Социологический подход к изучению бедности и благосостояния

Концепция относительной бедности использует метод медианы и основывается на сопоставлении доходов населения с определенной долей «серединного» дохода, при этом черта бедности всегда находится на одном и том же расстоянии от медианы, статистически характеризующей достигнутый в стране «жизненный стандарт». [47]

Субъективная концепция базируется на оценках собственного положения людьми, которые руководствуются выбранными ими самими стандартами, не связанными с каким – либо абсолютным стандартом или средним показателем по стране. Субъективные критерии имеют важное политическое значение при сопоставлении, однако в качестве основы социальной политики они не используются и в большинстве стран Содружества не применяются. В Азербайджане, Армении, Казахстане, Молдове и Украине данные субъективной оценки бедности в основном являются предметом социологических исследований. Решение вопроса об использовании той или иной концепции измерения бедности зависит от цели оценки, а также от реальных экономических возможностей страны[33]. В большинстве стран Содружества используется абсолютная концепция измерения бедности, в Украине – относительная. В Грузии и Молдове используются обе концепции.[31]

Субъективная концепция наиболее интересна для социологов так как отражает мнение людей о своем благосостоянии. В целом понятие дифференциации доходов находится между двумя границами: бедностью – нижней границей и богатством – верхней границей. Статистической наукой было предложено несколько инструментов для понимания, осознания и работы с дифференциацией доходов, такие как коэфицент Джини и кривая Лоренца, о которых писалось выше.[26]

Как известно абсолютная концепция подхода к изучению бедности, которая связана с выделением некой границы, так называемого бюджета прожиточного минимума используется в основном в развивающихся странах. Отсутствие социологического подхода к работе с проблемой по причине не провидения на белорусском материале исследований приводит к не учету целого ряда факторов, которые, на взгляд автора необходимы для совершенствования существующей системы:

При формировании потребительской корзины необходим учет физиологических особенностей мужчин и женщин, занятых тяжелым физическим трудом, работающих в сельском хозяйстве или на производстве.

При исчислении дохода в целях повышения объективности оценок реально располагаемых доходов населения в расчет необходимо принимать начисленные суммы после вычета в соответствии с законодательством Республики Беларусь налогов и обязательных страховых платежей.[25]

Учитывать возрастающую долю платности за услуги, оказываемые учреждениями образования здравоохранения, культуры, социального обслуживания.

При расчете бюджета прожиточного минимума основываться на ежегодных социологических мониторингах благосостояния населения.

Раздел 2: Использование социологических методов в исследованиях дифференциации доходов

Социолого – статистическая информация начинает формироваться в процессе некоторых крупномасштабных исследований 70–80 – х гг. ХХ в. Ярким примером таких социолого – статистических исследований являются исследования «Таганрог – I» и «Таганрог – II», проведенные под руководством Н. М. Римашевской. Исследование «Таганрог – I» было осуществлено в 1967–1968 гг., а исследование «Таганрог – II» – в 1977–1983 гг. в г. Таганроге. Оба исследования были посвящены изучению социально – экономических проблем народного благосостояния[22, с. 56]. В качестве объекта изучения выступало население г. Таганрога. Исследование «Таганрог – I» «позволило выявить экзо и эндогенные факторы, воздействующие на уровень народного  благосостояния, оценить силу и направленность их влияния, определить возможность и разработать методы управления процессами, происходящими в сферах распределения и потребления» [32, с. 4]. Второе исследование было проведено по сопоставимой программе с целью «глубже и рельефнее раскрыть тенденции развития исследуемых процессов, более обоснованно определять пути их целенаправленного регулирования» [38]. При этом второе исследование проводилось по более широкому кругу вопросов и было обновлено как методологически, так и методически. Проект «Таганрог» включал несколько субпроектов: описанное выше изучение досуга и быта населения (Л.Гордон и Э.Клопов); обширную программу исследований многообразных каналов функционирования общественного мнения, общественно – политической жизни (Б.Грушин), наконец, программу социально – экономических обследований, которую разработал коллектив социологов – экономистов под руководством Н.М.Римашевской (серьезный вклад в это исследование внесли также Л.Д.Павличенко и В.Г.Конина). [37, с. 34]

Работа над проектом «Таганрог» началась во второй половине 60 – х гг. и продолжается по сию пору, охватывая период более чем в три десятилетия. К настоящему моменту реализованы следующие четыре этапа: «Таганрог – I» (1968 – 1969) – реакция после «хрущевской оттепели»; «Таганрог – II» (1978 – 1979) – расцвет брежневского «застоя»; «Таганрог – III» (1988 – 1989) – зенит горбачевской «перестройки»; «Таганрог – III 1/2» (1993 – 1994) – «шок «ельцинско – гайдаровских реформ. [12, с. 45; 14, с. 18; 15, с. 88] Каждый этап исследования имел двуединую цель: провести динамическое сопоставление и изучить новые явления в семейном благосостоянии, характерные для данного этапа.

«Таганрог – 1» был посвящен посемейному исследованию жизненного уровня и выявлению социально – экономических проблем благосостояния. Его основные темы: социально – демографическая характеристика семьи, включая ее типологию; доходы применительно ко всем источникам поступления; потребление семьи в детальной структуре, а также ее жилище и имущество; образование, квалификация и занятость. Изучение жизнедеятельности населения было нацелено на выявление устойчивых связей и взаимодействия факторов формирования семейного благосостояния, на рассмотрение социальных механизмов, характерных для сферы потребительского поведения. [22, с. 57]

На первом этапе таганрогских исследований авторам удалось выявить и проанализировать ряд принципиально важных и новых для понимания социальных реалий того времени проблем: а) нестабильность семейной структуры; б) реальные противоречия в положении женщин и мужчин (масштабы тендерной асимметрии) вопреки официальной доктрине об успехах в этой области; в) новый взгляд на проблему низкооплачиваемых работников и малообеспеченных семей; г) ущербность отдельных видов общественных фондов потребления, которые увеличивали различия в материальном обеспечении населения; д) порочность существовавшей практики распределения жилья. Впервые были выявлены источники, состав, а также объем неконтролируемых доходов населения, которые в дальнейшем стали называться «нетрудовыми» [32, с. 126].

          Аналогичное  обследование было проведено Н.Римашевской в Костроме и малых городах Костромской области (1969 – 1970 гг.); оно показало устойчивость социальных процессов и действующих механизмов, независимо от особенностей региона.

В рамках проекта «Таганрог – II» предполагалось: а) комплексное изучение условий, уровня, образа и качества жизни семей для выявления соотношения потребностей и реальных возможностей их удовлетворения; б) определение динамики и тенденций семейного благосостояния; в) изучение предпочтений, интересов, ориентации и мотивов поведения различных групп и слоев населения.

«Таганрог – II» включал пять подпроектов: «Уровень жизни», который практически повторял «Таганрог – I»; «Образ жизни», рассматривающий указанный феномен через призму поведения людей в сфере культуры; «Спрос и предложение» на потребительском рынке; «Здоровье», измеряемое на индивидуальном уровне; «Развитие семьи» в категориях анализа изменений жизненных циклов[27].

Результаты исследований на этом этапе выявили противоречия между официальной доктриной «зрелого социализма» и, по существу, тоталитарной системой правления, воздвигнутой на основе монополии государственной собственности. В основе этого противоречия лежал хронический дефицит потребительских благ. Он складывался как следствие милитаризации экономики, когда индустрия потребления оставалась в зачаточном состоянии. [22, с. 29]

Второй узел противоречий вытекал из противопоставления законов функционирования экономических механизмов распределения и волевых решений, принимаемых централизованно – бюрократической системой. Третий узел проявлялся непосредственно в семье, дестабилизируя ее структуру. Причина социальных напряжений крылась в противостоянии деятельности человека в сферах труда и потребления. Отчуждение работника не только от средств, но и от результатов труда приводило к удвоению его занятости: одну работу он выполнял, чтобы получить свою заработную плату, а другую – чтобы реализовать ее в потребительских благах, так как рынок товаров и услуг пребывал в постоянном дефиците. Это касалось рабочего и после рабочего времени, родителей и детей, мужчин и женщин [38].

Проект «Таганрог – III», реализуемый в годы «перестройки», был важен потому, что в поле изучения оказывались новые процессы в период трансформации всех сфер поведения людей. Для решения сравнительных задач были повторены проекты «Уровень жизни», «Образ жизни» и «Здоровье». В качестве новых осуществлялись исследования социально – экономических и политических ориентации населения в условиях перехода к рынку, а также характера жизнедеятельности отдельных групп населения. Усиленный акцент был сделан на тендерных аспектах – проблематике, возникшей именно в этот период[38].

Необходимо заметить, что этот проект стал грандиозной вехой в исследованиях уровня жизни, изучения проблем бедности и народного благосостояния.

В 1999 – 2001  гг.  социологами  ИКСИ  РАН Н.Е. Тихоновой и Н.М. Давыдовой  было  предпринято исследование (руководитель  Н.  Тихонова),  целью  которого  являлось  получение  более четкого и более детального  представления  о  специфических чертах    бедности в России. Проект носил название «Бедность  и  социальная  эксклюзия  в  России:  региональные,  этнонациональные  и  социокультурные  аспекты»Методологической основой этого проекта являлся разрабатываемый и изучаемый авторами депривационный подход к анализу благосостояния и конкретно бедности. По мнению исследователей именно анализ депривационных ступеней мог указать на сущность проблемы, а не просто замерить её уровень. Результаты этой работы были опубликованы в журнале «Cоцис» №6 за 2003 год.

Перед группой исследователей, которые уже были знакомы с депривационным подходом был следующий список основных проблем и вопросов по исследованию:  какие  из  лишений  являются  признаками  бедности, а какие,  скорее  нуждаемости или малообеспеченности?  Какие  качественные «пределы»  потребления  и  социального  участия  разделяют  бедных  и  малообеспеченных,  нуждающихся  и  поддерживающих  средние  жизненные  стандарты?  Наконец, каково «качественное  наполнение»  депривации  с  точки  зрения  самих  бедных,  отсутствие  каких  благ  переживается ими  наиболее  болезненно,  какой  показатель,  с  их  точки  зрения,  свидетельствует  о том,  что  человека  можно  определенно  считать  бедным? Исходя  из  этих данных, исследователи пытались  уточнить,  какие  виды  лишений приходилось  испытывать  обследованным  ими семьям,   какова  была    качественная  структура  и  какой «удельной  ценностью»  наделялись различные  лишения  и  ограничения  в  представлениях  людей  о  том,  что  значит  быть бедным по – настоящему.

При  определении  индикаторов  депривации  в исследовании  совмещались возможности  экспертного опросного  методов.  Исследователи также провели  дополнительный  мониторинг  признаков  бедности  как  феномена  современности,  но  это было сделано с точки зрения самих бедных,  так как  выборка  формировалась  с  учетом  нуждаемости  респондентов. Ста пяти бедным  домохозяйствам  из  Москвы, Воронежа  и  Владикавказа  был  задан  вопрос: «  Что,  по  вашему  мнению,  в  настоящее время  в  России  является  признаком  бедности?».  Для  оценки  данным домохозяйствам  был  предложен  список  из 26  самых  значимых, на взгляд авторов,  ограничений  в  среднестатистическом  образе  жизни,  структуре  потребления,  в  социальной  жизни,  Этот список  включал  в себя  те 17  признаков  бедности,  которые  уже были вычленены из общей массы и обоснованы социологами  ИСЭПН РАН.[15, с. 88]

Главной задачей являлось понимание глубины лишений, испытываемых людьми,  руководствуясь  тем,  насколько   сами  нуждающиеся  связывают  тот или  иной  предложенный им  признак  с  бедностью.  Проведенный  анализ  личностного восприятия основных  признаков  бедности  показал,  что  респонденты  качественно  по – разному оценивают  степень  своей нуждаемости.  Бедность  могла  трактоваться  широко  или  узко,  однако,  чем  менее  распространенным  в  реальной  жизни  являлось  то  или  иное  лишение, тем  большим  весом  оно  обладало  с  точки  зрения «актуализации»  бедности  как  состояния заметного отклонения от общепринятых жизненных стандартов [15, с. 89].

Некоторые  индикаторы единогласно признавались всеми респондентами как однозначный индикатор бедности,  следовательно, наличие этих признаков  в  семье  означало  серьезную  нужду, крайнюю  степень  депривированности,  нахождение «за  гранью».  Часть респондентов  соотносилась с  бедностью (а  тем  более –   с  крайней)  менее  явно,  опосредованно,  что говорило исследователям о снижении значимости выбранного признака и снижении уровня корреляции признака и понятия «крайняя черта», характеризуя скорее некоторые  ограничения  в  поддержании  среднего  по  распространенности  образа  жизни.  Следующие ступени все больше отдалялись от реальной бедности – депривация  все  больше  начинала  носить преимущественно  социальный характер, нежели  материальный, и,  тем  не  менее,  «она  действительно  лавинообразно  захватывала  все  стороны  жизни  в  тех  семьях,  которые  начинали  ее «отсчет»  с  самых  явных  в  общественном  сознании,  но  наименее  распространенных  в  реальной  жизни  признаков  крайней  бедности». [15, с. 89] Становится очевидным,  что  качественные «пороги»  в  материальном  благосостоянии (наличие  которых  предположил еще П.  Таунзенд)  действительно  существуют,  а  оценки  степени  нуждаемости, уровня обеднения  в  разных  жизненных  ситуациях  и  в  разных  семьях  будут  сильно  зависеть  от  того,  какой  вид  депривационной ступени  они  испытывают,  на  каком  качественном  уровне  нуждаемости  в  итоге  оказываются.[3, c. 125]  Авторы приводят в статье основные выводы проведенных исследований в виде 4 ступеней депривации, собственно экономической девиации, которые характеризуют разные уровни нуждаемости населения. Далее автор приводит оригинальный текст статьи, в котором подробно описано содержание каждой ступени:

«Качественное  наполнение  различных  ступеней  депривации  по  оценкам  обследованных нами бедных домохозяйств выглядело следующим образом:

IV  степень  депривации  –   ступень  нищеты,  когда  ресурсов  не  хватает  на  нормальное  питание (в  семье  недоедают,  практически  не  едят  свежее  мясо,  рыбу),  семья  экономит  на  предметах  гигиены,  не  обновляет  одежду  для  детей  по  мере  их  роста,  отказывает  им  в  покупке  фруктов,  соков,  не  имеет  таких  предметов  длительного  пользования,  как  телевизор  и  холодильник (все  вышеперечисленное  связывали  с  бедностью по меньшей мере 90% опрошенных, причем с крайней ее степенью – порядка 50%); [15, с. 93]