Приемы комического в языке произведений П.Г. Вудхауза

Здесь один из компонентов  идиомы I’ll eat my hat – I’ll be very surprised, понимается в отрыве от целого выражения. Hat понимается не как обобщенный образ, а как  некая вполне конкретная шляпка.

Деформация словосочетания так же может рассматриваться как близкий к деформации идиом феномен. Прием в принципе используется один и тот же – пренебрежение нормами языка для достижения комического эффекта.  Случаи употребления этого приема  также весьма многочисленны у Вудхауза.

I ground a tooth or two and waved the arms in a passionate gesture. (“Jeeves in the Offing”)

Деформация выражения grind one’s teeth, означающего to rub teeth harshly together.

То же самое мы имеем  и с выражением to raise one’s eyebrows – to show surprise.

I raised an eyebrow or two.

Своеобразная речевая  избыточность делает чрезвычайно забавными следующие примеры.

…so I merely shrugged a couple of shoulders.

Слово couple обычно используется, когда говорящий не заинтересован в точном количестве объектов, о которых он говорит. Поскольку у людей всего два плеча, в данном контексте это слово совершенно излишне.

Или.

‘Can mr. Herring swim?’

‘Like several fishes!’

Чтобы выражение to swim like a fish звучало более убедительно, герой употребляет его не как устойчивое словосочетание, а как случайную комбинацию слов. И в итоге смысл фразеологического оборота доведен до абсурда.

 

1.3.Комические метафоры

Одним из самых обычных для Вудхауза приемов является перенесение смысла слова на объект, с которым он не соотносится.

Слова и фразы, вырванные из привычного для них контекста и окружения, начинают работать в новых, непривычных речевых ситуациях. Однако, при ближайшем анализе, оказывается, что их использование чрезвычайно логично, и автор лишь выносит на поверхность до этого нераскрытые возможности употребления этих единиц языка. В результате возникает причудливая метафора. А вербальная новизна становится для читателя приятной неожиданностью.

Примеров использования  этого приема в текстах Вудхауза множество, поэтому остановимся  лишь на самых очевидных.

Smallish girl of about the tonnage of Jessie Mattews.

Использование слова tonnage (the size of a ship or the amount of goods it can carry, expressed it tons) применительно к описанию внешности  девушки, причем, как это ясно, субтильной девушки, весьма необычно и потому занимательно. Логическая связь между понятиями size of a ship и  size of a person оказывается довольно очевидной.

А в нижеприведенном  примере вместо глагола to dress использован to upholster (to provide (a seat) with comfortable coverings), который используется только применительно к предметам мебели.

…a girl came round the corner, an attractive young prune upholstered in heather-mixture tweeds…

Или.

Some species of a butler appered to be at the other end. (“Jeeves in the Offing”)

Обычно слово species (a division of animals, which are alike in all important ways) используется лишь в контексте, в котором речь идет о представителях животного мира. Здесь же оно употреблено к дворецкому как к представителю определенного социального класса.

She turned to the dog Bartholomew. ‘Is lovely kind curate going to pinch bad, ugly policeman’s helmet for hes muzzer, zen, and make her very, very happy?’ She said.

Or words to that general trend. I can’t do the dialect, of course.

Тут манера речи, которую можно определить как «сюсюканье» (baby-talk) названа научным термином «диалект».

I saw that I had been too abrupt, and that footnotes would be required.

Вместо explanations употреблено  слово footnotes, которое связано только с печатной речью, а не с устной, как в данном случае.

Иногда в качестве подобных юмористических метафор у автора выступает не одно слово, а целое клишированное выражение.

‘Spode’, I said, unmasking my batteries, ‘I know your secret!’

Или:

‘Spode may have ceased to be a danger to traffic, but that doesn’t alter the fact that Stiffy still has the notebook.  (Речь в тексте идет, естественно, не об угрозе, которую персонаж по имени Spode представлял дорожному движению, а о том, что он больше не будет мешать герою в осуществлении его планов.)

И последний пример.

Герой просит накинуть поводок  на собаку, боясь, что она может его укусить.

‘Would it be asking too much of you to attach a stout lead to his collar, thus making the world safe for democracy?

Таким образом Вудхаузу удается насытить свой текст особой экспрессивностью, открывая почти неограниченные возможности в сближении и неожиданном употреблении самых разных предметов и явлений. Метафоры Вудхауза можно рассматривать как своего рода микромодель, являющуюся выражением индивидуально-авторского видения мира.

 

1.4.Авторские  окказиональные  новообразования

Вудхауз достаточно часто вводит в  свои тексты окказиональные новообразования. Целиком завися от богатства фантазии и своеобразного мироощущения автора, они реализуют огромное число самых невероятных ассоциаций. [14.]

Этим целям у Вудхауза часто служат эпитеты и определения.

… on the morrow, after a tossing-on-pillow night…;

I wasn’t surprised. I have already alluded to the effect that over-the-top-of-the-pince-nez look of old Bassett…;

…What you noticed more was his face, which was square and powerful and slightly moustached towards the center.;

I mean to say, I remembered now that I had come out without my umbrella, and yet here I was, beyond any question of doubt, umbrellaed to the gills.

Нередко Вудхауз создает новые слова, используя продуктивные модели, существующие в английском языке.

A glance up and down the passage having apparently satisfied him that it was, for the moment, Spodeless. (Т.е. в коридоре не было персонажа по имени Spode.)

Кроме того, в тексте можно встретить следующие слова  и выражения:

to re-snitch – стащить вещь, которая  уже была стащена;

to de-helmet policemen – стянуть с головы  полицейского шлем;

to de-chair oneself – выбраться из обломков  стула, который сломался под  вами;

to find oneself de-Wickhamed – обнаружить, что  человек по фамилии Wickhame больше не находится с вами в одной комнате.

Стоит заметить, что обилие подобных слов и выражений затрудняют адекватный перевод Вудхауза на русский язык. Поскольку то, что в английском звучит, как оригинальная лингвистическая находка, в русском становится насилием над языком.

Конверсия весьма продуктивный способ словообразования в английском, но к русскому языку она почти  не применима. Жесткие правила русского языка препятствуют, например, перевести нижеследующие новообразования Вудхауза, так чтобы они не резали ухо.

‘What makes you think that?’ I asked, handkerchiefing my upper slopes which had become cosiderably bedewed.  (“Jeeves in the Offing”)

For a moment I toyed with the idea of pausing to pip-pip…;

There was a distant sound of eh-yes-here-I-am-what-is-it-ing…;

I tut-tuted sympatheticaly…;

‘So you informed me’, he said, pince-nezing me coldly.

Авторские новообразования, благодаря экономно выраженной компрессии содержания, представляют собой собственно микротексты. А потому с их помощью автору легче достичь комического эффекта или выразить иронию, так как юмористическая окраска окказионализмов заметна даже без знания окружающего контекста или ситуации.

 

1.5.Перифраз

Перифраз – один из самых любимых приемов Вудхауза для создания комического эффекта. Этот прием состоит в том, что название предмета, человека, явления заменяется указанием на его признаки, как правило, наиболее характерные, усиливающие изобразительность речи.

Потенциальные возможности перифраза самого по себе в создании иронии достаточно велики (особенно номинативных словосочетаний, близких по функции к прозвищам).[8.] Однако Вудхауз идет дальше, и ему удается придать перифразу еще большую выразительность, употребляя его в самых неожиданных речевых ситуациях. Ярким примером здесь может выступить манера обращения Бертрама Вустера к своей тете Далии.

На протяжении всего  романа всякий раз говоря с ней, герой  прибегает к перифразу, усугубляющему  комический эффект.

‘I understood, aged relative, that you wished to confer with me’…;

‘Push along into the dinig-saloon, my fluttering old aspen’, I said.;

‘Frightfully sorry I couldn’t come and see you, old ancestor’, I said.;

I took her hand and pressed it soothingly. ‘Tell me, old fever patient’, I said, ‘what, if anything, are you talking about?’;

I winced a little. ‘No need to make a song about it, old flesh and blood’.;

‘Say on, old thicker than water,’ I said.

В случаях, подобных вышеперечисленным, Вудхауз обычно использует перифраз с нейтральной окраской. Зачастую они даже могут относится к  более менее устойчивым стереотипным словосочетаниям.

Whether Madeline Bassett, on entering the marital stage, would go to such an awful extreme, I could not say…;

‘So old Bassett didn’t approve of the bumb chums?’ (здесь – тритонов – прим. авт.);

‘I thought you had gone to the Working Man’s Institute, to tickle the ivories (to play piano – прим. авт.)…;

That Harold Pinker, a clerk in Holy Orders, a chap who buttons his collar at the back…;

I had observed her eyes begin to moisten and her lips to tremble, and a pearly one had started to steal down the cheek.

Все эти в разной мере клишированные сочетания слов, безусловно, задают определенный ироничный тон повествованию.[17.] Однако еще большей выразительности автор добивается, используя свои собственные метафоричные перифразы.

В четырех нижеследующих  примерах речь идет об одном и том  же – о заключении брака. Но всякий раз автор доводит информацию по-разному.

1) … a less promising prospect for the whispering of tender words into shell-like ears and the subsequent purchase of a platinum ring and licence for wedding it would have seemed impossible to discover in a month of Sundays.;

2) But Love will find a way… And now he was slated at no distant date to don the spongebag trousers and gardenia for buttonhole and walk up the aisle with the ghastly girl.;

3) I wasn’t going to feel really easy in my mind till the parson had said: ‘Wilt thou, Augustus?’ and Gussi had whispered a shy ‘Yes’.;

4) ‘There is nobody I’d rather see you center-aisle-ing with.

Последние два примера  наиболее колоритны. В третьем перифразе задействована прямая речь, в четвертый создан с помощью окказионального новообразования.

Англичане славятся своей  склонностью к эвфемизмам, смягчению выражений или даже замалчиванию. В этом можно убедиться, прочитав следующий отрывок, в котором вместо явно подразумевающегося слова crazy и выражения to be sent to a mental clinic, употреблены два перифраза с тем же значением.

‘Тhen you’ll be in a position to go to Upjohn and tell him that Sir Roderick Glossop, the greatest alienist in England, is convinced that Wilbert Cream is round the bent and to ask him if he proposes to marry his daughter to a man who at any moment may be marched off and added to the membership list of Colney Hatch’. (“Jeeves in the Offing”)

Общепринятый разговорный  оборот round the bend, означающий – mad, и фраза be marched off and added to the membership list of Colney Hatch, в которой упоминается местечко недалеко от Лондона, где располагалась известная психиатрическая больница, вкупе дают богатую пищу для ассоциаций и усугубляют комический эффект.

Умело употребленный перифраз помогает автору выразить скрытый смысл, не прибегая к посторонним средствам.

‘What ghastly garbage he used to fling at us when we were serving our sentence at Malvern House!’

Выражение to serve sentence означает - undergo a period of imprisonment. Поэтому, будучи применено  к школьным годам, довольно ясно дает понять, что время, проведенное в Маlvern House не является одним из радостных воспоминаний детства.

Не редки случаи, когда Вудхауз комбинирует несколько различных приемов, чтобы фраза зазвучала живо и оригинально. Вот как описывается одна из комнат.

…for at Brinkly, as at most country houses, any old nook or cranny is considered good enough for the celibate contigent.

Здесь для перифраза  слова room использована часть идиоматического выражения search every nook and cranny (look everywhere, in every little crack and corner). Celibate contingent  является перифразом single guest. Это словосочетание составлено из слова celibate (unmarried person, especially a priest who has taken a vow not to marry) и contingent (body of troops, number of ships, lent or supplied to form part of a larger group). Таким образом – одно слово взято из религиозной сферы употребления, а второе является военным термином. В сумме же они дают карикатурно-возвышенный эквивалент сочетания unmarried guest.

 

2.Комическое и ирония  на синтаксическом уровне.

 

2.1. Вводные элементы

Для стиля П.Г. Вудхауза чрезвычайно характерно употребление вводных конструкций. Они дают возможность создавать различные, в том числе юмористические эффекты, выражать эмоциональное отношение автора и героев к происходящему – сожаление, сомнение, уверенность.[15.]

Слова и словосочетания у Вудхауза почти в равной мере представлены в качестве вводных элементов. Однако, если слова к какой бы части речи они не принадлежали (будь то модальные слова, адвербализированные прилагательные, наречия, глаголы в повелительном наклонении, имена существительные) не придают высказываниям ироничное звучание, то вводные словосочетания часто несут в себе ироническую модальность – либо авторскую, либо, как в случае с анализируемыми нами текстами романов, действующих лиц произведений. К примеру.

As it turned out, I was one of his (мирового  судьи – прим. авт.) last customers for a couple of weeks later he inherited a pot of money from a distant relative and retired to the country. That, at list, was the story that had been put about. My own view was that he had got the stuff, by striking like glue to the fines. Five quid here, five quid there – you can see how it would mount up over a period of years.

Этим вклиниванием – at list – герой подчеркивает свое недоверие к честности мирового судьи. Комичность ситуации тем яснее, что говорящий был оштрафован, и, как они считает, несправедливо, этим судьей.

Среди вводных конструкций, встречающихся у Вудхауза, большинство  составляют вводные предложения. Их семантико-стилистическая функция  представляется нам следующей: для  писателя вводные предложения – прекрасное средство воплощения сатирического замысла, достижения определенного юмористического эффекта, что составляет второй план повествования.

Вот, к примеру, как использование  вводных предложений плюс прием  структурного и стилистического  повтора задает тон всему тексту целиком. На протяжении романа “The Code of the Woosters” герой, от лица которого идет повествование, постоянно ловит себя на том, что он не уверен в правильности и грамотности своей речи.

And there was a brief and – if that’s the word I want – pregnant silence.;

For this ruthless relative has one all-powerful weapon which she holds constantly over my head like the sword of – who was the chap? – Jeeves would know – and by means of which she can always bend me to her will…;

‘Well, that’s how it is with me. I wabble, and I vacillate – if that’s the word?’;

… a thing I have found in life is that from time to time there occur moments which you are able to recognize immediately as high spots. Something tells you that they are going to remain etched, if etched is the word I want, for ever on the memory.;

I mean just that. Spode, qua menace, if qua is the word I want, is a thing of the past.

и проч.

Одна из важнейших стилистических функций использования вставных предложений у Вудхауза – создание двух параллельных речевых планов: плана повествования и плана рассказчика. При этом юмористический эффект достигается благодаря противоречию между нейтральным (а иногда возвышенным) тоном повествования и едким стилем «замечаний в скобках».

Нe (деревенский полицейский –  прим. авт.) had picked the glove up on the scene of the outrage – while measuring footprints or looking for cigar ash, I soppose.

Здесь недалекому и необразованному  полицейскому приписываются методы сыщиков вроде Шерлока Холмса, что создает комический, уничижающий эффект.