Образ ребенка и детства в русской литературе конца XIX – начала XX века: реалистическое и архетипическое наполнение

В литературе классицизма произошли некоторые изменения в отношении к ребенку, но и они были очень посредственными. Классицизм заинтересован во всеобщем, образцовом в человеке, поэтому детские образы не заняли в нем значительного места. Детство представлялась тогда возрастным уклонением от нормы, незрелостью, неразумностью.

Важным символом преодоления безразличия к детству явилась одежда. В XVI- XVII веках впервые появляется специальная одежда для детей, которая отличала ребенка от взрослого человека, в то время, как в Средневековье ребенка одевали в непримечательную «взрослую» одежду сразу, как только он вырастал из пеленок.   По словам Филиппа Арьеса, французского историка и автора работ по истории семьи и детства, возникновение детского костюма символизировало проявление серьезных внутренних изменений отношения к ребенку в обществе: дети занимают теперь важную нишу в жизни взрослых. 

У просветителей просыпается серьезный  интерес к вопросу детства, однако, скорее, педагогический,  чем поэтический. Этот интерес находит отражение в специальной литературе для детей, которая преследует дидактические, назидательные цели. Это проявляется в возникновении специальной детской литературы, преследующей назидательные, дидактические цели. Годы детства все прочнее обосновываются в автобиографиях, они изображаются периодом духовного взросления и становления личности героя. Тем не менее, и в это время детство не явилось для просветителей самоценным этапом в жизни, а было лишь подготовкой к будущему, имеющей, в основном, служебное значение.

М. Эпштейн и Е. Юкина, описывая образы детства, констатируют, что «только романтизм почувствовал детство не как служебно-подготовительную фазу возрастного развития, но как драгоценный мир в себе, глубина и прелесть которого притягивает взрослых людей. Все отношения между возрастами как бы перевернулись в романтической психологии и эстетике: если раньше детство воспринималось как недостаточная степень развития, то теперь, напротив, взрослость предстала как ущербная пора, утратившая непосредственность и чистоту детства» [Эпштейн, 1979, с. 242]. Об этом же пишет И. С. Кон: «В романтических произведениях фигурирует не реальный, живой ребенок, а отвлеченный символ невинности, близости к природе и чувствительности, недостающих взрослым» [Кон, 2003, с. 9]. У сентементалистов и романтиков детство выглядит безмятежной порой счастья. Но исследователь также отмечает: «Культ идеализированного детства не содержал в себе ни грана интереса к психологии подлинного ребенка…Постулировав существование и самоценность мира детства, романтизм идеализировал его, превратив ребенка в миф, который последующим поколениям предстояло исследовать и тем самым развенчивать» [Там же. С. 8].

Пик интереса к осмыслению образа ребенка в литературе приходится на XIX век, так как нравственная ответственность перед детьми и детством появилась в европейском обществе и культуре только в начале столетия. Для большинства людей того времени воспитание было лишь поиском оптимального, часто телесного наказания ребенка. Дети часто представлялись маленькими взрослыми с ещё недоразвитым умом. Возвышенное, поэтическое отношение к детям пришло с эпохой романтизма, которая увидела живую душу в маленьком человеке. «Из поэзии романтиков тема детства перемещается в прозу и становится темой бытия личности в гармонии с собой и миром».

Романтики обратились к этой теме, потому что для них это время, когда человек познает жизнь, открывает новое для себя. Дети – настоящие философы со своим видением мира, они точно разбираются в хорошем и плохом, видят искренность и ложь человека; созерцать мир можно только с детской наивностью. 
 
В первой трети XIX века эпоха романтизма в литературе закончилась. В 1837 г. на престол взошла королева Виктория, именно с этого времени начинается викторианская эпоха в Англии. Викторианство – это стиль жизни, и этическая доктрина, и мирочувствование. Преобладала уверенность, что счастливей эпохи не было, так как развивалась политика, наука, просвещение. Но было и другое мнение: многие чувствовали торжество материализма и крушение идей, принципов, духовных ценностей. 
 
Можно сказать, что викторианцы действительно придерживались жестких моральных догм, но так же они не оставались глухи к укорам совести, мучившей их картинами нищеты, типичными для Англии XIX века. 
 
Это проявилось в социальном романе, созданном реалистами. Главное для них - достоверность жизни, исследование общественных явлений. Викторианское общество проявляет большое внимание и к проблемам детства: происходят реформы в области детского воспитания и образования, появляются детские книги и журналы, расширяется производство игрушек, складывается культура рождественских праздников со встречами с семьей, подарками, ёлками.  
 
Само же отношение к детям двойственно: нежность и восхищение сочетаются с жестокостью и суровостью. Преобладающей концепцией детства у романистов начала века является романтическая. Стародубова Е. отмечает, что викторианцы увидели мир детства детскими же глазами, во всех его мелочах и подробностях. Романисты передают внутренний мир героев, их мечты и фантазии. Во многих произведениях достоверность достигается с помощью «детской точки зрение на мир». Она создается столкновением детского и взрослого взглядов на одно и то же событие, использованием детской лексики. 
 
В мир литературы прочно входят маленькие герои. «Джейн Эйр» и «Городок» Ш. Бронте, «Испытание Ричарда Февереля» Дж. Мередита и другие – эти романы правдиво воссоздают мир детства. 
 
В каждом из них главный герой попадает в сложную жизненную ситуацию, но остаётся силен духом, как, например, бедная девушка из романа «Джейн Эйр», поступившая гувернанткой в богатую семью. Её унижают, хотят сломать душу, но у героини большое сердце крепкие моральные качества. Пройдя через сложности, она обретает счастье и любовь. Как уже говорилось выше, писатели реалисты видели бесправие и нищету английских людей, а так же хотели описать среду, в которой формируется человек и показать общество в целом, его недостатки и пороки. 
 
Дом, семья, ребенок – эти понятия становятся неотъемлемыми в произведениях реалистов, а особенно в творчестве Чарльза Диккенса, впервые поставившего их в центр повествования. 
 
Писатели считали, что литература должна быть полезной: человеку нужно задуматься о том, в чем смысл его жизни, какова его роль на земле. В читателях нужно вызвать чувство ответственности за свои поступки, за воспитание детей. Высшая роль человека – стать хорошим родителем, оставить после себя достойное продолжение. Поэтому важно видеть пороки человечества, несправедливость, социальное неравенство людей и стараться сделать всё для исправления недостатков в себе и других и привить это своим детям. 
 
Таким образом, можно сделать вывод о том, что XIX век в Англии был очень противоречивым и однозначно его оценить нельзя. 
 
Жизнь была сложной, общество нуждалось в лучшем социальном обеспечении. С другой стороны, бурно развивалась наука, образование. Сама обстановка, столкновение разных представлений о жизни дала импульс для появления реализма в литературе. Писатели хотели понять и донести до других проблемы века, чтобы можно было в дальнейшем их решать. Для понимания развития человека, а, следовательно, и общества тема детства, семьи представлялась важной и неотъемлемой.

2. Зарождение темы ребенка и детства в русской литературе. Эволюция образа ребенка

Коренной переворот, произведенный романтиками, не только определил новые формы литературы для детей, но и ввел тему детства в литературу для взрослых. В русскую литературу тема детства вошла «как признак интенсивного самосознания личности и нации, отдалившихся от своих стихийных, бессознательных истоков — и обернувшихся к ним» [Эпштейн, 1979, с. 243].

В первой половине XIX века «создавался образ детства с четкими национальными чертами, растворялись признаки сословной принадлежности ребенка» [Арзамасцева, 2008, с. 109]. Сформировались каноны образа русского детства — изображение зимы, деревенской жизни и народных забав, чувствительного и доброго ребенка.

Стоит отметить повесть-сказку «Черная курица, или Подземные жители» (1828) А. Погорельского, в которой автор показывает самоценность детского возраст, богатство душевного мира ребенка, его самостоятельность в определении добра и зла, направленность творческих способностей. Образ Алеши- главного героя повести - открывает целую галерею образов детей — в автобиографических повестях С.Т. Аксакова, Л.Н. Толстого, Н.М. Гарина-Михайловского, в 20 веке — А.Н. Толстого, М. Горького и многих других писателей. «Со времени опубликования «Черной курицы...» одной из ведущих идей русской литературы стала главная мысль А.Погорельского: ребенок легко переходит из мира мечты и наивных фантазий в мир сложных чувств и ответственности за свои дела и поступки» [Арзамасцева, 2008, с. 150].

Во второй половине 19 века детство как лирическая тема, открытая в творчестве Шишкова, Жуковского, Пушкина, Лермонтова, получила окончательное утверждение. «При этом божественные, ангельские черты в образе ребенка сменяются чертами сугубо реалистическими, хотя образ ребенка не утрачивает своей идеальности. Если поэты первой половины века видели в ребенке идеал современной им эпохи, который сходит на нет по мере взросления, то в восприятии их поздних преемников ребенок идеален в смысле его будущих деяний на благо общества» [Там же. С. 174].

В русской литературе существует огромная традиция литературы детства и дома. Особенно яркое развитие эта тема получила в XIX веке. Развитие образа детства прочно связано с английской традицией. До середины 1840-х годов почти не появлялись произведения с центральным героем-ребенком, хотя о детстве главных персонажей говорится в «Евгении Онегине» А.С. Пушкина и «Мертвых душах» Н.В. Гоголя.  
 
К середине века ребёнок – основная фигура в прозе писателей разной литературной направленности. Среди них «Деревня» и «Зимний сон» Д. Григоровича, «Бежин луг» И.Тургенева, «Сон Обломова» И. Гончарова, трилогия Л.Толстого «Детство», « Отрочество», « Юность» и другие. 
Выходят переводы и переложения «Тома Джонса» Г. Филдинга, «Джейн Эйр» Ш. Бронте и других. 
Появление темы детства было связано и с усилением автобиографического начала в прозе. Стремление автобиографии проследить развитие, формирование своего «я» с самых истоков смыкалось с воспоминаниями о детстве. Одним из самых читаемых и любимых английских писателей в России XIX века был Чарльз Диккенс. Его романы имели огромный успех у русских людей, писатели часто заимствовали некоторые сюжеты или способы создания образов героев. Романы потрясали своей правдоподобностью, в них поднимались самые актуальные проблемы времени, и поэтому русская литература не могла обойти их стороной, так как в России была схожая общественная ситуация. Но, конечно, главное для русской литературы – это детские образы. 
 
Русские писатели, такие как Я.П.Полонский в «Статуе весны» и Л.Н. Толстой в своей знаменитой трилогии, воспользовались некоторыми способами Диккенса при создании главных героев произведений. 
Они описывают семью мальчиков, среду, в которой герои формируются. Это неотъемлемо в романах английского писателя. Ребёнок показан в самом нежном возрасте 6-10 лет, и это тоже похоже на английского романиста. Но имеются и существенные различия в создании внутреннего мира героев. Диккенс больше интересуется причинами и обстоятельствами, которые влияют на ребёнка, показывает общество, не способное сделать его счастливым. Полонский и Толстой уделяют внимание внутренним переживаниям ребёнка, которые возникают из-за внешних причин. Хотя каждый писатель имеет свои взгляды, принципы и жизненный опыт, всё же в некоторых вопросах они сходятся во мнении. Громова Н. в статье «Дом в центре мира» пишет: « Толстой в образе детства с его нравственной чистотой, бескорыстным интересом к миру видел надежду на возвращение человека в истинное, гармоничное состояние духа». 
Сам Л.Н. Толстой признавал влияние детства на формирование человека. «Счастливая, невозвратимая пора детства! – Как не любить, не лелеять воспоминаний о ней? Воспоминания эти освежают, возвышают мою душу и служат для меня источником лучших наслаждений.  Приведенные слова можно считать доказательством важности детства для каждого писателя, так как не только Толстой с таким вдохновением и любовью говорил о своих детских годах. 
Без Ф.М.Достоевского полного представления об этой теме сложиться не может. Он обращался к теме детства на протяжении всей своей писательской деятельности. Нищие, обездоленные сироты предстают в каждом его романе. В традициях натуральной школы характерной становится тема детского страдания. Мучение детей соотносятся Достоевским со страданиями Иисуса Христа, ребёнок для него – «образ Христов на земле». 
Для Достоевского и Диккенса важность детства заключалась в том, что они понимали, что в детстве формируется характер человека. Поэтому историю своих героев они рассказывают с раннего детства. Для Диккенса семья – это краеугольный камень, на котором должна строиться идеальная общественная система. Чтобы человек стал достойным жителем своей страны, способным на добро, самопожертвование, нужно сделать так, чтобы на первом месте у него стояли вечные человеческие ценности: дом, дружба, любовь. Привить это ребёнку могут только родители, а потом школа. Писатели хотели, чтобы люди поняли, что воспитание ребёнка – это труд. 
Произведения Достоевского и Диккенса имеют большое нравственное значение, их ценность для людей неоспорима. Их объединяло сострадание, переживание за детей, а, следовательно, и за будущую жизнь всего человечества. Они учат нас уважать друг друга, проявлять ответственность перед детьми, чтобы сохранить их доброту, непосредственность и чистоту души.

К концу 19 века в отдельное тематическое направление выделяются рассказы о детях-сиротах, бедняках, маленьких труженниках. Писатели стремятся привлечь внимание к катастрофическому положению детей, погибающих духовно и физически в тисках буржуазно- капиталистического века. Эта тема звучит в произведениях таких писателей, как Мамин-Сибиряк, Чехов, Куприн, Короленко, Серафимович, М. Горький, Л. Андреев. Тема тяжелого детства проникает и в популярные святочные рассказы, либо подчиняясь сентиментальной идее благотворительности, либо опровергая ее (например, рассказ М. Горького «О девочке и мальчике, которые не замерзли» (1894)). Привлекают внимание писателей и психологические проблемы детей, растущих в так называемых «приличных» семьях. Лев Толстой, Чехов, Достоевский, Куприн, Короленко в своих произведениях проводят подробнейший анализ возрастной психологии детей, факторов воспитательного влияния, обстановки, окружающей ребенка.

В русской литературе Серебряного века  детство становится одной из основополагающих тем.  Реалист М. Горький и неореалист Л. Андреев «искали ответ на загадку будущего, исходя из социальных условий детства; они показывали, как «свинцовые мерзости» уходящей в прошлое жизни закаляют детский характер (повесть «Детство» (1913-1914) М. Горького) или губят детскую душу недостижимостью мечты о лучшей жизни (рассказы «Ангелочек» (1899), «Петька на даче» (1899) Л. Андреева)» [Там же. С. 236]. Темам народного страдания и нравственного самоопределения ребенка посвящали свои произведения и другие писатели реалистического направления: П.В. Засодимский, А.И. Свирский, А.С. Серафимович, А.И. Куприн.

В 19-е годы проблема детей-беспризорников, обозначившаяся с началом Первой мировой войны, обострилась до крайности. Есенин одним из первых написал о них (стихотворения «Папиросники» (1923) и «Русь бесприютная» (1924)).

В 30-х годах «пестрота художественных тенденций сменилась единым «социалистическим реализмом» - творческим методом, предполагавшим, что писатель добровольно следует идеологическому канону изображения действительности. Ранний соцреализм исключал тему дореволюционного детства».

«Чем более авторитарной становилась русская культура, тем меньше оставалось места в пространстве образа героя для художественного психологизма и, как следствие, ребенок изображался как маленький взрослый. Образ сводился к безличному знаку, сюжет — к форме действия. Ребенок подобен взрослому во всем, направление его жизни строго параллельно жизненной устремленности взрослого» [Там же. С. 278].

40-50 годы События Великой  Отечественной войны и послевоенное  восстановление страны определили  весь строй жизни и всю культуру  этого времени. Многие поэты создавали  в своих стихах образы детей, лишенных войной детства, страдающих, погибающих от голода и обстрелов. Эти детские образы «становились символами самой жизни, уничтожаемой войной (например, А.Ахматова «Памяти Вали», 1942)» [Там же. С. 388]. В стихах и прозе поздних военных лет часто появляется образ ребенка-мстителя (З. Александрова «Партизан», 1944). Подросток – труженик тыла появился в годы войны прежде всего в поэзии (С. Михалков, А. Барто) В прозе такой образ впервые был создан Л. Пантелеевым. Участие детей в восстановлении хозяйства, разрушенного войной, также находит отражение в творчестве многих писателей. «Труд, семья и школа становятся в послевоенный период ведущими темами» [Там же. С. 389].

Окончательно сформировал литературную традицию, в русле которой разрабатываются представления о детях – участниках, героях и жертвах глобальных цивилизационных процессов А. Приставкин в своей повести «Ночевала тучка золотая» (1987)

 
1.3. Автобиографичность как способ понимания образа ребенка в литературе

Расцвет мемуаристики и автобиографической художественной прозы в середине XIX столетия, обусловленный повышенным вниманием общества к вопросам воспитания и становления внутреннего мира ребёнка, находит воплощение в повестях К.В. Лукашевич «Моё милое детство» и Т.А. Астраковой «Воспитанница»; рассказах О.П. Мартыновой «Субботние вечера», «Дорогая встреча» и Е.И. Зариной «Питомцы». В 1847 году А.Я. Марченко дебютировала двумя рассказами –  «Гувернантка» и «Три вариации на старую тему», объединёнными в книгу под названием «Путевые заметки. Т.Ч.». Автобиографические повести или дают «картины какого-то необыкновенного светлого, радостного счастья» (К.В. Лукашевич), или повествуют о трагических событиях, наложивших неизгладимый отпечаток на внутренний мир ребёнка (Е.И. Зарина, Т.А. Астракова). Имеющие налёт сентиментальной восторженности, они тем не менее подготавливают своеобразную «почву» для расцвета автобиографической прозы  Л.Н. Толстого, С. Т. Аксакова и      Н.Г. Гарина-Михайловского, рассказывая о  психологических нюансах поведения маленьких героев, а также изображая микро–  и макросреду, их окружающую. Испытывая на себе воздействие литературы для взрослых, детская словесность предпочитает не слепо «следовать в её фарватере», а творчески перерабатывать её опыт, ориентируясь на возрастные особенности детского восприятия, а также учитывая педагогическую направленность книг, адресованных подрастающему поколению. 

Качественно новый подход к осмыслению темы детства был осуществлён Л.Н. Толстым в его повести «Детство». Заметим, что  концепция детства в творческом наследии Л.Н. Толстого нашла своё воплощение не только в художественных произведениях писателя, но и в его публицистических статьях и эпистолярном наследии. Несомненно, самым известным произведением Л.Н. Толстого, посвященным процессу становления души ребёнка, является его автобиографическая трилогия «Детство. Отрочество. Юность». В ней Л.Н. Толстой предполагал провести своего героя «в четырёх сферах – чувств, наук, обращения и денежных обстоятельств», показать влияние врождённых наклонностей на развитие его характера.

В качестве предшественников Л. Н. Толстого в развитии темы детства называются «Тристрам Шенди» и «Сентиментальное путешествие» Стерна, «Исповедь» Руссо, «Библиотека моего дяди» Тёпфера и «Давид Копперфильд» Диккенса. Однако и в русской литературе возникает целая «полоса» биографических произведений, приводящая к «Детству» Толстого и «Сну Обломова» Гончарова. Начало автобиографическому описанию детства положено было Н.М. Карамзиным в его неоконченном «Рыцаре нашего времени». Несомненна связь произведений Толстого  с книгой А.И. Герцена «Былое и думы»; своеобразной «жанровой предтечей» (Н.Н. Арденс) «Детства» можно считать пушкинскую «Капитанскую дочку». Среди источников «Детства» Л.Н. Толстого следует также назвать  сказку А. Погорельского «Чёрная курица«, которая, по свидетельству самого писателя, оказала  очень большое влияние на его духовное развитие. История нравственного падения мальчика Алёши дала Толстому богатый материал для исследования психологии  ребёнка, пережившего духовный кризис.