Культ предков в древнем Китае

В Северном Китае бытовали несколько иные обычаи. Как только удостоверялись, что человек скончался, оповещали родственников и друзей, и те немедленно приходили в дом. «Существовало поверье: если у покойника глаза открыты, значит, у него осталось в жизни какое-то важное дело, которое он хотел, но не успел выполнить» [22, c. 16]. Сразу же после смерти в доме зажигали свечи; они помогали покойнику найти правильный путь в «мир теней». Состоятельные родственники клали на лоб умершего жемчуг: его сияние освещало путь в загробный мир. С этой же целью в гроб клали зеркало, а во время похорон возле гроба несли зажженный фонарь.

Если умирал взрослый человек, то все вещи красного цвета убирались, а на красные украшения за воротами дома наклеивали белые или синие полоски бумаги. Те, у кого умирали отец или мать, должны были надеть белое траурное одеяние. В течение года носили одежду только двух цветов — белого и серого, не разрешалось надевать шелковую одежду; мужчины в течение месяца не стриглись и не брились.

Обычай требовал, чтобы  в знак постигшего их горя родственники усопшего сняли с себя все украшения, растрепали волосы, оголили ноги и в таком виде громко причитали.

Старший сын возлагал жертвоприношения и возливал вино у ног покойного. После омовения его тела начиналась церемония оплакивания: повернувшись лицом к умершему, его родственники и близкие друзья принимались громко рыдать и ударять себя в грудь.

Поскольку дом и находившееся в нем имущество считались  собственностью покойника, члены его  семьи не имели права всем этим пользоваться. Они строили здесь  же, рядом со старым, новое жилье. «В древних канонических книгах говорилось, что, облаченные в глубокий траур, члены семейства в течение трех месяцев не имеют права готовить пищу в доме, где находился покойник, а для ночлега должны удаляться в отдельное помещение. Усопшего оставляли в комнате, где он жил до смерти, или в особой пристройке к дому» [27, с. 90]. Впоследствии этот обременительный обычай изжил себя. Покойник при жизни имел друзей и любил встречаться с ними. Естественно, что он не хотел лишаться приятного общества и в загробной жизни. Для этого совершался «обряд посещения». Друзья подходили к столу, на котором стоял гроб, воскуривали благовония и дважды совершали поклон, воздавая умершему хвалу.

По установившемуся обычаю, родственники и знакомые одаривали усопшего. Что символизировали эти подарки? «Коль скоро все в доме принадлежало главе семьи, то, когда он уходил в мир иной, семья, лишенная руководителя, оказывалась в тяжелом положении. Тут-то подарки друзей и знакомых служили важным подспорьем» [27, с. 90].

Эти подарки играли и несколько  иную роль. Усопший со всем своим личным имуществом переселялся в новое жилище, оставляя старый дом семье. Родственники и друзья, относясь к почившему как к живому, старались следовать обычаям и, как бы поздравляя с предстоящим переселением, одаряли покойника подарками, которые считались его собственностью и погребались вместе с ним. Перед выносом тела громогласно прочитывался список подарков, чтобы усопший на том свете знал, от кого и какие подношения он получил.

Когда умирали отец или  мать, сын в знак благодарности  за их благодеяния клал в гроб прядь волос со своей головы.

Нефрит считался символом жизнеспособности. Поэтому кусочки этого благородного камня клали в нос, уши и рот усопшего — так пытались приостановить процесс гниения трупа.

Запрещалось сжигать труп покойника, бросать его в воду, оставлять без присмотра более года, пренебрегать установленными церемониями, хоронить во время веселых праздников.

Считалось, что умершего нельзя погребать до тех пор, пока не высохнет его кровь. Поэтому хоронили как минимум на седьмые сутки после смерти. Быстрые похороны осуждались, их называли «кровавым захоронением». Во время траура по близким родственникам в течение семи недель запрещалось причесывать волосы и плести косу.

Как видно из всего вышесказанного, некоторые китайские обряды, в большей степени обряды Северного Китая, имели практическую направленность, другие же оставались неизменными ритуалами, направленными на борьбу со злыми духами и другими преградами, которые могли помешать родственнику попасть в загробный мир. Естественно, как и положено, строгое соблюдение всех ритуалов и тщательная подготовка похоронной процессии, а в большинстве случаев – и последующей загробной жизни были характерны в среде царских особ. Опишем, в чем это проявлялось.

2. 2. Похороны царей

Как же проходили в Китае похороны царей и знатных людей? «Одним из главных элементов культа предков были церемония погребения главы семьи, последующий траур и жертвоприношения в связи с этим. Похороны в простонародье назывались «траурное дело» или «белое дело» (цвет траурных одежд в Китае – белый)» [27, с. 95].

До похорон устраивалась панихида, которая призвана была    препроводить душу усопшего на небо. Панихиду обычно начинали буддийские монахи, а  продолжали даосские. Она заканчивалась  сожжением предметов, предназначенных для покойника в «мире теней»: сжигали бумажный домик, который должен служить жилищем усопшему, костюмы, несколько свертков шелковой материи, изображения золотых и серебряных слитков.

Рано утром  в день похорон сжигался временный  навес, устроенный перед домом покойника. В момент, когда поднимали гроб, родные выбегали из комнаты, чтобы дух усопшего не навлек на них беду. В богатых семьях гроб ставили на громоздкий катафалк, выкрашенный в красный цвет и обвешанный со всех сторон вышивками.

Катафалк был  настолько тяжелым, что его посменно несли несколько десятков носильщиков. «Число носильщиков определялось прежде всего общественным положением покойного. Так, во времена цинской династии гроб чиновника третьего класса несли 48 носильщиков, гроб чиновника первого и второго класса – 64, а гроб члена императорской фамилии – 84» [27, с. 95-96].

Накануне похорон  совершалась церемония устрашения злых духов на всем пути следования похоронной процессии. Буддийские и даосские монахи проходили по тем улицам, где на следующий день должна была двигаться похоронная процессия, кропя все вокруг святой водой и ублажая духов звуками музыки.

«Вера в загробную жизнь приводила к тому, что правители Китая заблаговременно заботились о том, чтобы и в ином мире жить роскошно и пользоваться услугами своих советников и слуг. В глубокой древности совершались массовые ритуальные убийства пленных, приносимых в качестве жертв» [9, c. 115]. При погребении знатных лиц наряду с быками, баранами, собаками и свиньями в жертву приносили рабов, которых закапывали живыми и землю или сжигали.

Человеческие жертвоприношения в Китае в эпоху Шан не были редкостью, о чем известно из надписей на знаменитых китайских гадательных  костях. «Число одновременно принесенных  в жертву людей могло достигать многих сотен. Общее их количество, поддающееся исчислению, – 13052. Еще на 1145 костях количество жертв не названо, но даже если взять по минимуму и считать, что в этих случаях имелся в виду только один человек, всего в надписях на гадательных костях шанцев было упомянуто 14197 принесенных в жертву людей» [10, с. 34]. А с тех пор, как эти подсчеты были сделаны китайским ученым Ху Хоу-сюанем, коллекции гадательных костей, находящихся в распоряжении ученых, сильно пополнились; кроме того, далеко не все кости вообще сохранились до нынешнего дня. Это значит, что только те человеческие жертвы, которые были принесены по результатам гадания, могли исчисляться многими десятками, а возможно, и сотнями тысяч.

Это невероятное количество людей было погублено не только в честь божеств гор и рек, но и было принесено в жертву сравнительно небольшому количеству покойных царей и глав наследственных домов, о которых мы говорим. Китайцам попроще заупокойные жертвы в те времена полагались самые скромные. Откуда же всё-таки столько жестокости?

Вернемся к представлениям китайцев о душе. Как уже упоминалось  ранее, согласно верованиям древних жителей Поднебесной, у каждого человека было две души: материальная «по» и духовная «хунь». Уже позднее возникло мнение, что душ типа «по» может быть до семи, а типа «хунь» –до трех. Но, так или иначе душа «по», будь она одна или несколько, вместе со смертью человека превращалась в дух, называемый «гуй», который уходил в землю вместе с телом. Он обитал в могиле, а по разложение тела отправлялся к некоему Желтому источнику, про который говорится, что он «под землей, мрачен в глубине» и что, «уж если умер, некого вместо себя туда послать» [14, с. 167]. «Дух «гуй» влачил возле Желтого источника призрачное существование и через некоторое время полностью растворялся во Вселенной» [10, с. 35]. Именно ему предназначалась та жертвенная пища и скромное имущество, которое родственники укладывали в могилу. «Но дух «гуй» не требовал особой заботы, поскольку личность умершего была сосредоточена не в нем, а в душе «хунь», которая возносилась в небо и становилась душой «шэнь». «Шэнь» сохраняла память о близких, оставшихся на земле, именно она была посредником между людьми и силами Неба, и именно ей надлежало приносить жертвы, чтобы она не отказала в помощи жителям Поднебесной»  [10, с. 35].

«Когда скончался  правитель Му-гун в царстве  Цинь (VII в. до н. э.), вместе с умершим  были погребены живыми сто семьдесят  семь человек, среди которых –  три представителя благородных  фамилий. Здесь же захоронили различные изделия из нефрита и бронзы, включая оружие, домашнюю утварь, ценные украшения, конную упряжь и т. п.» [27, с. 97]. Вероятно китайцы считали, что люди и вещи, служившие правителю при его жизни, должны служить ему и в потустороннем мире.

«Загробная жизнь, как и земная, определялась положением человека в обществе: чем богаче был он на земле, тем пышнее обставлял свое потустороннее существование. И конечно, лучше всех на том свете устраивался самый богатый человек – император» [9, c. 120]. По издавна существовавшим в Китае обычаям, сооружение могилы для императора начиналось уже в первые годы его царствования и, как правило, продолжалось на протяжении всего правления.

Императорские могилы сооружались  с большим размахом и мало чем  отличались от настоящих дворцов. Так, например, у подножия горного хребта Лишань, в 8O километрах от города Сиань (провинция Шэньси), находится гробница основателя централизованного государства в Китае императора Цинь Шихуана (III в. до н. э.). Строительство посмертного жилища Сына неба продолжаюсь 10 лет, его сооружали более 700 тысяч человек, гробница занимает почти 250 тысяч квадратных метров.

После того как гроб с  телом Цинь Шихуана опустили в могилу, ее наполнили огромным количеством драгоценной утвари и всеми предметами повседневной жизни императора и, чтобы ему не было темно, поставили светильники. Во имя сохранения тайны мастера и те, кто укладывал сокровища в усыпальницу, были заживо погребены. Склеп закрыли массивной дверью и заложили камнями. Сверху насыпали курган, густо об садив его деревьями.

«В 1974 г. примерно на расстоянии километра от гробницы императора Цинь Шихуана в огромном склепе были обнаружены глиняные статуи (в натуральную величину) шести тысяч воинов с оружием и боевыми доспехами, а некоторые из них – на колесницах и лошадях. Отлично сохранившиеся фигуры воинов имеют правильные очертания и пропорции. Каждая статуя обладает индивидуальными чертами лица. Оружие, доспехи и обувь выполнены с большой тщательностью. Построенное в боевом порядке, глиняное войско охраняло покой своего повелителя» [17, c. 481]. Изучение раскопок показало, что армия глиняных воинов (многие статуи подверглись разрушению) была захоронена одновременно с Цинь Шихуаном.

Если при жизни усопший  был женат, он, естественно, нуждался в присутствии супруги и на том свете. Отсюда возник обычай заживо погребать жен вместе с умершими мужьями. «С императором Цинь Шихуаном, как сообщают некоторые источники, были похоронены все те его жены, у которых не было детей» [17, c. 481]. Впоследствие этот дикий обычай был смягчен: бездетные жены императора после его смерти переселялись на жительство в пределы ограды, окружавшей могилу. Примерно с середины 1 тысячелетия до н. э. человеческие жертвоприношения почти прекратились и с высокопоставленными покойниками в могилу стали опускать фигурки, вылепленные из глины, а также изображения, вырезанные из бумаги.

«Из императоров династии Мин дольше всех (48 лет) пробыл на троне Чжу Ицзюнь (1573-1620), построивший себе величественную гробницу. Над ее сооружением в течение шести лет при жизни императора каждый день были заняты 30 тысяч человек» [17, c. 482]. В 1956 г. на месте погребения Чжу Ицзюня были произведены археологические раскопки. Весь комплекс усыпальницы представляет собой настоящий подземный дворец, обставленный мраморной мебелью и наполненный дорогой утварью: женскими украшениями, шкатулками, золотыми кубками, тазами, чашами и сосудами для вина, и вообще всем необходимым для пребывания земных владык на том свете.

Потомки умершего считали, что его душа всегда сохраняет связь с ними и влияет на их жизнь. А раз это так, ей следует регулярно помогать, снабжать всем необходимым: жильем, пищей, одеждой, предметами обихода и т. п. Все это доставлялось душам предков путем жертвоприношений. В далеком прошлом на жертвенном огне сжигались настоящая одежда, настоящий строительный материал для жилья и т. д. Считалось, что, превращенное в дым и пепел, все это отправляется по назначению.

Со временем обычаи захоронения постепенно изменялись. Похороны с соблюдением всех ритуалов, требовавшие больших расходов, были обременительны для родственников умершего. Поэтому, сохраняя прежнюю веру в загробную жизнь, стали погребать вместе с усопшим не реальные предметы, а их изображения и макеты. В могилу клали глиняные или деревянные фигурки слуг и служанок, лошадку, тележку, диванчик с пологом и рогожками, миниатюрные стулья и столы. «Если например, умирала старушка, любившая играть в карты, сын, чтобы не лишать мать удовольствия, делал несколько чучел, усаживал их за столик, раскладывал перед ними карты и все это сжигал – на том свете покойница будет иметь партнеров по карточной игре» [27, c. 102].