Роль смыслов жизни и чувства связности в психологическом благополучии в юношеском возрасте

Одна из наиболее ранних попыток выделить смысл жизни как отдельную психологическую структуру принадлежит авторам психоаналитического направления. 3. Фрейд, обращаясь к проблематике смысла жизни, высказывался о том, что человек задаётся вопросом о смысле жизни когда он нездоров, и у него есть запас неудовлетворённого либидо. В данном случае можно констатировать тот факт, что хотя Фрейдом и отрицается наличие какого-либо истинного смысла жизни, тем не менее, замечание это прямо указывает на существование связи между ощущением бессмысленности с болезнью.

По мнению Фрейда, предпосылкой постановки этого вопроса является «человеческое зазнайство». «Поэтому следует рассуждать не о смысле и цели человеческой жизни, но о том, что люди требуют от жизни и что стремятся в ней достичь?» На поставленный вопрос Фрейд отвечает, что люди стремятся к счастью, они хотят стать и пребывать счастливыми [20].

К. Хорни [21, 22] также затрагивает проблему смысла и целей жизни в её негативном аспекте, описывая поиск смысла жизни как одну из проблем характерных для невротиков.

Трактовка смысла жизни, принадлежащая А. Адлеру [1, 2], исходит из представлений об изначальной телеологической ориентации человека, по его мнению, такого рода ориентация выражается в существовании в жизни каждого человека неосознаваемых жизненных целей.

Описывая процесс формирования жизненных целей в онтогенезе, А. Адлер отмечал, что они закладываются в период раннего детства и, мотивируя человека на протяжении всей жизни, чаще всего, остаются бессознательными. Жизненные цели выступают своеобразной формой психологической защиты, буфером между беспомощным положением, в котором находится ребёнок и вожделенным для него будущим могущественного взрослого. Адлер отмечает, что жизненные цели всегда несколько нереалистичны, но у невротика эта нереалистичность приобретает гипертрофированные размеры. Подлинные цели человек может открыть, развивая «социальный интерес»; социальный интерес, в свою очередь, связан с тремя основными социальными сферами человеческой жизни: деятельностью, дружбой и любовью. Фиктивные цели не способствуют обретению психического здоровья, хотя и являются чрезвычайно распространенными, так, у невротика жизненные цели целиком и полностью замкнуты на его собственной персоне. На основе жизненной цели человек формирует определённый стиль жизни, помогающий ему реализовать эту цель.

Согласно Юнгу [28, 29, 30] смысл жизни обретается человеком в процессе индивидуации (в процессе «восхождения» к самости), связан с коллективным бессознательным и божественным началом: «Самость - важнейший архетип. Он способен примирить и согласовать разнонаправленные психические силы и, наконец, стать точкой соприкосновения с трансцендентным началом, с Богом, перед лицом которого индивидуальная судьба только и обретает смысл» [28, с. 81].

Оценивая вклад К.Г. Юнга и А. Адлера, Д.А. Леонтьев [11] отмечает, что в их работах тематика смысла предстаёт двояким образом. С одной стороны, это базисное интегральное психическое образование, детерминирующее содержание и направленность всей жизнедеятельности индивида, а с другой - производный от мотивов и ряда других факторов частный структурный элемент деятельности и сознания индивида.

Основы подхода к разработке понятия «смысл» в отечественной психологии были заложены в работах Л.C. Выготского [5]. А.Н. Леонтьев, развивая и в каком-то отношении критически пересматривая концепцию Выготского, вводит понятие «личностный смысл», понимаемый им, прежде всего, как отражение в сознании мотива деятельности к цели, при этом, смыслообразующая роль принадлежит мотиву [9]. Личностный смысл - одно из центральных объяснительных понятий психологической концепции A.Н. Леонтьева, выводящего смысл из сферы сознания в область реальной деятельности субъекта в окружающем мире. Таким образом, смысл связан не с самим предметом или явлением, а, в первую очередь, с той деятельностью, в которую субъект включает этот предмет или явление. Формируясь в деятельности, личностные смыслы функционируют в плоскости сознания субъекта. По мысли А.Н. Леонтьева, система взаимосвязанных личностных смыслов составляет важную часть личностной структуры.

Особого внимания заслуживают работа, проделанная В.Э. Чудновским в соавторстве с A.A. Бодалевым, Г.А. Вайзер, Е.Е. Вахромовым, Н.Л. Карповой, A.B. Суворовым, A.B. Тороповой [23, 24, 25, 26, 27].

Проводя анализ феномена «смысл жизни» как психологического образования и определяя понятия «цель жизни» и «смысл жизни», В.Э. Чудновский и соавторы отмечают, что оба понятия содержат два общих признака: образ, предвосхищаемого результата, и обозначение главной линии жизни, основного результата, на который она направлена. Авторы приходят к выводу о неправомерности категорического противопоставления этих понятий, несмотря на то обстоятельство, что смысл жизни отражает в большей мере внутреннее содержание душевной жизни человека, а понятие «цель жизни» более конкретно, «интеллектуально» и более тесно связано с будущим результатом.

Обращаясь к возрастным аспектам смысла жизни, В.Э. Чудновский отмечает, что смысл жизни - одно из тех образований, которые выполняют интегрирующую функцию в психическом развитии человека, он способствует преобразованию представления субъекта о собственной жизни как совокупности отдельных возрастных этапов в единую линию жизни. Автор так описывает основные этапы его возникновения и развития:

1. Этап становления смысла жизни (подростковый возраст и ранняя юность): уже к подростковому возрасту создаются психологические предпосылки поиска и нахождения собственного смысла жизни. Переход от подросткового к юношескому возрасту характеризуется постепенной дифференцировкой «больших» и «малых» жизненных смыслов, движением от конгломератов смыслов к их иерархии и выделению главного жизненного смысла.

2. Этап оптимального функционирования смысла жизни (зрелый возраст). Сравнительно высокий уровень сформированности личности, большой опыт и, вместе с тем, наличие жизненной перспективы - факторы, благоприятно сказывающиеся на функционировании смысла жизни. Происходит смена тенденций данного процесса: тенденция поиска смысла жизни вытесняется тенденцией его реализации.

3. Этап поддержания (или  удержания) смысла жизни (старость). На содержание смысла жизни  оказывают влияние неблагоприятные  факторы: ухудшение здоровья, убывающие  жизненные силы, укороченная биологическая  перспектива. Показано, что в современных  условиях под давлением общественных  катаклизмов происходит наложение  социального кризиса на возрастной. Выявлено расслоение старшего поколения: у одних более отчетливо выступают широкие социальные смыслы, у других обнаруживает ломка смысла жизни, его сужение до элементарного желания выжить [4].

Понятие «осмысленность жизни» в контексте решения прикладного вопроса диагностики индивидуальных особенностей смысловой сферы вводит Д.А. Леонтьев. Автор отмечает, что если жизнь субъекта направляется каким - либо устойчивым смыслом, то феноменологически это проявляется в стеничности, энергии, жизнестойкости; отсутствие смысла выражается в депрессии, лёгкой подверженности психическим и соматическим заболеваниям и аддикциях[11].

Особую роль, которую играет осмысленность жизни в обретении личностью психического и душевного равновесия подчёркивает и В. Франкл, который писал, что нормальный уровень ноодинамики является необходимым условием психического здоровья [18].

Вслед за Д.А. Леонтьевым, который ввел и операционализировал понятие «осмысленность жизни» в контексте изучения смысловой сферы личности, в нашем исследовании осмысленность жизни рассматривается как одна из индивидуальных характеристик смысловой сферы личности и понимается как «... количественная мера степени и устойчивости направленности жизнедеятельности субъекта на какой-то смысл» [11].

Традиционно исследователи, на наш взгляд, мало уделяют внимания изучению взаимосвязи осмысленности жизни с различными позитивными аспектами человеческого функционирования. Недостаток таких исследований, отчасти, обусловлен, с нашей точки зрения, многообразием подходов, выделяющих различные параметры такого функционирования. Поэтому становится актуальным использование в работе понятия, которое могло бы обобщить эти аспекты. В качестве такого понятия может выступать «психологическое благополучие» личности. По сути, дальнейшая разработка проблемы, в первую очередь, связана с операционализацией понятия «психологическое благополучие».

2.2 Обзор основных подходов понимания термина «психологическое благополучие».

В настоящий момент, благодаря развитию экзистенциально-феноменологического подхода в психологии личности, появился ряд понятий, отражающих особенности переживания и оценку человеком своего актуального бытия, например, таких, как: «одиночество», «свобода», «ответственность», «смысл», «бессмысленность» и другие. Несомненно, к ним относится и понятие «психологическое благополучие», которое, тем не менее, имеет и существенное содержательное отличие, обособляющее его от всех вышеперечисленных, суть которого заключается в том, что оно имеет дело с неким обобщенным переживанием и оценкой личностью своего бытия в прошлом, настоящем и будущем.

Часто с понятием «психологическое благополучие» ассоциируют целый ряд близких, но не тождественных по своему значению понятий таких, как: «психическое здоровье», «норма», «нормальная и аномальная личность», «позитивный стиль жизни», «эмоциональный комфорт», «качество жизни», «внутренняя картина здоровья», «зрелая личность», «самоактуализованная личность», «полноценно функционирующая личность».

За рубежом попытки определить и операционализировать понятие предпринимались разными исследователями в рамках различных психологических школ, но до сих пор не удаётся обобщить различные подходы в понимании психологического благополучия, с целью выработки его единого определения, установления ясных и чётких критериев, ограничивающих его от других терминов.

Теоретическую базу для понимания феномена психологического благополучия заложили исследования N. Bradburn [34]. Он вводит понятие «психологическое благополучие», отграничивая его от термина психическое здоровье, и отождествляет психологическое благополучие с субъективным ощущением счастья и общей удовлетворённостью жизнью. Помимо этого, сам автор ссылается на аристотелевское описание понятия эвдемония (eudaimonia), как отражающее суть психологического благополучия. По мнению Bradburn, проблематика психологического благополучия не укладывается в дихотомию «болезнь-здоровье», для описания этого феномена необходимо оперировать признаками, отражающими состояние счастья или несчастливости, субъективного ощущения общей удовлетворённости или не удовлетворённости жизнью. Bradburn отмечает, что он не подразумевает под понятием психологическое благополучие ряд других широко используемых понятий таких, как: самоактуализация, самооценка, сила эго, автономия - но в то же время исследователь отмечает, что, возможно, эти понятия имеют области взаимного пересечения.

Центральным звеном его учения стала модель структуры психологического благополучия, которая представляет собой баланс, достигаемый постоянным взаимодействием двух видов аффекта - позитивного и негативного. События повседневной жизни, несущие в себе радость или разочарование, отражаясь в нашем сознании, накапливаются в виде соответственно окрашенного аффекта. То, что нас расстраивает, и то, из-за чего мы переживаем, суммируется в виде негативного аффекта, те же события повседневной жизни, которые несут нам радость и счастье, способствуют увеличению позитивного аффекта. Разница между позитивным и негативным аффектами является показателем психологического благополучия и отражает общее ощущение удовлетворённостью жизнью. В случае, когда позитивный аффект превышает негативный, человек ощущает себя счастливым и удовлетворённым, и, следовательно, имеет высокий уровень психологического благополучия, если же сумма негативных переживаний превышает позитивный аффект, то человек ощущает себя несчастным и неудовлетворённым, что свидетельствует в пользу низкого уровня психологического благополучия. Важным выводом, сделанным исследователем, явилось положение о том, что позитивный и негативный аффекты не взаимосвязаны. Имея данные об уровне позитивного аффекта, мы не можем сделать выводы о том, каков уровень негативного аффекта, он может быть как выше, так и ниже или даже быть равным позитивному аффекту. То же правило действует относительно позитивного аффекта.

Bradburn исследовал взаимосвязи, существующие между уровнем психологического благополучия и различными социальными факторами. Была обнаружена взаимозависимость между степенью психологического благополучия и уровнем материальных доходов, исследование наглядно показало, что люди с более высокими доходами зачастую имеют более высокий уровень психологического благополучия, что обеспечивается высокой корреляцией между позитивным аффектом и уровнем доходов. В то же время отсутствие обратной взаимосвязи со шкалой негативного аффекта указывает на то, что «деньги могут увеличить ощущение радости, но не могут уменьшить чувства горя» [34, с. 226].

Взгляды Bradburn на природу и строение психологического благополучия личности получили широкое признание в научных кругах, а разработанная им методика «The affect balance scale» применяется в исследованиях, связанных с изучением различных аспектов этой проблемы.

Важным вкладом в проблему понимания феномена психологического благополучия стали работы Е. Diener [35, 36]. Этот автор вводит понятие субъективного благополучия. По сути, содержание этого термина очень близко к тому толкованию психологического благополучия, которое было предложено в концепции Bradburn. Субъективное благополучие, по мнению Е. Diener, включает в себя три основных компонента: удовлетворение, приятные эмоции (pleasant affect) и неприятные эмоции (unpleasant affect), все эти три компонента вместе формируют единый показатель субъективного благополучия. Как отмечает сам автор, речь здесь идёт о когнитивной (интеллектуальная оценка удовлетворённости различными сферами своей жизни) и эмоциональной (наличие плохого или хорошего настроения) сторонах самопринятия. Diener считает, что большинство людей так или иначе оценивают то, что с ними случается в терминах «хорошо - плохо», но такая интеллектуальная оценка всегда имеет под собой соответственно окрашенную эмоцию.

Область применения субъективного благополучия включает все те проблемные состояния, с которыми обычно обращаются к психологам и психотерапевтам, однако, реальное поле применения этого термина намного шире области психической патологии. По словам Diener, субъективное благополучие призвано не просто служить индикатором того, насколько человек погружён в депрессию или тревогу, но должно демонстрировать насколько один человек субъективно счастливее другого. Следуя традиции, заложенной Bradburn, автор уравнивает субъективное благополучие с переживанием счастья. Таким образом, можно утверждать, что человек имеет высокий уровень субъективного благополучия, если, в большинстве случаев, он испытывает удовлетворение от жизни, и только в отдельных ситуациях он переживает неприятные чувства такие, например, как печаль или гнев. Наоборот, при низком уровне субъективного благополучия человек неудовлетворён жизнью, он редко испытывает чувства радости и любви, которые замещаются различными отрицательными эмоциями.