Общее понятие о народной художественной культуре, историческая динамика ее развития

В 60-70-е гг. песенный фольклор Кузбасса собирал П.А.Мокиенко, руководитель вокального ансамбля и заведующий фольклорной секцией областного хорового общества. К сожалению, нам удалось познакомиться лишь с пятью текстами собрания П.А.Мокиенко (четыре текста опубликовано Р.П.Потаниной [47, №325; 29, №441,455,477]; один - В.Д.Осиповой [255, с. 19-

20]. Очевидно, ряд записей, сделанных П.А.Мокиенко, хранится  в РО БФ СО РАН [Там же, с. 19].Несколько текстов рабочих  песен опубликованы Л.П. Кузьминой [22]. В 60-70-ые годы песенный фольклор  Кузбасса собирали ученые сектора  русского народного творчества  Бурятского института общественных  наук [232, с.61], известный этномузыковед  А.М.Мехнецов [19], студенты Музыкально-педагогического  института им. Гнесиных [278,с. 5].

Большой вклад в изучение и публикацию песенного фольклора Кузбасса был сделан Е.И.Лутовиновой [59; 60; 26]1. Особый интерес вызывают сборник «Народный календарь Кемеровской области» (Кемерово, 1998)[26]. Несомненным достоинством этого издания является классификация произведений по обрядовым комплексам, слабой стороной - неполнота паспортных данных текстов, в частности, отсутствие указаний на национальность исполнителя. К сожалению, и многие сборники русских песен Кузбасса не отвечают современным требованиям представления фольклора, что находит выражение в неточном жанровом определении песен, неполноте или отсутствии паспортных данных публикуемых текстов [1;21;24;68]. Огромная работа по собиранию, нотации, изданию и изучению обрядовых песен северо-востока Кузбасса проделана В.Ф. Похабовым [37 - 39]. Большую ценность в его работах представляют наблюдения над жанровым составом обрядового фольклора, ритуальной приуроченностью песен, исследование взаимовлияний песенной традиции старожилов и новосёлов[275-280]. Несколько десятков песенных текстов было опубликовано в сборниках, большинство которых представляют собой библиографическую редкость [1;7;13;21;24;68;36;67]. Вызывают интерес и личные архивы собирателей (Л'.Срябйной, Л.Суровяк, И.Турбина и др.), исследовавших фольклорную традицию Кузбасса.

Научных работ, посвященных песенному фольклору Кемеровской области, немного. Прежде всего следует назвать публикации В.М.Потявина [267-274], в

Кроме того, нам удалось познакомиться с рукописью работы Е.И. Лутовиновой «Фольклор Яшкинского района» [АМЗТП, ф.2, оп.1, д.245].

которых рассматривается современное состояние песенной традиции, судьбы отдельных песенных жанров. Основное внимание ученого привлекали песни новой формации [268; 271; 272; 273; 274]. В. М. Потявин исследовал специфику бытования современных песен, трансформацию текстов, историческую динамику поэтических образов [267;268]. В ряде статей В.М.Потявина характеризуется жанровый состав песенной традиции, место обрядовых песен в репертуаре Кемеровской области [270;274], анализируется соотношение традиции и новаторства в современном фольклоре [271;274], рассматривается рабочая поэзия Кузбасса [271], история изучения .песенного фольклора Кемеровской области [270]. К сожалению, исследователи 90-х гг. сосредоточили свое внимание почти исключительно на анализе жанрового состава песенного фольклора узколокальных традиций. Так, Е.Н. Шеменевой был проанализирован фольклорный репертуар п. Усть-Кабырза [342], Е.Н. Сониной - п. Мундыбаш [314], Н.Г. Постниковой охарактеризованы жанры детского фольклора с. Колыон [262]. Изучению репертуара певческой группы п. Верх-Чебула посвящена работа Т. Л. Староверовой [315].

Обзор научных публикаций свидетельствует, что поэтика русских песен Кузбасса не исследована. Отдельные замечания, касающиеся поэтического стиля, сюжетно-тематического своеобразия частушек были сделаны Е.А. Алыпевской [74], Е.И. Червяковой и Л.И. Еременко [335], обрядовых песен -В.Ф. Похабовым [278]. Не изучены и межэтнические взаимодействия в песенной традиции Кузбасса. Немногочисленны и наблюдения фольклористов над взаимосвязями фольклора старожилов и переселенцев [38,с.25;278,с.42,52,61]. Анализ публикаций позволяет говорить, во-первых, о том, что в научный оборот было введено около 800 текстов песен, больше половины которых частушки, во-вторых, наиболее изученным оказался север Кемеровской области (Тяжинский, Тисульский, Мариинский, Чебулинский, Яшкинский, Юргинский районы), наименее изученными - южные районы (Междуреченский, Таштагольский), в-третьих, сюжетно-тематическая и

формально-поэтическая организация русских песен Кузбасса осталась на периферии научных интересов исследователей.

Все выше сказанное позволяет нам утверждать, что современный песенный фольклор русских Кузбасса изучен недостаточно.

Календарно-обрядовая поэзия

Отечественными учеными проделана огромная работа по собиранию, исследованию и публикации русской календарно-обрядовой поэзии Сибири и Дальнего Востока. (Подробнее об истории изучения фольклора Сибири см.: [178;179;107;233;211;199,с.33-34 и др.].) Календарно-обрядовая поэзия русских Кузбасса малоизучена. Из дореволюционных исследований следует назвать работу М.В. Красноженовой «Из народных обычаев крестьян деревни Покровки(Томской губернии)» (Известия Красноярского подотдела ВСОРГО.-Иркутск, 1914.- Т.2.- Вып.6). В 60-90-е гг. XX века календарно-обрядовый фольклор записывался студентами и преподавателями Кемеровского госуниверситета, Новокузнецкого пединститута и Кемеровского института культуры, а также отдельными собирателями (В.М. Потявиным, Е.И. Лутовиновой, В.Ф. Похабовым, Л.А. Скрябиной, И.М. Турбиным). В силу ряда обстоятельств объективного (угасание, календарной обрядности, пассивное бытование обрядовой поэзии) и субъективного характера (прежде всего недостаточная подготовленность студентов в качестве собирателей) коллекция обрядовых песен невелика, а основная часть записей хранится в личных архивах фольклористов. Так, в фольклорном архиве КемГУ нами обнаружено около двух десятков календарно-обрядовых песен. Незначительно и число опубликованных текстов (немногим более ста в сборниках «Народный календарь Кемеровской области», «Фольклор Кемеровской области»),

несколько образцов рассматривается в диссертационной работе В.Ф.Похабова [278]. Исчезновение поэзии аграрных праздников из обрядовой жизни русских Кузбасса можно считать свершившимся фактом: практически все записанные в 70-90-е гг. XX века календарные песни бытуют пассивно, сохраняясь в памяти отдельных исполнителей старшего поколения; количество записанных обрядовых песен значительно уступает свидетельствам и рассказам о земледельческих праздниках, что, как отмечают фольклористы, характерно и для других локальных традиций [274, с. 19-25; 242, с. 52-53; 143,с. 4; 49, с. 19-20; 104,с.56идр.].

Народный календарь Кемеровской области отразил как народные, так и церковные представления о годичном цикле, его периодах и основных праздниках, наиболее значимыми из которых были и по сей день остаются Никола зимний, Рождество, Крещение, Пасха, Никола вешний, Троица и Петров день. Количество записанных песен и многочисленные воспоминания позволяют говорить о том, что наиболее сохранившимся обрядовым циклом русского календаря Кузбасса являются Святки, что, по мнению Н.В.Леоновой, характерно для Сибири в целом [202, с.50]. Лучше других жанров обрядовой лирики в кузбасском репертуаре представлены зимние поздравительные песни: колядки, овсени, щедровки, новогодние «посевания». Довольно большую группу текстов составляют приуроченные к зимним вечеркам необрядовые лирические песни.

Как и повсюду у русских Святки длились от Рождества до Крещения. От информантов старшего поколения были записаны рассказы об обрядах и ритуалах, этого периода: рождественском и новогоднем обходе дворов с пением поздравительных песен, ряжении, гаданиях, молодежных вечерках, обрядовой еде.

Анализ материалов показал, что колядки не были строго приурочены и могли исполняться и в навечерие Рождества, и в течение всех Святок [26, с. 119, 121, 129]. По замечанию В.И. Чичерова, «в большинстве местностей русское население не разделяло песен соответственно по праздникам (к Рождеству, Новому году, Крещению)» [338, с. 115]. Очевидно, правы те исследователи, которые считают, что в Сибири это связано с сосуществованием в календаре различных областных традиций. Овсеневые песни также могли исполняться на Рождество, В. Ф. Похабов- обнаруживает это у тамбовских и пензенских переселенцев [278,с.52-53]. «Посевания» и щедровки включаются в новогоднюю обрядность. Колядовали как взрослые, так и молодежь, и дети. Зачастую колядовали ряженые, которые могли поздравить хозяев и без песен, что отличает старожильческую традицию. «Поэтому даже «сводный» крут календарных песен сибирских старожилов при сравнении его с новосельческим репертуаром предстает в сокращенном, в значительной степени обедненном виде» [199,с.36].

Записанные колядки по своей композиции довольно однообразны: традиционный запев («Коляда,, коляда накануне Рождества», «Приходила коляда накануне Рождества»), благопожелание, которое часто отсутствует, и просьба о вознаграждении, порой перерастающая в угрозу. Большую группу составляют колядки, композиционно представляющие двусоставную структуру и включающие традиционный запев и просьбу о вознаграждении. Это так называемые колядки-просьбы [338,с.124], которые исследователи относят к детскому репертуару [291, с. 51 ]. Коляда, коляда Накануне Рождества. Тётенька добренька, Пирожка-то сдобненька. Не режь, не ломай, Поскорее подавай. Двоим, троим, Давно стоим. Печка-то топится, Пирожка-то хочется. [26, с. 137] Записаны колядки, состоящие и из одного требования обрядового угощения [Там же, с Л 45].

Что касается мотивного фонда кузбасских колядных песен, то он представлен традиционными формулами, однако узость его диапазона и единичные примеры свидетельствуют об угасании и разложении этого жанра. Единичны колядки с мотивом поисков коляды и ее обнаружением. Коляда, святой вечер, добрый вечер. Я ходил, я искал по всей Москве. Коляда, святой вечер, добрый вечер. Я ходил, я искал на Татьянин двор, Татьянины ворота.

Коляда, святой вечер, добрый вечер. [26, с. 137] Уникальна колядка с мотивом триады небесных светил («Среди Москвы/ Ворота пестры,/ Вереи красны./ Светел месяц - / То Тихон-сударь,/ Красно Солнце-/ Настасья его,/ Часты звезды -/ То и детки их!») [Там же, с. 144]. Христианские образы в колядках встречаются крайне редко. Как указывает А.Н. Розов, колядки с религиозно-христианской тематикой были известны лишь в районах русского Севера [292, с. 102].

Весенне-летние календарные песни

Цикл весенних праздников начинался Масленицей. Как свидетельствует Л.А. Скрябина, «старожилы Притомья в начале XX в. связывали Масленицу с началом Великого поста, а не с проводами зимы» [305,с.8]. По замечанию Е.И.Лутовиновой, масленичные обряды в традиции Кемеровской области скудны и представлены прежде всего увеселениями и обрядовой едой [223,с.102]. По воспоминаниям информантов, масленичные увеселения состояли в катании на лошадях и горках, сожжении чучела масленицы, возжигании костров из соломы, качании на качелях, чествовании молодоженов. Отмечено включение в обрядовый цикл и поминание усопших [278, с.78].

Начинался праздник в четверг, когда начинали кататься с гор и на лошадях. Некоторые информанты объясняли необходимость катаний с гор тем, «чтобы лен был долгий, длинный и хорошо прялся» [278, с.81]. В с.Курск-Смоленка Чебулинского района последний раз катались в первый день поста: «Обязательно катались на донцах прялок. Скатимся и песню специальную для этого случая запевали ... «А во поле лен, лен», чтобы лен долгий родился»: А во поле лен, лен, А во поле белый. О-лё, лё, лё, лё, А во поле белый. А под лен ветер вея, Вея, сподвивая, Вея, сподвивая, Макушки срывая.

[Там же, с.88-89] Далее возникает  мотив «суженый милее родителей», характерный для свадебных песен. Однако в песне сохраняется  лишь первая сюжетная ситуация: у батюшки «хлеба-соли много, а  привета нету». Вероятнее всего, запев песни явился причиной  приурочивания её к катанию, которое  обеспечивало урожай льна («чтобы  лен долгий был»). Вопрос о масленичных  песнях в репертуаре русских  в Кузбассе исследователи решают  по-разному. Е.И. Лутовинова утверждает, что «песни, связанные с празднованием  Масленицы (масленичные песни) записаны  повсеместно на территории Кузбасса» [26,с.10]. С другой стороны, В.М. Потявин  и В.Ф. Похабов указывают на  исчезновение масленичных песен, на смену которым пришли необрядовые  лирические, свадебные песни и  частушки [272,с.49; 278,с.79]. О том, что  на Масленицу исполнялись разные  песни указывают сами информанты: «На Масленицу пели простые  песни, а про саму Масленицу  не пели» [60, с.29]. Работа с архивными  материалами КемГУ позволяет  нам согласиться с тем, что  обрядовых песен в масленичном  цикле практически не было. Нами  был обнаружен единственный текст  масленичной песни: А мы Масленицу  дожидаем, Дожидаем, душа, дожидаем. Сыр  и масло в глаза увидаем, Увидаем, душа, увидаем. Как на горке дубок  зеленек, Зеленек, душа, зеленек, А наш  попок молоденек, Молоденек, душа, молоденек. [FAKO, ф.Р-1255, оп.1, д.433, л.32] -Далее поется  о том, что попадьихи, дьячихи  и пономарихи пропили попов, дьяков и пономарей «во гулянье». Текстуально близкий вариант этой песни был опубликован в сборнике Н.А. Римского-Корсакова [№46] и проанализирован Ю.Г. Кругловым в работе «Русские обрядовые песни» [184,с.187]. Исследователь считает, что «здесь мы имеем дело с довольно неудачной контаминацией» ритуальной, величальной и корильной песен, что говорит о позднем происхождении этого текста [184,с. 187-188]. На отсутствие собственно обрядовых масленичных песен у русских указывала B.fe Соколова: «... на Масленицу у русских пели всякие песни, преимущертвенно веселые. ... Создавались и новые шуточные песни. В них часто говорится о блинах. Никакого отношения к древней обрядовой основе праздника подобные юмористические и сатирические песенки не имели» [313,с.61]. Сегодня в Кузбассе повсеместно распространен праздник «Проводы зимы», на котором исполняются песни о масленичных блинах, например, «Как на масленой неделе/ С потолка блины летели».

Ритуалов масленичного чествования молодых в Кузбассе не сохранилось. Следует указать лишь на распространенный обычай «ходить к теще на блины/пироги». На устойчивость этой традиции указывает широко известная в области песня «Теща для зятя пирог пекла» [26,№10; 68, №19].

Встреча весны в народном календаре Кузбасса начиналась с 22 марта - на Сороки, когда выпекалось обрядовое печенье - «жаворонки» («кулики», «голубки»). «В этот день птиц кликали. Хозяйка пекла ... булочки и каральки крестиком с птичьей головкой. Ребятишки бегали с ними на красную горку или крышу скотного двора, взбирались и кричали заклички» [26, с. 45]. Воспоминания о том, что «жаворонков» пекли для детей, которые и «кричали» заклички, говорит об утрате магического смысла обряда и переходе его в игру. Однако еще в начале XX века М. В. Красноженова зафиксировала исполнение закличек молодежью [313, с.71]. В настоящее время заклички сохраняются в репертуаре отдельных исполнителей старшего возраста. В.Ф.Похабов выделяет две традиции: старожильческую и новосельческую (в южнорусском и поволжском вариантах). У старожилов бытование закличек не отмечено.В поволжских закличках упоминаются жаворонки, в песнях южнорусских переселенцев - кулики-жаворонки [278, с.90]. (Обрядовое печенье называется по-разному: в старожильческой и поволжской традиции - это «жаворонки», а в южнорусской - «кулики-жаворонки» (см.: [313, с.68; 70,с.209]), также зафиксировано и название «голубки», которое могло бытовать у украинских переселенцев [70, с.210; 313, с.69].) Однако не всегда обращение к жаворонкам может служить верным критерием отнесения заклички к поволжскому репертуару. Как указывает Т.А.Агапкина, в южнорусских областях могли бытовать приговорки типа «Жаворонки, прилетите, красну весну принесите» [69, с. 166].

Нами было проанализировано двенадцать весенних закличек ( шесть текстов - 26, с. 46-47; пять - 278, с. 90-92; один - ГАКО, ф.Р- 1255, оп.1,д.1397, л.20). Исследование материалов показало, что пять текстов представляют собой обращение к птицам с просьбой принести лето красное, весну теплую (УМ- ЖІ) [278,с.91-92]: «Нам зима надоела,/ Весь хлебушек поела» (УМ- ЖПІ) [26,с.46]; унести зиму холодную: «Нам холодная зима/ Надоела, наскучила,/ Руки-ноги/ Нам отморозила» (УМ- ЖІУ)

Фольклорные романсы

Занимая значительное место в современном певческом репертуаре, фольклорные романсы русских Кузбасса тем не менее практически не изучены1. Наше исследование - первый опыт разысканий в этой области. Фольклорный романс находится в центре научных интересов отечественной фольклористики (см.,например:[174;215;346-350]). Активное изучение фольклорного романса обусловлено не только присущей этому жанру «пограничностью», синтетическим характером поэтики, но и активным бытованием в современном русском репертуаре. Одним из аспектов изучения фольклорного романса является проблема классификации произведений этого жанра. В отечественной науке неоднократно предпринимались попытки классифицировать мелодраматические песни (термин Т.Н. Якунцевой [349]) (см. например: [80,с.665;317, с.101-114; 350, с.18]).На наш взгляд, фольклорные романсы можно разделить на две жанровые разновидности: балладные, сюжетно и поэтически близкие балладе, и лирические, обнаруживающие сходство с лирической песней. Права Т.Н. Якунцева, определяя в качестве критерия разграничения песен и романсов способ воплощения поэтического содержания. Песня воплощает обобщенное, типичное. «Специфика романса в индивидуализации образного воплощения. В романсе запечатлевается определенное эмоциональное состояние отдельного человека, индивидуальности»[350,с.16]. И индивидуальное, и типичное может быть оформлено в стилистике фольклорного романса. Мы считаем ,что лирические романсы, изображающие «внутренний план» героя, воплощают типичное; применяя известную терминологию, их можно назвать «романсовыми песнями-раздумьями». (Очевидно, поэтому столь значимо для песен этой группы следование традиции.) Балладные романсы - это лиро-эпические произведения с развитым сюжетом. «Индивидуализация образного воплощения» балладных романсов обусловлена их стремлением изобразить «внешний план» - события, поступки персонажей.1 Очевидно, поэтому балладные романсы обнаруживают близость литературной поэтике: единственное в своем роде, оригинальное становится категорией эстетики и поэтики этого жанра. Балладные и лирические романсы генетически могут быть и фольклорными, и литературными, и самодеятельными, поэтому в рамках указанных разновидностей можно выделить подгруппы романсов по их происхождению. Балладные романсы русских Кузбасса представлены следующими песнями: «Отец мой был природный пахарь», «Колосилась в поле рожь густая», «Как на кладбище Митрофановском», «Как на главном Варшавском вокзале», «Скакал казак через долину», «Жила-была в селе Анюта», «Есть по Чуйскому тракту дорога», «Вы, отцы, вы, отцы, вы, жестокие» и др.