СССР в 1930 годы. Формирования культа личности И.В.Сталина и его влияние на систему государственного управления

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СССР  в 1930 годы. Формирования культа личности И.В.Сталина и его влияние на систему государственного управления

 

 

 

 

 

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

Тридцатые годы двадцатого века в  истории нашей страны - один из самых сложных и противоречивых периодов в жизни Советского государства. Руководство поставило цель - в предельно сжатые сроки превратить крестьянскую страну в одну из ведущих индустриальных держав мира. Данная установка потребовала смены политической и социально-экономической линии развития.

Актуальность опыта 1930-х гг. состоит  в том, что расширение, модернизация, обновление производственного аппарата всех основных отраслей, укрепление обороноспособности было достигнуто за счет внутренних ресурсов. Изменения в экономике, высокий темп развития обусловили и особую роль партийной элиты, которая стала использовать жесткие методы борьбы за власть, а затем репрессивные акции.

Многие проблемы современной России имеют свою предысторию, в том числе уходящую в 1930-е годы. Всестороннее, глубокое изучение процессов политического и социально-экономического развития страны, взаимообусловленности трансформаций этого периода предостерегает от повторения ошибок. Историография позволяет проанализировать смену методологических подходов, концептуальные поиски ученых.

Адекватное понимание переломных времен в истории СССР (к ним относятся и 1930-е гг.) является одним из решающих факторов в выработке верного курса при осуществлении сложнейших преобразований политической и социально-экономической модели развития. В тоже время, игнорирование опыта предыдущих поколений - как успешного, так и негативного - чревато социальными потрясениями, а в худшем случае -выбором тупикового пути развития.

К середине 30-х годов ХХ века в СССР сложились все необходимые предпосылки для проведения конституционной реформы. В принятии же решения о проведении конституционной реформы путем разработки новой общесоюзной Конституции ведущую роль сыграли политико-идеологические предпосылки, к которым следует отнести:

– тенденцию к централизации управления и унификации законодательства в общесоюзном масштабе;

– изменение основных ориентиров внешней политики и предпочтение национальных интересов идее мировой революции;

– трансформацию коммунистической идеологии в государственную и необходимость для окончательной победы социализма.

Цель курсовой работы – изучить систему государственного управления  СССР в 1930 годы и влияние на неё культа личности И.В.Сталина.

Задачи курсовой работы:

• изучить систему госуправления  СССР в 1930 годы;
• рассмотреть процесс формирования культа личности И.В.Сталина и его влияние на систему  государственного управления  СССР;
• дать характеристику Конституции 1936 года.

Объект исследования – система  государственного управления ССС Р в 1930 годы.

Предмет исследования – культ личности И.В.Сталина  и его влияние на систему  государственного управления  СССР.

 

I. СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ СССР В 1930 ГОДЫ

1.1. Общая характеристика  СССР в 1930-е годы

 

Процесс становления  и утверждения советской системы происходил в сложных, постоянно меняющихся условиях, которые существенно влияли на его формы, методы и темпы.

Восстановление  в период новой экономической  политики российского экономического потенциала позволяло стране вернуться  к прерванной Мировой войной политике модернизации. Стратегия модернизации, как в прошлом, так и теперь, базировалась на необходимости перехода России от общества традиционного типа к индустриальному обществу, а так же соблюдения стратегического паритета с внешним миром. Решить эти взаимообусловленные задачи не позволяла прежде всего структурная отсталость российского народного хозяйства, диспропорции, накопившиеся в нём. Советскому руководству предстояло не просто увеличить мощности имевшихся в стране сырьевых и промышленных центров, резко поднять товарность сельского хозяйства, а серьёзно преобразовать сам тип экономического развития.

Для успеха реформ подобного размаха требовалось  постепенно сместить центр тяжести  экономической политики из традиционно  ведущего в России сельскохозяйственного сектора экономики в промышленный. Внутри самой индустрии предполагалось сконцентрировать первостепенное внимание на тяжёлой промышленности — в первую очередь горнодобывающей, металлообрабатывающей и машиностроительной отраслях. Без этого, без создания собственных станков, тракторов, электротурбин дальнейшее развитие представлялось в те годы невозможным.

Требовалась и  серьёзная модернизация самого сельского  хозяйства. Хотя материальная база рывка  в этой области была явно недостаточной (не хватало машин, тракторов, неоткуда было брать крупные материальные ресурсы для кредитования крестьянских хозяйств), кризис мелкотоварного хозяйства и его неспособность удовлетворить нужды форсированной индустриализации делали реформирование российской деревни насущной и необходимой.

Наконец, предстояло решить ещё одну непростую задачу. Как известно, до революции и в  годы НЭПа основной промышленный потенциал  концентрировался в Европейской  части страны: Южной промышленной зоне, Северной промышленной зоне, Баку, на Урале. Крупнейшей промышленной базой оставался Московский промышленный район. Занимая всего 3% территории республики, район давал 25% национального дохода, сосредоточив 30% капиталов, промышленных предприятий и около 40% рабочей силы, причём значительная её часть состояла из кадровых рабочих с дореволюционным стажем. Такое положение ни в коей мере не устраивало действующее партийное руководство. Уже в июне 1925 г. И. Сталин доказывал, что строительство новых заводов в приграничных районах не соответствует геополитическим ("географически-стратегическим", по определению самого Сталина) потребностям СССР. Экономическая модернизация ориентировалась на освоение новых, "тыловых" областей России, Сибири и Средней Азии. Тем самым решались не только вопросы создания резервных экономических баз на случай войны, но и задачи освоения слабозаселённых территорий.

1929-й год  был объявлен годом «великого  перелома». Реальностью становилась  политика «большого скачка» в  социализм, характеризующаяся в  экономической сфере понятиями «индустриализация» и «сплошная коллективизация».

В реализации этих задач можно выделить три  глобальных этапа:

• начальный форсированный рывок (ориентировочно по 1932 – 1933 гг.);
• вынужденное отступление в середине 1930-х гг. («неонэп»);
• завершение форсированного рывка во второй половине 1930-х гг.¹

Однако в учебной литературе ситуацию нередко рассматривают  не в соответствии с отмеченными  этапами, а по пятилеткам.² Как следствие из сферы внимания выпадает ряд особенностей и противоречий, имевших место в социально-экономическом развитии страны. Затрудняется понимание тесно связанных с ними тенденций в культурной и политической жизни советского общества.

Более того, акцент часто смещен на ситуацию именно начала 1930-х годов (особенно это присуще рассмотрению политики коллективизации). А экономический маневр середины десятилетия, как и завершающая стадия «построения социализма» остаются вне пределов изучения.

Еще согласно директивам XV съезда ВКП(б) развернулась работа по составлению пятилетнего плана развития народного хозяйства. Было подготовлено два варианта – отправной и оптимальный.³ Последний на 20% был объемнее отправного .

В мае 1929 г. под  давлением сталинской группы к исполнению приняли оптимальный вариант  пятилетнего плана. Но и этот сверхнапряженный вариант уже не устраивал сталинское руководство. В июле – августе последовал ряд постановлений, требовавших более форсированного развития отраслей тяжелой промышленности. Проведенные в соответствии с этими постановлениями корректировки устанавливали увеличение темпов развития крупной промышленности в 1929/30 хозяйственном году еще на 32% выше, нежели предусматривали задания пятилетнего плана.⁴

Таким образом, изначально стала вырисовываться первая характерная черта сталинской индустриализации. Ей придавался до предела форсированный характер.

Подобный волюнтаризм  не мог не настораживать ученых-специалистов и реалистично мыслящих хозяйственников. Но он вполне соответствовал настрою  широкой рабочей массы, на который  в данном случае как раз вполне успешно и опиралось сталинское руководство.

В реализации планов индустриального развития акцент был сделан не на реконструкцию уже  существующего промышленного потенциала, а на создание новых мощностей. Тем самым изначально был выбран не интенсивный, а экстенсивный вариант развития промышленности.

Страну охватила строительная лихорадка. 50-60 строек были выделены в группу «ударных», из них 14 получили статус «наиважнейших».

Строящиеся  предприятия относились к категории  промышленного производства группы «А», т. е. производству средств производства. И здесь четко проявилась очередная характерная черта сталинской индустриализации – превалирующее развитие тяжелой промышленности.

Летом 1930 г. в своем выступлении на XVI съезде ВКП(б) Сталин подчеркнул, что  основным показателем роста индустрии следует считать именно увеличение удельного веса производства орудий и средств производства в общей продукции промышленности. При этом разъяснил, что нам необходима «не всякая индустриализация», но индустриализация, «которая обеспечивает растущий перевес социалистических форм промышленности над формами мелкотоварными и тем более капиталистическими».⁵

Поскольку в  понимании сути социализма превалировало  левокоммунистическое восприятие, придающее  исключительное значение государственному началу, то в реализации задач индустриализации акцент был смещен на государственные формы собственности.

Экономика страны все более приобретала военнокоммунистические очертания.

Устранялись элементы материального стимулирования труда. Стали реализовываться псевдокоммунистические формы его организации. Начало 1930 г. охарактеризовалось кампанией массового административного насаждения производственных коммун и коллективов с уравнительным распределением заработной платы.

Таким образом, проявляется еще одна черта сталинской индустриализации – отсутствие механизмов экономической заинтересованности. Они все более подменялись административно-репрессивным воздействием.

Свертываются  товарно-денежные отношения. На смену  приходит государственная распределительная система. В 1930 – 1932 гг. провели кредитную реформу, направленную на установление государственной монополии на распоряжение финансами. Были ликвидированы рыночные механизмы, замененные распределением из центра. Наблюдался нарастающий процесс натурализации экономики.

Еще ранее, чем  в производстве, система натурализации  и прямого продуктораспределения  стала воплощаться в сфере  личного потребления.⁶

Подобная форсированная  индустриализация с акцентом на тяжелую  промышленность требовала огромных финансовых затрат. Особенно если учесть, что даже по официальным данным расходы на промышленное развитие за период с 1 октября 1928 г. по 1 января 1933 г. примерно на 45% превысили намеченные.⁷

Вопрос средств  являлся серьезнейшей проблемой. Тем  более, что были отвергнуты предложения «троцкистских оппозиций» о более масштабном привлечении в экономику страны иностранных капиталов. И хозяйство СССР превращалось в «закрытую систему».

За период с 1929 по 1931 г. практически полностью  были ликвидированы все виды смешанных  предприятий и концессионных договоров (осталось лишь несколько рыболовных концессий).

В финансировании промышленного строительства акцент неизбежно смещался на использование внутренних источников.

Для перекачки средств из «второстепенных» (иными словами, социально ориентированных) отраслей экономики было максимально урезано фондовое обеспечение. Основательно по ним ударила и осуществленная в 1930 г. налоговая реформа, когда 63 вида различных налогов и платежей, с помощью которых ранее регулировалась экономика и обеспечивались бюджетные расходы, были заменены двумя основными платежами предприятий – налог с оборота и отчислениями от прибыли. Ясно, что наиболее велики они были в легкой промышленности.

Широкое применение получила практика принудительных займов индустриализации, размещаемых среди населения.

Крупнейшим  источником получения средств являлась сознательно стимулируемая сталинским руководством государственная торговля спиртным.⁸

Среди всех источников финансирования индустриализации данный видится, пожалуй, одним из самых сомнительных и деструктивных. Его оборотной стороной было распространение пьянства. А отсюда – прогулы, брак, аварии и т. п. Все это, понятно, негативно отражалось на хозяйственной жизнедеятельности.

Возрастающая  потребность в средствах покрывалась и за счет продажи за границу художественных ценностей.

Еще одним важным источником индустриализации являлась элементарная денежная эмиссия.

С 1 января 1929 г. по 1 января 1933 г. объем  денег в обороте вырос в  четыре раза.⁹ Причем находившаяся в обращении денежная масса увеличивалась быстрее, нежели продукция, производимая легкой промышленностью. Следствием было обесценивание рубля, усиление товарного дефицита, отнюдь не покрываемого карточным распределением. Неизбежно росли цены свободного рынка.

Тем временем в деревне, где в  это время развертывалась насильственная коллективизация, положение было еще  более сложным. В области сельского  хозяйства сталинское руководство  совершило столь же “решительный”  скачок к социализму, как и в  области промышленности. Начав индустриализацию и форсировав ее темпы, но не имея для этого достаточно средств, оно решило выкачать их из крестьянского хозяйства. Это казалось тем более возможным, что уже с 1927 г. власти боролись против крестьянского “саботажа” хлебозаготовок, вызванного низкими закупочными ценами на хлеб, применяя при этом чрезвычайные меры вплоть до реквизиций и уголовного преследования особенно упорных “саботажников”. Одновременно резко повышались налоги на зажиточных крестьян, без разбора относимых к категории кулачества.