Благотворительная деятельность великой княгини Елизаветы Федоровны Романовой как пример общественного служения

Так для примера обратимся к личности Федора Михайловича Ртищева, которого по праву можно считать первым частным благотворителем в России. Он был крупным государственным деятелем и близким другом царя, человеком высокого положения в обществе, который, тем не менее, уделял большое внимание проблеме бедных. По его инициативе на его средства в Москве был основан Андреевский монастырь, в котором всех желающих «детей боярских и простого чина» обучали славянской и греческой грамоте бесплатно. Монахи занимались переводами иностранной литературы и исправлением богословских книг. В последующие эпохи Андреевский монастырь продолжал оставаться местом осуществления уже государством благотворительности.63 Также Ртищев стал первым, кто создал приют для пьяных и бродячих больных, в котором их держали до полного вытрезвления или выздоровления, содержалось это все на его личный счет. Как частное лицо, Ртищев выкупал пленных у татар, помогал заключенным в тюрьмах. Что удивительно, уже в то время он старался облегчить участь своих крестьян: уменьшал оброки, давал взаймы деньги на поддержание хозяйства, а перед смертью даровал дворовым крепостным вольную.64

В.О.Ключевский писал, что в XVII веке на Руси постепенно восстанавливалось «истинное христианское значение милостыни, источник которой теплое сострадательное чувство, а цель – уничтожение нужды, нищеты, страдания».65 Этот народный порыв оказал влияние на царя Федора Алексеевича, который намеревался фактически создать первые государственные учреждения для призрения нищих и убогих: две богадельни, к которым царь хотел приписать несколько вотчин для получения доходов.66 В 1682 году был составлен проект указа о призрении детей и о необходимости обучения их наукам и ремеслам.67 Осуществлению задуманного помещала безвременная кончина царя.

И все же, благотворительность в этот период была делом по большей части личным или церковным, лежала в области религиозной морали и осуществлялась чаще всего через церковные учреждения. Отдельные осуществленные государством меры «не переросли в стройную систему», а принятые законоположения, касавшиеся вопросов благотворительности, на практике не имели средств реализации.68

Кардинальные перемены произошли в правление Петра I. В 1721 году дела благотворительности были переданы из Патриаршего и Монастырского приказов в компетенцию Святейшего синода, а затем – Камер-конторы. Фактически это означало перенос заботы о бедных из церковной юрисдикции в светскую, что было характерно для данного исторического периода. Впоследствии тенденции, начатые Петром, продолжит развивать Екатерина II, но об этом позже.

В период правления Петра огромное значение придавалось перемещению убогих и нищих на попечение в монастыри и церковные богадельни с улиц городов, в особенности Москвы и Петербурга. Эти обязанности возлагались теперь на полицию, а новые госпитали и странноприимные дома все еще строились  при монастырях. Именно с XVIII века в России впервые стали усваивать опыт западных стран, где средства на строительство домов призрения обычно изыскивали не из государственной казны, а путем частных пожертвований богатых людей. Но подобного рода заведения, выстроенные на частные средства,  появлялись в России очень медленно.69

За годы петровского реформирования также был пересмотрен и религиозный взгляд на благотворительность: впервые была осуждена милостыня побирающимся без предварительного выявления причины, толкнувшей человека на паперть. Считалось необходимым изжить в государстве нищих, а вместе с ними и милостыню, так как это наносило «великий вред» Отечеству.70 В качестве первого шага к этому стоит рассматривать попытку проведения губернских ревизий, которые должны были выявить точное количество всех «слепых, увечных и дряхлых, и дураков» - тех, о ком необходимо было заботиться. Однако до сих пор нет никаких сведений о результатах переписи, которая, по мнению ученых, так и не была проведена.71 Зато доподлинно известно, что неоднократно проводились ревизии богоугодных заведений, которые указывают нам на довольно жалкое существование их обитателей: нехватка мест, скудность пропитания, вынуждавшая прибегать к милостыни; были обнаружены многочисленные злоупотребления начальства и высокий уровень взяточничества.72

Именно в это время изменилось и само отношение к нуждающимся: религиозное сострадание сменилось политикой насильного искоренения бедности, когда «выловленных нищих наказывали кнутом и ссылали в дальние сибирские города».73 В связи с пересмотром взглядов на благотворительность главным объектом попечения стали выступать отставные по болезням и ранениям воинские чины, о которых Петр повелел проявлять особую заботу и попечение в монастырских богадельнях. По мнению Я.В.Ханыкова, призрение для Петра было не столько делом сострадания, сколько «правительственною необходимостью».74 В целом же, первая четверть XVIII века стала в процессе развития благотворительности необходимым переходным звеном между «неорганизованной подачей милостыни к созданию заведений общественного призрения по единому плану, регламентированному общероссийскими узаконениями».75 Таким образом, при Петре был заложен фундамент и будущего здания государственной системы общественного призрения и попечения.

Во второй и третьей четверти XVIII века положительных сдвигов в социальной политике государства по отношению к нищим не наблюдалось. Размеры финансирования постоянно уменьшались, а Елизавета Петровна вообще посчитала обременительным для казны содержание призреваемых в богадельнях за государственный счет и приказала прекратить его. Однако, несмотря на такие резкие меры, количество богаделен продолжало медленно расти, в том числе и за счет личных пожертвований императрицы. Таким образом, в середине XVIII века снова наблюдалась тенденция сворачивания государственной политики призрения бедных и нуждающихся в помощи лиц.

И лишь в последней четверти XVIII века развитие благотворительности перешло на новый этап, немаловажную роль в этом сыграли идеи Просвещения, проникавшие в Россию из Европы и активно их использованные Екатериной II в качестве идеологической доктрины.76 При Екатерине были возрождены и продолжены многие идеи Петра, которые царь-реформатор не успел осуществить сам. Так в конце XVIII века борьба с нищенством велась методами порой даже принудительного труда, создавались специальные благотворительные заведения для призрения для детей из бедных семей, больных, калек и престарелых. 

Уже в конце XVIII века мы видим четкое разделение направлений благотворительности на три направления: частная, общественная и государственная. Частная и общественная благотворительность всегда шли впереди, обгоняя по масштабам своей деятельности государственную, а главными деятелями выступали женщины, так как благотворительность была одной из немногих сфер, где они могли реализовать себя, не переступая рамок традиционного уклада общества.77 С внедрением новой системы образования происходила постепенная смена ориентиров дворянства. Женщина получила больше свободы. Стали открываться институты для воспитания девочек из дворянских семей, подобно Смольному институту благородных девиц. Дворянство впитало идеи Просвещения, и женщина наконец заняла значимую позицию в общественной жизни. Перестав довольствоваться только ролью примерной матери и жены, она стала стремиться к активной общественной деятельности, в том числе и в сфере частной благотворительности.

Занятие благотворительностью очень скоро вошло в моду, немалую роль в этом сыграли члены императорской фамилии, уделявшие ей большое внимание. Первый шаг в этом направлении сделала императрица Мария Федоровна, жена Павла I, немало потрудившаяся в этой области. 78 После ее смерти император Николай I соединит все многочисленные открытые матерью благотворительные учреждения под началом IV Отделения С.Е.И.В. канцелярии, затем переименованное в Ведомство учреждений императрицы Марии (1854 год). Все последующие императрицы, так или иначе, принимали участие в благотворительной деятельности. Не оставались в стороне и великие княгини.79 В XIX веке часто ими становились немецкие принцессы, привносившие в Россию европейский опыт благотворительной деятельности. Русское общество с охотой воспринимало все новые элементы и деятельно способствовало приспособлению и развитию их в России. Без многочисленных жертвователей и меценатов, большое число которых было сосредоточено в Москве, русская частная и общественная благотворительность не смогла бы существовать. Таким образом, в этом явлении общественной жизни соединился европейский опыт, доброта русского сердца и сострадание русской души.

Стимулом для развития частной благотворительности служили многочисленные войны, в которых участвовала Россия в XIX веке. В период ведения активных боевых действий менялась направленность благотворительности: так во время Первой Мировой войны большее внимание стало уделяться заботе о раненых, семьях погибших и обеспечении фронта всем необходимым, для этих целей создавались трудовые общества, устраивали сборы пожертвований.80

Особенности российской благотворительности в конце XIX - начале XX веков

На рубеже веков заметно выросли масштабы благотворительности, все большая часть общества была так или иначе вовлечена в нее. Внимание интеллигенции к проблемам низших слоев населения постоянно росло. Вместе с тем предпринимались  первые попытки научного изучения благотворительности и подсчета общего количества нуждающихся в стране.

Так в 1907 году были проведены выборки для подсчета количества лиц, получающих средства к существованию от нищенства, основанные на переписи населения 1897 года. Согласно этим выборкам, по всей империи насчитывалось всего 401 365 нищих (зарабатывающих на подаяниях), из которых только для 38 164 человек нищенство служило побочным заработком.81 Еще 108 013 человек находились на содержании в благотворительных учреждениях, а 314 276 человек указали источником существования денежные пособия из благотворительных сумм. 406 659 человек страдали физическими недостатками, помимо этого в момент переписи было зарегистрировано 99 025 человек, находящихся на излечении в больницах. Таким образом, всего так или иначе нуждающихся в благотворительной помощи лиц насчитывалось 1. 237 697 человек, что составляло 1% от всего населения страны (по данным переписи).

По мнению Г.Н.Ульяновой, данную цифру можно считать «официальным минимальным показателем» количества нуждающихся в благотворительной помощи.82 Впрочем, вероятно, она составляла не менее 2 млн. человек, максимальные же цифры, предлагаемые современниками, составляли 6 и даже 7 млн. человек.83 В докладах министра внутренних дел Н.А.Маклакова звучала цифра 8 млн. человек и необходимые 160 млн. рублей для их обеспечения при минимальном расходе в 20 рублей на человека.84

В такой ситуации вызывало трудности отсутствие единого мнения по некоторым вопросам. Так ни Русская Православная церковь, ни ученые и публицисты того времени не могли выработать единую позицию по отношению к частной милостыни и подаянию. Никто не отвергал саму традицию, святую для каждого христианина, но в то же время шли споры о пользе или, напротив, вреде такого подаяния для общества. Многие считали милостыню стимулом к распространению бедности, толкающим трудоспособных обедневших людей на паперть вместо поисков работы. Следствием этого видели рост уровня преступности. Подобные настроения проникали практически во все посвященные филантропии журналы того времени.85

Причины нищенства были разделены на две категории: к первой относились физические увечья и старость, а также потеря работника по причине смерти или отбывания воинской повинности; вторая категория - это социально-экономические причины, такие как обеднение, малоземелье и обезземеливание крестьянства, отсутствие заработков на местах, высокая арендная плата на землю, «народные бедствия» (неурожаи, пожары, падеж скота) и пр. 86

Серьезной проблемой для государственной благотворительности стал быстрый рост частной и общественной благотворительности, государство в силу неповоротливости бюрократической машины не могло успеть за такими темпами. В результате, опираясь на данные из работы Е.Д.Максимова, мы видим значительное увеличение количества «пациентов частной благотворительности», к 1891 году их количество составило около 746 тыс. человек.87 В то же время заметно упала роль Приказов общественного призрения, в особенности там, где отсутствовали земские органы. 88

Существовали сложности и с финансовым обеспечением, впрочем, середине XIX века благодаря накопленному опыту и постепенному развитию частной и общественной благотворительной деятельности существовали различные виды организованного сбора пожертвований. Наиболее массовым явлением стали кружечные сборы: кружки для пожертвований устанавливались в местах массового скопления людей, на рынках, базарах, в торговых галереях, а также в церквях и часовнях. иногда кружки ставили также по линиям железных дорог. Организовывались специальные комиссии, занимавшиеся выемкой собранных средств и распределением их среди приютов, богаделен и прочих благотворительных учреждений. Например, подобным образом проходили сборы в день Красного яичка, приуроченные к празднику Пасхи, или в день Белого цветка для помощи больным туберкулезом и пр. Елисаветинское благотворительное общество часто проводило кружечные сборы в пользу детей трудовых артелей и детских ночлежных домой. Проследить эффективность подобного рода сборов можно на одном из примеров: в 1913 году 9 апреля по всей стране было установлено 2159 кружек для сбора пожертвований, из них пустыми вернулись лишь 72 кружки, а доход с остальных составил более 50 тысяч рублей.89

Но в отличие от кружечного сбора средств, который практиковался еще в Средневековье, больший интерес представляют благотворительные базары, устраивавшиеся в канун Рождественских или Пасхальных празднеств. На них собиралось все высшее общество. Роскошно одетые дамы из богатых дворянских и купеческих семей торговали разными мелочами и проводили аукционы. Часто в подобных базарах принимали участие и члены Императорской семьи. Все вырученные средств также шли на благотворительность. Это явление развилось в общероссийское в начале XX века.

Не стоит забывать и о многочисленных частных пожертвованиях, в особенности по завещаниям или в память об умерших родственниках. Полученные таким образом средства часто оказывали серьезную поддержку местным благотворительным учреждениям и становились действительно эффективным способом пополнениях их бюджетов. Дело в том, что люди того времени понимали этот бренный и временный мир в качество творения Божия, которое необходимо совершенствовать, «уравновешивая горе и зло добрыми делами, которые зачтутся в загробном мире тому, чьи имя будет по-доброму поминаться на земле». Г.Н.Ульяновой удалось подметить очень интересный факт: действительно, религиозность в это время «ушла с поверхности», но на психологическом уровне все еще продолжала жить. «Для многих богатых людей оставить о себе память через благотворительное деяние, высказанное как последняя воля в духовном завещании, означало в какой-то степени устранить греховность нажитого богатства».90