Линда Уинстед Джонс. Лунная ведьма. Проклятие Файн

 — Заметно, — немного  тише произнёс мужчина.

 Борс подтянул Айседору  вперёд и сдёрнул мешок. Из  окон в стенах и потолке  струился яркий свет, но толстые  стёкла не пропускали зимний  холод. На мгновение обилие света  её ослепило. В последние недели  она носила мешок почти постоянно  и привыкла к темноте, но глаза  постепенно приспособились.

 Мебель в огромной  комнате почти отсутствовала, однако  в обстановке, гобеленах и коврах  желания сэкономить не наблюдалось. Зал украшали золото, шелка и  прекраснейшие обивки. Оказалось, тут  не один, а целых два камина, встроенных по бокам массивного  помещения. В обоих горело жаркое  пламя, разгонявшее зимний холод.

 Самыми странными ей  показались ярко пылающие жезлы, прикреплённые с ровными промежутками  к каменным стенам и добавлявшие  света тёмным углам залитой  солнцем комнаты. Изучая их, Айседора  заморгала. Они волшебные или  это какая-то неизвестная техника?

 Стройный, величественный  мужчина, восседавший на троне  всего в нескольких шагах от  неё, несомненно, был императором  Себастьеном и быстро завладел  вниманием пленницы. Его малиновое  одеяние, сшитое из прекраснейшей  ткани, украшала золотая филигранная  вышивка. Не настолько обильная, чтобы сделать наряд женственным, но более чем достаточная, чтобы  показать всем насколько важный  и богатый пред ними человек. Император взирал на визитёров  самыми холодными голубыми глазами, которые она когда-либо видела.

 Рядом с ним, по-видимому, сидела императрица. Её трон также  стоял на возвышении, но был  ниже и менее декорированным. Она вела себя столь же враждебно  и смотрела на посетителей  с явным раздражением, вызванным  их непрошенной задержкой. Императрица  носила темно-красный наряд, но  её королевское одеяние, помимо  золота, украшали ещё и драгоценные  камни. Зачёсанные вверх светло-каштановые  локоны удерживал на месте  инкрустированный камнями головной  убор. Айседора видела такой цвет  волос только раз в жизни. У  Кейна — возлюбленного Софи.

 В огромной комнате  находились и другие люди (жрецы  и стражи), ожидавшие когда их  позовут, но Айседору интересовали  только те двое, которые сидели  на тронах. Они были источником  неприятностей. Очень больших неприятностей.

 Император неторопливо  оглядел пленницу высокомерным  взглядом.

 — Я думал, их должно  быть две.

 Отвечая, Борс переминался  с ноги на ногу:

 — Одну похитили  в дороге, — объяснил он.

 — Похитили? Кто?

 — Мужчина, — смущённо  сообщил Борс. — Он…

 — Мужчина? — недоверчиво  переспросил император.

 — Да, милорд, — едва  слышно подтвердил Борс.

 — Один человек сумел  выкрасть пленницу у целого  отряда солдат?

 — Да, милорд.

 Император откинулся  на спинку трона. Его поза выглядела  небрежной, однако в выражении  лица и взгляде затаилась напряжённость.

 — Будь добр, объясни, как это случилось.

 Борс начал плести  небылицы. Да ещё какие! Похититель  Жульетт превратился в более  крупного, быстрого и лучше вооружённого  человека, чем тот, которого запомнила  Айседора. По словам Борса, он  вообще был не человеком, а  гигантским животным. Айседора уже  открыла рот, чтобы уличить своего  пленителя во лжи, но тот предупреждающе  усилил хватку на её запястье.

 К концу истории  император подался вперёд, невольно  заинтересовавшись рассказом.

 — Детали в сторону, твою пленницу похитили, а ты  даже не попытался её вернуть. Почему теперь я должен сохранить  тебе жизнь?

 — Конечно же мы  попытались её вернуть, милорд. Отправились  в погоню, но не ничего не  вышло, и вскоре продолжать преследование  стало просто глупо. Я уверен, что чудовище убило ведьму, едва  скрывшись из виду.

 Айседора не обладала  телепатическими способностями  Жульетт, к тому же её магия  ослабла и сделалась ненадёжной, но она не сомневалась, что  ощутила бы гибель сестры. Дух  Вила после смерти нашёл к  ней дорогу, и Жульетт непременно  поступила бы так же.

 Император снова посмотрел  на Айседору. Она ответила ему  прямым, смелым взглядом.

 — Ты та, которая  умеет предсказывать?

 — Нет, — резко ответила  Айседора.

 Борс толкнул её  в спину, отчего она упала на  колени.

 — Ты забыла добавить  «милорд», ведьма.

 Айседора промолчала, и Борс ударил её снова.

 — Достаточно, — велел  император, устав от игры. — Если  уж ты потерял одну из ведьм, то почему ею оказалась именно  провидица? Мне сейчас весьма  пригодился бы столь ценный  дар. Уверен, ты прекрасно об этом  знаешь.

 — Тысяча извинений, ми…

 — Не извиняйся, —  рявкнул император. — Достань  мне её.

 — Но… — собрался  возразить Борс и резко передумал. Видимо, спорить с императором  было немудро. — Я отправлюсь  немедленно и сделаю всё возможное, чтобы её найти.

 — Если вернёшься  без ведьмы, лишишься головы, —  предупредил император, заметно  заскучав, и снова устремил взгляд  на Айседору. — Что ты умеешь?

 — Дома я обычно  занимаюсь животными и помогаю  с садом, милорд.

 Мгновение император  хранил молчание. Все в огромной  комнате затихли.

 

— Полагаю, ты прекрасно поняла суть моего вопроса, — наконец медленно и задумчиво произнёс он. — Даю тебе ещё одну возможность ответить.

 Айседора тяжело сглотнула.

 — Я знаю несколько  заклинаний, милорд.

 — Несколько заклинаний, — повторил он, совсем не впечатлённый.

 — Похоже, из двух  ведьм она самая бесполезная, — сказал Борс с проблеском  юмора в голосе. — И самая  опасная, милорд. Она убила двух  ваших солдат и ещё одного  ранила.

 Император выглядел  скорее позабавленным, чем оскорблённым.

 — В самом деле?

 — Одного она убила  касанием пальца и парой слов. Лучше держаться от неё подальше, милорд, и ни в коем случае  не позволяйте ей до вас  дотрагиваться.

 — Думаешь, она не  стоит тех неприятностей, которые  может доставить? — спросил правитель.

 Борс кивнул.

 — Да, милорд. Совершенно  точно.

 Айседора вскочила  на ноги.

 — Если собираетесь  меня убить, сделайте это побыстрее. Мне даже думать противно о  том, чтобы провести ещё один  день в обществе этого лгуна.

 Борс замахнулся, но  император остановил его поднятым  пальцем.

 — Лгуна?

 — Мою сестру забрал  обычный мужчина. Человек. Борс не  справился с заданием, вот и  насочинял для вас басен, —  и запоздало добавила: — Милорд.

 — Продолжай.

 — Жульетт жива, —  пылко заявила Айседора, — а  Борс боится, что его убьют, если  он пойдёт против человека, который  её забрал.

 — Откуда ты знаешь, что она жива?

 Айседора не отводила  глаз от императора, не зная, как  к нему относиться. Правитель  Каламбьяна, несомненно, не был ей  другом. Именно по его приказу  солдаты похитили её и Жульетт  и сожгли их дом. Но в отличие  от Борса, он не был и врагом. Во всяком случае, пока.

 — Просто знаю, милорд.

 — Просто знаешь?

 Айседора кивнула.

 — Похоже, ведьма полезнее, чем ты считаешь, — глубокомысленно  заметил император.

 — Она лжёт, — ответил  Борс.

 — А если нет? Вдруг  ведьма обладает способностью  связываться с сестрой через  расстояния? И если она может  общаться с ней, то, наверное, в  состоянии проделать свой фокус  и с другими. Думаешь, такой дар  мне не пригодится?

 Борс на миг задумался, потом неприятно ухмыльнулся.

 — Милорд, ведьма не  проявила никаких полезных талантов, кроме умения убивать без оружия. Она слишком ненадёжна, чтобы  из неё вышел хоть какой-то  толк. Я предлагаю бросить её  на тринадцатый уровень. Это подходящее  наказание за совершённые ею  преступления, и если окажется, что  они с провидицей могут общаться  на расстоянии, та откликнется  на страдания сестры и придёт  к нам. Если только жива, — быстро  добавил он, — в чём я сомневаюсь.

 Тринадцатый уровень? Айседора не знала куда Борс  посоветовал её отправить, но  вряд ли это было приятное  место.

 — Возможно, — ответил  император.

 Императрица впервые  шевельнулась, нежно положила ладонь  на руку мужа и придвинулась  к нему. Император склонил голову, слушая нашёптывания жены. Только  теперь Айседора разглядела заметно  округлившийся живот императрицы.

 Закончив беседу, беременная  женщина заняла прежнюю позу.

 Император обратился  к Борсу:

 — Ты привезёшь сюда  ведьму Жульетт, которую умудрился  потерять. А эта… — он обратил  бледные глаза к пленнице Борса. — Как тебя зовут?

 — Айседора, милорд, —  она попыталась придать себе  смиренный вид. Борс, определённо, хотел  её смерти, а вот планы императора  пока оставались загадкой.

 — Айседора пока  будет служить императрице.

 — Милорд, это не…  — начал Борс.

 — Моя жена пожелала  иметь в услужении собственную  ведьму, — прервал император. —  И она её получит.

 Айседора коротко глянула  на императрицу. Та перехватила  взгляд, и Айседора поняла, что  несмотря на показное безразличие  эта женщина только что спасла  её от тринадцатого уровня.

 Император ещё раз  холодно посмотрел на Айседору.

 — Держи руки при  себе, и если забудешь мой приказ, тебе их отрежут. Рядом всегда  будет находиться кто-то из  стражей.

 Живот Айседоры взбунтовался.

 — У меня нет намерений  причинить вред императрице или  кому-либо ещё, милорд.

 — Рад это слышать.

 Император отдал несколько  коротких, не подлежащих обсуждению  приказов: отвести Айседору вымыться  и приготовить к новым обязанностям  личной ведьмы императрицы, а  Борсу взять нескольких людей  и отправляться за Жульетт.

 Солдату не понравилось  ни одно из распоряжений, но  ему не дали возможности возразить.

  Жульетт хотела развернуться  и побежать домой. Даже если  бы Рин погнался за ней и  поймал, то не смог бы удерживать  здесь вечно.

 Но часть её души, неоспоримо сильная часть, которую  она обнаружила в себе совсем  недавно, тянуло к Городу и  священному камню. К сердцу Энвина, как назвал его Рин.

 Она не ложилась  с Рином с тех пор, как он  рассказал ей про предстоящую  коронацию, а потом заставил соединиться  с землёй и выяснить правду. Неудивительно, что в ночных кошмарах  секс и когти всегда объединялись. Рин привнёс в её жизнь и  то, и другое. Наслаждение и боль, восторг и свирепость.

 С тех пор, как она  узнала о своём происхождении, у Жульетт не получалось полностью  разорвать связь с землёй и, возможно, никогда больше не получится. Рин восстановил между ними  барьер, но её это не спасло. Она видела и чувствовала людей, которые ходили здесь раньше. Пары, одни уже влюблённые, другие  заинтригованные друг другом, третьи  сомневающиеся в своём будущем  — все они ходили по этой  же самой дороге. Поблизости, выжидая  и наблюдая, прятались карадонцы. Жульетт изо всех сил старалась  не слушать их уродливые, сочащиеся  ненавистью мысли… потому что  не хотела впускать в себя  их горечь.

 Дни в горах, когда  она шагала или спала рядом  с Рином и даже думала о  любви, могли остаться единственными  всецело спокойными днями её  жизни. В настоящий момент Жульетт, определённо, не чувствовала покоя  и, возможно, не насладится им  уже никогда. Её сердце и душа  противились превращению как  в волчицу, так и в королеву, отвергали когти, которые, как выяснилось, дремали в ней всегда и ожидали  высвобождения. Так же как отвергали  знания про стройного темноволосого  энвинца, который на этой самой  дороге впервые занимался любовью  со своей недавно похищенной  женой, успевшей к тому времени  влюбиться в него до безумия.

 Рин сказал, что для  энвинцев любовь необязательна, но некоторые пары нашли её  друг в друге, Жульетт чувствовала  здесь их нежность и страсть. В самой земле, в воздухе.

 Но хотя она сочла  уготованную ей судьбу пугающей  и даже отталкивающе, всё же  никуда не убежала. Её отец  жив. У неё есть отец! Рин объяснил, что Кей жил не в самом  городе, однако посещал его несколько  раз за год. Но текущая в  ней кровь энвинца не вынудит  её дать клятву и окончательно  превратиться в энвинку. Она встретится  с отцом, отвергнет предназначенный  ей, по словам Рина, трон и откажется  совершить обряд, пробуждающий в  энвинцах волка. А потом уедет  из города без Рина и никогда  больше не увидит и не почувствует  когти. Оставит их скрытыми глубоко  внутри себя. Сейчас Жульетт могла  согласиться только с таким  планом.

 Они уже почти добрались  до города. Она знала это, причём  не со слов Рина, а потому  что чувствовала. Утратив способность  разрывать связь с миром, Жульетт  услышала зов камня. Тот манил  в свои объятия, словно тоже  был её любовником. В сердце  Энвина и в самих здешних  горах заключалась могучая сила, питавшая Жульетт даже вопреки  её желанию.

 Всё это не имело  значения. В итоге она оставит  и сердце, и Город, и Рина.

 — Я бы хотел, чтобы  ты поговорила, — заметно печальным  тоном сказал её похититель.

 — Мне нечего тебе  сказать.

 — Неправда, просто  ты решила молчать.

 — Возможно, мне стоит  спеть, — пригрозила она.

 — Пожалуйста, спой.

 Она усмехнулась, взбираясь  на крутой утёс, преграждавший  им путь.

 — Насколько помню, ты весьма нелестно отозвался  о моем пении.

 — Да, но тогда ты  была счастлива, и я соскучился  по твоему веселью.

 Она остановилась и  повернулась лицом к Рину.

 — Я тоже, но оно  закончилось.

 — Почему?

 Но Рин знал почему, и даже не прикасаясь к нему, она чувствовала, насколько глубоко  и верно он её понимает.