Культ предков в древнем Китае

В более развитом виде проступают чуские анимистические представления. Здесь упоминается  многоярусное подземное царство  и его столица – Град Мертвых (Сюаньду) а также кратко говорится и о подземном чудовище – девятикольчатом змее Ту-бо, который, возможно, мыслился повелителем царства мертвых или всего подземного мира.

Позднее представления  о загробном мире получили дальнейшее развитие и обогатились множеством деталей. Подземные силы, согласно китайской мифологии, не были врагами небесных сил. «Божества и духи ада составляли неотъемлемую часть общего целого, подчинялись верховной власти Небесного владыки (Юйхуана шанди) и отнюдь не олицетворяли собой зло. Хотя в китайском аду (Диюй) имели место изощренные муки, уготованные грешникам, вечного наказания там не существовало» [8, с. 324-325]. Подземное царство было чем-то вроде чистилища. Попав в ад и проведя там столько времени, сколько он заслуживал, каждый грешник рано или поздно покидал его, чтобы затем возродиться к новой жизни.

Ад был устроен  подобно судебному учреждению. Спустившись под землю, душа попадала в первую судебную палату ада, и там решали, куда ее направить в зависимости от заслуг, прегрешений и прочих обстоятельств. Из оставшихся девяти судебных палат восемь предназначались для мук и наказаний, а в последней, десятой, определялось следующее перерождение души. «Из первой палаты сразу в десятую попадали лишь редкие избранники. Большинству приходилось пройти сначала через одну, несколько или даже через все восемь промежуточных палат и расплатиться там за все прегрешения, совершенные при жизни. Палаты имели определенную специализацию, в каждой из них было по нескольку залов для исполнения различных наказаний, предусмотренных за те или иные виды прегрешений» [8, с. 325].

Но прежде всего  грешные души оказывались перед  Зеркалом Зла, которое находилось в  первой палате на террасе, обращенной к востоку. В Зеркале Зла они видели отражение своих дурных дел. На раме зеркала можно было прочесть надпись «На террасе перед зеркалом зла нет хороших людей». После этого адские духи увлекали души грешников в места, предназначенные для мучений.

 Существовали  также определенные представления, связанные с посмертной участью самоубийц. Самоубийство не осуждалось лишь в некоторых случаях: когда причиной такого поступка была верность долгу, сыновняя почтительность или стремление сохранить целомудрие. Остальные самоубийцы возвращались обратно на землю в облике голодных демонов. «По истечении срока жизни, отпущенного им Небом, они попадали в город Напрасно Умерших, откуда не было пути к иному рождению. Существовало поверье, что они могут вернуться на землю и возродиться вновь, если им удастся вселиться в чужое тело, поэтому такие души якобы преследовали живых, стараясь, извести их до смерти» [8, с. 328].

Опираясь на всё вышесказанное, можно сделать  вывод о том, что система загробного мира в представлениях древних китайцев несколько меняется на протяжении своего существования. И если поначалу все люди, независимо от их социального положения и деяний при жизни попадают на Небо и живут там вечно под покровительством обожествленного владыки Шан-ди, то в более позднюю эпоху появляется усовершенствованная система представлений о грешности и наказании в виде адских мук. Однако в Китае, в отличие от других культур, Ад не отчуждается, а является неотъемлемой частью всего загробного царства мертвых.

Система загробного мира вообще никогда бы не сформировалась без определенных представлений о единстве тела и души и без идеи последующего воплощения последней в различных формах после смерти человека. Об этом и пойдет речь далее.

1. 3. Связь  души и тела

Отдельный смысловой  пласт в китайских анимистических верованиях образуют представления о душе как особой субстанции. «Мифологема души зафиксирована еще в чжоуских текстах, где сообщается о наличии у человека двух душ – хунь и по» [11, с. 185]. Поздние натурфилософские и антропологические теории представителей различных школ основаны на постулате о психологической целостности человеческого существа, обладающих единой субстанцией – пневмой ци. «Признавалось, что пневма-ци находится в двух основных состояниях  – концентрированном и раздраженном, которые соотносятся по принципу сосуда его наполнителя. Концентрированная пневма-ци образуют телесную оболочку (тело, плоть) человеческого существа. Раздраженная пневма-ци, или дух-шэнь, воплощает животворящее энергетическое начало, благодаря которому возможны жизнедеятельность и собственно бытие человеческого организма» [11, с. 185-186].

Проще говоря, пока легкие дышат, человек живет, т. е. сохраняет жизненную  силу ци. Когда дыхание прекратится, жизненная сила ци покидает человека, и он становится трупом. Но с прекращением дыхания душа не умирает, а продолжает свою жизнь, оставаясь в мертвом теле как сознательное и самостоятельное существо со всеми потребностями земной жизни.

Вначале верующие были убеждены, что душа по (по более поздним теориям комплекс из семи душ) усопшего сохранялась в его теле «целиком», затем душу стали «делить» на три части: первая якобы оставалась в могиле, вторая воплощалась в поминальную табличку, находящуюся на домашнем алтаре, а третья переселялась в загробный мир. «Полагалось, что после смерти человека (т.е. после разрушения его телесной оболочки) душа по еще некоторое время пребывала в земном мире как призрачное состояние («черт», «призрак» – гуй), а затем либо уходила в загробное царство, либо возвращалась в стихию земли» [11, с. 186].

В экстраординарных случаях, например при убийстве человека, душа по могла оставаться в наземном состоянии до тех пор, пока не добьется отмщения. Таково объяснение легенд о духах-мстителях, обротнях и тому подобных созданиях о совершенных ими убийствах живых людей.

Душа хунь (или – комплекс из 3-х душ) отождествлялась с пневмой-ци и связывалась с ментальностью и психико-эмоциональной деятельностью человека. После его смерти она поднималась вверх и растворялась в первоматерии – небесной пневме-эфире.

Если душа при  жизни человека удовлетворяла свои потребности через посредство тела, то она не прерывала своих связей с телом и в посмертном существовании. Как именно эта связь осуществлялась, никто сказать не мог, но то, что такая связь неразрывна, ни у кого не вызывало сомнения.

Где же обитала  душа человека сразу после смерти? В той комнате, которую занимал  усопший при жизни. А потом  обычно в могиле, где покоился его  прах. Впрочем, она предпочитала селиться в специально для нее возведенных или приспособленных помещениях. С этой целью строились домашние молельни, в которых чествовали души усопших предков, а также возводились общественные или государственные храмы, служившие местом почитания тех покойников, которые при жизни были знаменитыми людьми.

Глубоко убежденный в том, что между душой и останками усопшего существует тесная связь, верующий страшился не самой смерти – к этому он был морально подготовлен верой в загробную жизнь, – а боялся появиться в «мире теней» обезглавленным или изувеченным: без рук, без ног.

Суеверный человек верил в потустороннюю жизнь, и эта вера помогала ему переносить любые страдания. Ужаснее всех земных мук считал он для себя появление на том свете без головы, ибо душа человека, обезглавленного при жизни, была обречена навеки бродить в загробном мире без пристанища. «Такая душа лишалась всякого утешения, не будучи в состоянии ни выразить мысль, ни услышать голос других душ. Мужчина мог бы, например, в загробном мире жениться, но какая женщина выйдет замуж за человека без головы или за калеку?» [27, с. 93]

Следовательно, тело крайне необходимо душе в ее загробных  странствиях. Вот почему верующие заботились о том, чтобы останки усопших предков бережно сохранялись.

Даже выпавшие зубы, остриженные ногти и волосы клали в гроб вместе с телом покойника. Ампутацию конечностей суеверные люди воспринимали как страшное несчастье. Были случаи, когда родственники больного предпочитали смерть близкого человека ампутации руки или ноги. Если же и соглашались на такую операцию, то ампутированные конечности закапывали на родовом кладбище.

«В XVIII в. в Китае  усилилась деятельность тайных обществ. Они нередко похищали своих противников, отсекали им головы, которые надежно прятали. Труп же оставляли на месте казни. Родственники погибшего оказывались в трудном положении. Хоронить покойника без головы считалось неслыханным делом: как он, обезглавленный, предстанет перед предками в «мире теней»? Тогда император решил помочь несчастным. Он издал указ, согласно которому таких покойников разрешалось хоронить с «золотой головой»: голову делали из дерева или камня, покрывали позолотой и клали в гроб» [27, с. 93-94].

Право быть повешенным, а не обезглавленным как знак великой  монаршей милости получали только сановные преступники. Проявляя «великодушие»  к выcшим сановникам, совершившим тяжкие преступления император мог вынести им такой приговор: пусть он покончат жизнь самоубийством, используя для этого раз личные средства – яд, опиум, шелковый шнур для удушения и т. п.

Души человека непосредственно связаны с его  здоровьем, благосостоянием и самой жизнью. Естественным образом, уход души влечет за собой трагические последствия для ее владельца. Е.В. Волчкова в своей статье «Представления о душе у народов Южного Китая» описала основные ситуации, в которых душа может покинуть тело (сон, болезнь, магия, состояние сильного испуга) и, как правило, необратимым состоянием, при котором душа отделяется от тела, является смерть. «В этом случае необходимо было соблюсти все составные части погребального обряда, а именно: а) собственно погребение и последующий уход за могилой для поддержания души, обитающей на месте захоронения; б) помещение поминальной таблички на семейный алтарь и регулярные подношения души, обитающей в доме; в) проведение шаманом обряда «проводов» третьей души в загробный мир» [6]. Схожую схему мы будем использовать в последующем описании этих обрядов.

Таким образом, китайцы верили, что после смерти душа человека продолжает жить, а её дальнейшие странствия зависят от того, как его родственники будут заботиться о теле покойника, так как между душой и телом существует неразрывная связь. Именно из-за этих воззрений в Китае складывается целая система похоронных обрядов и ритуалов, направленных на обеспечение предку достойного переселения в царство мертвых. Они были повсеместно распространены в древнем Китае и практиковались как в богатых, знатных семьях, так и в бедных. Чтобы глубже понять менталитет китайского народа и философию культа предков рассмотрим подробнее эти ритуалы и начнем с тех, которые проводились сразу после смерти человека.

Глава 2. Похоронные обряды и церемонии

2. 1. Ритуалы при наступлении смерти

Как вообще определяли наступление смерти? На юге Китая  существовал такой обычай: сын, обливаясь  слезами, горестно трижды просил душу умершего отца вернуться в тело. После того как надежды на возвращение души уже не оставалось, покойника признавали «действительно мертвым». Для подтверждения свершившейся смерти в рот или нос человека клали кусочек хлопчатобумажной пряжи – даже при слабом дыхании волокна пряжи приходили в движение.

Когда утрачивалась надежда сохранить жизнь больному и убеждались в наступлении его смерти, ему сначала брили голову, заплетали косу и мыли лицо, а затем надевали на него похоронные одежды.

«После смерти главы семьи женщины поднимали крик и громко причитали – таким путем не только выражали скорбь об усопшем, но и давали знать соседям и прохожим о случившемся несчастье. Друзья и соседи приходили в дом усопшего и присоединяли свой голос к крикам и причитаниям, чтобы утешить несчастных родственников, особенно в день, когда покойника клали в гроб» [1. c.65]. Оплакивая умершего, родственники называли его имя и место рождения, перечисляли его заслуги, выражали сожаление о безвременной кончине до завершения всех дел.

Покойнику связывали  ноги у голеней: если не сделать этого, он мог неожиданно вскочить, преследовать живых людей и душить их в своих объятиях.

На подошвах туфель, предназначенных  для покойника, вышивали цветок лотоса. «Этим выражалось пожелание, чтобы усопший перешел реку преисподней, ступая по цветам лотоса, подобно Будде» [1, c. 65].

В день похорон собирались все домочадцы умершего. В правую руку усопшему клали ивовую ветку, с помощью которой очищался его путь от злых духов, а в левую руку – веер и носовой платок. В таком облачении он должен был предстать перед судьями загробного мира.

Покойника одевали обязательно  в нечетное число похоронных одежд. «Считалось, что нечетное число соответствует светлому, мужскому началу ян, четное – темному, женскому началу инь. Одеть усопшего в четное число похоронных одежд означало отдать его под власть темного начала инь, что окажет неблагоприятное воздействие как на загробную судьбу умершего, так и на оставшихся в живых потомков» [27, с. 88].

У ног покойника ставили  лампу или две свечи — так освещали его путь в подземный мир; били в гонги и барабаны, чтобы создать ему хорошее настроение при переходе в «мир теней».

В некоторых районах провинции  Чжзцзян у входа в комнату  усопшего ставили чашу с водой. Считалось, что он будет пить воду по пути в загробный мир. Перед тем как поместить в гроб, покойника одевали в одежды, рассчитанные на четыре времени года. Не разрешалось одевать его в платье черного цвета, так как черная ткань могла превратиться на том свете в железо. Иногда в рот умершего клали жемчуг, с тем, чтобы он был красноречивым при встрече с божествами загробного мира. Когда гроб несли для захоронения, семья покойного просила монаха мечом отгонять злых духов. Монах ударял мечом по крышке гроба и опрыскивал известью дорогу, по которой несли гроб. Иногда на могильном холме оставляли небольшую сумму денег – это означало, что данный участок земли куплен покойником.