомневалась, что всё в этих горах не  такое, как внизу. Во многих смыслах.

 Рин часто поглядывал  на запад в ожидании заката, и когда ночная тьма подкралась  совсем близко, ушёл в лес. Один.

 Она думала, что он  присоединится к ней, как только  превратится в волка, но этого  не случилось. Ночь становилась  все холоднее, и Жульетт съёжилась  у огня, взглядом выискивая в  лесу признаки жизни и помимо  воли скучая по Рину. По волку, а не человеку. Человек похитил  её, разлучил с сестрой и объявил  своей женой. Зато волк успокоил. Стал другом. Она тосковала по  его компании, теплу и самому  присутствию. Время от времени  во тьме леса мелькали золотые  вспышки. Глаза Рина.

 Не смотря на смешанные  чувства, она ни на секунду  не забывала, что человек с  волком были единым существом. С одной душой и сознанием. И равной решимостью её удержать.

 — Тебе не на что  сердиться, — сказала она не  слишком громко, но чтобы Рин  услышал её в глубокой тишине. — Я не хотела задеть твоё  самолюбие. Просто пыталась помочь.

 Ответа не последовало. Ни воя, ни рычания.

 По словам Рина, она  связана с землёй и всеми  живущими на ней созданиями, а  значит и с ним тоже. Его  способность скрывать от неё  мысли начинала раздражать. Жульетт  хотела узнать, что готовит им  будущее, и как ей убежать, но  это было невозможно, пока Рин  сохраняет между ними барьер.

 Жульетт осторожно  опустила руку на землю, как  в тот день когда впервые  ощутила его присутствие за  скалой в лагере солдат. Представила  реку, бегущую от её пальцев  к Рину, который прятался во  тьме в волчьем обличье. Мысленно  дотянулась до него, чего никогда  не делала ни с кем, кроме  сестёр.

 «Ты хочешь меня  убить».

 Хотя она сама же  пыталась коснуться сознания  Рина, всё равно сильно удивилась  внезапному возвращению способностей.

 — Ничего подобного.

 «Ты хочешь убить  во мне волка».

 Она действительно  разговаривала с волком! Поэтому  всерьёз задумалась над ответом. Зверь действовал независимо  от человека? Или они всегда  едины?

 — Скажи, ты тоже  можешь прочитать мои мысли? —  поинтересовалась она.

 «Иногда».

 Жульетт следила, не  вспыхнут ли опять в лесу  золотые искорки, но тёмный, безмолвный  пейзаж не изменился. «Тогда ты  знаешь, что нарочно я никогда  никому не причинила бы боли. Я не такая».

 «Ты ещё не знаешь  себя, жена».

 «Нет, знаю».

 «Сегодня не отходи  далеко от костра».

 Связь прервалась с  поразительной внезапностью. Мир  снова затих, и Жульетт перестала  слышать мысли Рина. Если он  верит, что она представляет для  него опасность, то не посчитает  ли волк себя вправе с ней  разделаться? Да, прошлой ночью он  её согревал, но всё равно оставался  диким животным с острыми когтями  и зубами. У неё нет шанса  выстоять, если зверь решит напасть.

 Не его ли когти  снились ей в ночных кошмарах? Такое, конечно, возможно, но ничто  в сердце или душе Рина, как  и в увиденных проблесках его  жизни, не наталкивало на мысль, что он когда-нибудь сделает  ей больно. Ни волк, ни человек. Однако Жульетт открылось совсем  немногое, поэтому отсутствие там  насилия почти не утешало.

 Мысли о бродившем  неподалёку животном только расстраивали, поэтому Жульетт решила думать  о Софи и Айседоре. Кейн и  недавно обнаруженные способности  уберегут младшую сестру от  опасности. Айседора всегда была  сильной, и с момента побега  на юг, ей, вероятно, тоже ничто  больше не угрожает.

 Но Жульетт ненавидела  разлуку с ними. Она встала  и, стараясь избавиться от беспокойства, направилась к краю леса в  поисках золотых вспышек, подтверждавших, что Рин за ней наблюдает. Однако  ничего не увидела.

 — Как убедить тебя  отвести меня вниз с гор? —  тихо спросила она. — Многие  женщины с радостью стали бы  женой энвинца и твоей в  частности. У тебя множество прекрасных  качеств, — да и выглядит он  совсем неплохо, если не обращать  внимания на длинные спутанные  волосы и отсутствие одежды. —  Но я не та женщина, Рин. Мне  нужны сёстры, а ты уводишь  меня от них. С каждым шагом  я всё дальше от своей семьи, хотя хочу лишь вернуться домой. — Их коттедж сгорел, но земля  осталась. Они могут построить  новый дом. Возможно он получится  не столь хорошим, как прежний, по крайней мере сначала, но  это будет дом, потому что душа  и сердце Жульетт принадлежали  горе Файн.

 Ничего не ощущая, не  слыша и не видя, она всё  же знала, что Рин считает себя  приемлемой заменой её сёстрам. Думает, что теперь он её семья, а эти горы — её дом.

 Она заметила в лесу  какую-то маленькую, яркую вспышку, которую на мгновение приняла  за глаза Рина.

 Но пылающие глаза  были не золотыми, а зелёными. Изумрудно-зелёными и яркими, как  пламя. Эти кусочки света быстро  и тихо придвигались к ней. Жульетт замерла, а глаза во  тьме всё наступали. Послышался  шорох опавших листьев, и к  безмолвию ночи добавился ещё  один новый звук.

 Низкое рычание.

 Из мрака леса к  свету костра выпрыгнул чёрный  кот и на мгновение, показалось, завис в воздухе. Атакующее животное  было огромным, почти таким же  гигантским, как Рин, и в прыжке  оскалило зубы.

 Жульетт попыталась  отскочить, но споткнулась о маленький  камень и упала на спину, уязвимая, беззащитная и полностью осознающая, что уже не успеет повторить  попытку побега. Крик застрял  в горле, и она приготовилась  ощутить на себе когти и  зубы. Но прежде, чем кот успел  приземлиться, между ними пронеслось  светлое пятно и отбросило  хищника в сторону. Животные упали  на землю неподалёку от девушки.

 Пока Жульетт пыталась  встать, сцепившиеся звери принялись  кататься по лагерю запутанным  клубком с оскаленными зубами  и выпущенными когтями. Они рычали, рявкали и боролись своим смертоносным  оружием. Рин рычал, большой кот  выл. Эти дикие звуки разрывали  ночь и сердце Жульетт, и она  попятилась к костру и пещере. Если победит кот, то ни огонь, ни пещера ничем не помогут, но инстинкты гнали её к  укрытию и свету.

 Глаза кота в момент  атаки горели лютой ненавистью. На один ужасный миг она  поверила, что умрёт здесь, вдали  от Айседоры, Софи и горы Файн. Но Рин присматривал за ней. И хотя по-прежнему злился за  предложение избавиться от волка, посчитал своей обязанностью  её защитить.