Линда Уинстед Джонс. Лунная ведьма. Проклятие Файн

 В дальнем конце  зала возвышался трон. Он представлял  собой впечатляющий и в то  же время одинокий символ власти  с широкими подлокотниками, деревянным  уступом для ног и высокой  спинкой, украшенными резными узорами. Сиденье смягчала золотая подушка. В настоящий момент трон пустовал, но всё равно охранялся с  обеих сторон вооружёнными стражами.

 Пока Жульетт с Рином  приближались к трону, из боковых  дверей вышла старуха с белыми  как снег волосами. Несмотря на  небольшую сутулость, она двигалась  с благородным изяществом. К худому  телу льнуло золотое шёлковое  платье, и когда женщина устроилась  на троне, шёлк растёкся вокруг  её ног.

 На лице королевы  не отразилось ни капли дружелюбия, и Жульетт внезапно засомневалась  в исходе этого путешествия  сильнее прежнего.

 Она пожалела, что не  догадалась сперва искупаться  и подобающе одеться. В конце  концов, эта женщина с белыми  волосами — королева, а они  явились к ней утомлённые дорогой, грязные, в порванной одежде и  с чудовищно спутанными волосами. Следуя примеру Рина, Жульетт  остановилась перед троном и  опустилась на колени. Он прижался  лбом к полу, она тоже.

 — О, встань, — грубо  приказала королева, — у меня  нет на это времени.

 Они поднялись, и Жульетт  наконец представилась возможность  рассмотреть королеву как следует. Старуха, казалось, радуется появлению  Жульетт не больше, чем сама  Жульетт ликовала от мысли  занять её место. Если королева  недовольна, потому что не хочет  уступать трон, то, возможно, они  смогут прийти к согласию и  сделать счастливыми их обеих.

 — Тебе понадобилось  довольно много времени, чтобы  добраться сюда, — резко заявила  старуха. — Ты хоть представляешь, как долго я ждала?

 — Нет, госпожа, — тихо  и озадаченно промолвила Жульетт.

 — Мой муж умер  восемь зим назад.

 — Мне очень жаль.

 — Очень жаль, —  буркнула королева. — Я присоединилась  бы к нему в течение трех  лунных циклов, если бы ты поспешила  выполнить свою обязанность и  занять моё место.

 — Жульетт не знала  о своём долге, — объяснил Рин, даря утешение своим глубоким, тёплым голосом.

 Королева обратила  старые, золотые глаза к заговорившему  мужчине.

 — Я не давала  тебе слова, — и снова пронзила  Жульетт острым взглядом. — Ты  действительно не знала, что должна  прийти сюда? Как такое возможно? — прищурилась она. — Говорят, рыжеволосая королева наделена  даром предвиденья.

 Неудивительно, что люди  на улице обсуждали цвет её  волос. Оказывается, они в некотором  роде ожидали прибытия рыжеволосой  правительницы.

 — Да, я вижу будущее, но дар не слишком хорошо  работает в отношении моей  собственной жизни и редко  даёт подсказки, — объяснила Жульетт.

 Старуха расслабилась.

 — Тебе предстоит  многое объяснить. Не понимаю, почему  ты не родилась и не росла  в городе, как положено. Всю историю  Энвина королевы приходили к  нам младенцами и воспитывались  во дворце, зная кем со временем  станут. Тебя скрывал от нас  отец?

 — Я никогда не  видела своего отца, — тихо  призналась Жульетт.

 Королева слегка приподняла  брови.

 — Как необычно. Я  хочу услышать все подробности. Думаю, за ужином. Пока скажу только  насколько благодарна, что ты  наконец приехала. Я и все твои  подданные очень долгого тебя  ждали.

 Хотя Рин рассказал  ей обо всём ещё несколько  дней назад, Жульетт по-прежнему  было сложно вообразить себя  королевой. Подданные? Она не желала  иметь подданных и сидеть на  этом троне, а хотела просто  уехать домой. И если повезёт, сохранить новообретённую способность  ослаблять и даже полностью  подавлять свой дар. Вот и все  мечты. Дом и покой. Лучше сразу  сказать старой королеве правду.

 — Королева Этэйна, у меня нет желания занимать  ваше место. Я не понимаю, что  тут происходит, но, должно быть, это какое-то недоразумение. Ошибка. Мне не предназначено править.

 — Ты энвинка и  королева. Твои желания никого  не интересуют. Занять трон —  твой долг, а энвинцы — твои  подданные.

 — Но…

 — Твой супруг свободен, — взмахнув рукой, сказала Этэйна. — Нам нужно поговорить с  глазу на глаз. Очевидно, ты не  понимаешь всей важности возложенной  на тебя задачи.

 Да, им действительно  нужно поговорить. Жульетт необходимо  каким-то образом убедить королеву  в своём решении отказаться  от трона. Тем не менее, она  не позволит так бесцеремонно  выпроваживать Рина.

 — Рин мне не супруг.

 — Разумеется, супруг, — нетерпеливо ответила королева. — Твой партнёр и любовник. Прежде, чем отправиться на поиски  своей пары, он был прекрасным  стражем. Это благородная и почётная  должность, но теперь его положение  значительно улучшилось. Он твой  первый и ближайший слуга. Подчинённый, рождённый выполнять каждый твой  приказ, доставлять тебе удовольствие, когда ты того пожелаешь, дарить сыновей и уйти, когда необходимость в нём отпадёт. Тебе придётся стать королевой, а ему исполнять твои приказы. Скажи, что он может уйти.

 Неудивительно, что Рин  не хотел становиться супругом  королевы! Он был не из тех, кто с лёгкостью подчинялся  приказам, неважно отдавал ли  их мужчина или женщина.

 Рин молча повернулся  и направился к выходу. Двери  у неё за спиной открылись  и закрылись, и Жульетт даже  не оборачиваясь поняла, что он  ушёл. Королева подняла руку, и  оба стража отступили от трона, но не покинули комнату, а просто  отодвинулись.

 — Похоже, для воспитания  Рина понадобится некоторое время, — заметила королева. — Мы  с моим супругом с детства  знали о нашей совместной судьбе, и он имел возможность не  спеша научиться быть парой  королевы. Рин, несомненно, удивлён  таким поворотом событий, но в  конечном счёте он смирится. И, полагаю, сделает тебе прекрасных, сильных сыновей.

 — А у вас есть  сыновья? — спросила Жульетт.

 — Да, — королева  улыбнулась. — Одиннадцать.

 Одиннадцать?!

 — Почему вы не  поручите управление городом  и Энвином одному из них?

 Женщина покачала седой  головой:

 — У энвинцев так  не принято, Жульетт. Да, мои сыновья  и лидеры кланов занимаются  второстепенными государственными  вопросами, но правят здесь исключительно  женщины. Так продолжается многие  сотни лет. У нас очень чёткая  иерархия. Пленные жёны находятся  в самом низу социальной лестницы, однако оцениваются куда выше  всех прочих людей. Мужчины-энвинцы  важнее своих жён, что естественно, поскольку они сильнее и носят  в себе волка. Над ними стоят  чистокровные энвинцы, отпрыски  отца-энвинца и девочек-энвинок. Королев. Те королевы приходят  лишь дважды в сто лет и  занимают самое высокое положение. Тебе будут поклоняться благодаря  бегущей в жилах энвинской  крови и матке, которая даст  жизнь чистокровным сыновьям.

 — Я не хочу, чтобы  мне поклонялись, — тихо ответила  Жульетт.

 — Не важно, чего  ты хочешь или не хочешь, —  королева внезапно вспылила, но  затем так же быстро успокоилась. — Важно лишь, что ты крайне  необходима Энвину. Никто не посмеет  бросить вызов королеве, однако  если тебя не будет, Энвин охватит  междоусобица. Кланы начнут соперничать  за власть. Изгнанники вернутся  в город и нарушат наш мир. Мужчины лезут в войны по  всяким пустякам. На их решения  влияет гордость, поэтому из них  выходят плохие правители. Им  куда больше подходит служить  женщинам, и во многих областях  они служат прекрасно. Как супруги, солдаты, слуги…

 — К Рину это относиться  не будет.

 — Будет, — убеждённо  отрезала королева. — Таково его  место. Теперь нам предстоит обсудить  множество других вопросов. Подготовка  церемонии, которая превратит тебя  в королеву, займёт несколько  дней. Ты, разумеется, вправе пригласить  своего супруга остаться во  дворце. Ему подготовят комнату  рядом с твоей спальней, чтобы  ты могла позвать его, когда  пожелаешь. Как я вижу, вы двое  уже стали любовниками.

 — Мы… — Жульетт  начала возражать, но передумала, поскольку королева не ошиблась.

 — Я чувствую на  тебе его запах, малышка, и в  тебе, — пояснила королева. —  Каждый энвинец, который подойдёт  достаточно близко, поймёт, что супруг  уже заявил на тебя свои  права.

 — Мы не давали  клятв, — просто ответила Жульетт. И никогда не дадут. Она не  произнесла этого вслух, но не  сомневалась, что женщина на троне  всё поняла.

 Этэйна улыбнулась.

 — Конечно, нет. Ты дашь  клятву людям Энвина, а не какому-то  одному человеку. В отличие от  обычных женщин, ты не можешь  позволить себе подчиняться прихотям  мужа.

 — Нет ничего плохого  в том, чтобы быть обычной, —  едва ли не с паникой в  голосе возразила Жульетт.

 — Да, для некоторых, — спокойно ответила королева. — Но мы с тобой не такие.

 — Но я могу такой  стать, если захочу, — продолжала  настаивать Жульетт.

 — Упрямства тебе  не занимать, — заметила королева. — Когда взойдёшь на трон, оно  тебе пригодится.

 — Я не собираюсь  всходить на трон.

 Королева ни удивилась, ни разгневалась.

 — Твои планы ничего  не изменят. Ты займёшь трон  перед следующим полнолунием.

 До которого оставалось  всего несколько дней.

  — Скорее, отходите!

 Софи услышала, как  Кейн кричит Эрику и солдатам  отступить. Отголосками сознания  она поняла слова, догадалась  о причине предупреждения и  потянула гнев и горе вглубь  себя.

 Коттедж Файн сгорел  до основания. От дома, где она  родилась и выросла, остались  лишь пепел, обуглившиеся головёшки  и неузнаваемые предметы интерьера. Что бы тут ни случилось, это  произошло несколько недель или  даже месяцев назад. Земля успела  полностью остыть.

 Солдаты благоразумно  послушались указания Кейна и  поспешили вниз с горы. Отец  Софи взял Ариану и последовал  за ними, но Кейн остался, подошёл  сзади и обнял. Из её глаз  скатилась первая слеза, и на  руины дома тут же закапал  прохладный, нежный дождь. Кейн не  попросил жену остановиться, не  побежал искать укрытия и не  испугался странного дождя, вызванного  горем жены.

 — Мы расстались  не лучшим образом, — тихо сказала  она. — Ариану похитили, а сёстры  хитростью заставили меня опоить  тебя, и я так сильно рассердилась. Они не узнали, что я их простила, что я их люблю…

 Дождь промочил их  обоих, но Кейн согревал Софи  в своих объятиях.

 — Эрик собирается  опросить жителей Шэндли. Возможно, с твоими сёстрами ничего не  случилось, — он поцеловал её  влажные волосы.

 — Будь у них всё  в порядке, они остались бы  здесь, — печально возразила Софи. — Ночевали бы в сарае и  уже приступили бы к восстановлению  дома. Оглянись. Что бы тут не  произошло, это случилось давным-давно.

 — Возможно, после пожара  они переехали в город, — предположил  он.

 — Нет, в город они  бы не поехали. — Жульетт ещё  могла бы при крайне тяжёлых  обстоятельствах, но Айседора? Никогда. Она осталась бы здесь. — Сегодня  по пути сюда у нас не  возникло никаких неприятностей, — сказала она.

 — Нас вела ты, —  напомнил Кейн.

 — Кто-то должен  был споткнуться. Один или несколько  человек должны были свернуть  не туда или отстать. Мы добрались  сюда слишком легко. Защитные  чары развеялись. — Софи повернулась  в руках мужа и прижалась  к его груди, прячась от зрелища, которое разрывало ей сердце. Дождь превратился в снег —  первый за зиму снегопад в  южной провинции.

 — Мне страшно, —  прошептала она.

 Он прижимал Софи  к груди, защищая от снега, нагнанного  её горем, даром и беременностью. Хотя она научилась обуздывать  свои способности так, чтобы те  не затрагивали окружающих, сталкиваться  с подобными эмоциями ей ещё  не приходилось. Превозмочь боль  оказалось крайне трудно.

 — Вот увидишь, Эрик  вернётся с хорошими новостями.

 Она закрыла глаза  и всем сердцем взмолилась, чтобы  Кейн не ошибся.

 — Перед отъездом  я сказала Айседоре и Жульетт, что у меня больше нет сестёр, и я никогда не захочу увидеть  их снова.

 Завывающий ветер создавал  вокруг них снежные воронки. Длинная  жёлтая юбка Софи приподнималась  от земли, трепетала и хлопала  на ветру.

 — Они знают, что  ты их любишь.

 — Правда? Как мне  в этом убедиться?

 Кейн в ответ просто  обнял её покрепче. Ветер постепенно  стих, снегопад прекратился. Софи  вновь обрела контроль над  эмоциями и спряла их глубоко  внутри себя. Вместо горя она  призвала на помощь более конструктивные  чувства. Гнев. Решительность.

 Если Жульетт и Айседора  живы, она их найдёт.

 Если же сёстры погибли, то она отыщет человека, ответственного  за эту трагедию, и заставит  его заплатить.

  Рин сидел за столом  своего старшего брата. Жена Кэлама  приглядывала за детьми, которые  перед ужином играли на улице  с соседскими ребятишками.

 — Уверена, все сложится  прекрасно, — воодушевлённо подбодрила  Бэкка. Она была весьма красивой, но слишком уж оптимистичной  женщиной. А Рину оптимизм сейчас  казался совершенно неуместным.

 — Какое там прекрасно, — ровным, приглушенным голосом  отозвался Рин. — Моя пара королева, а значит моя единственная  обязанность состоит в том, чтобы  оплодотворять её, когда она того  пожелает. Но это ещё не все, она рыжая королева, которая принесёт  мир нашему народу, взяв в свою  постель карадонца и родив  ему ребёнка. Что в этом прекрасного? Как такое вообще может быть  прекрасным?

 Бэкка вздрогнула, когда  он перешёл на крик и впечатал  кулак в обеденный стол.

 — Может, легенда неверна? — дрожащим голосом предложила  она.

 Кэлам, уже шесть лет  возглавлявший клан Дейргол, положил  руку на плечо жены.