Представление о человеке религии Древней Греции

Богоборчество. Гомеровский  эпос - пример именно художественно-мифологического  мировоззрения. В его центре - жизнь  и история людей. Наряду с мыслью о зависимости людей от богов в эпосе имеются и богоборческие тенденции. Богоборец Диомед ранит Афродиту. Он готов сравняться с богами. Брешь между богами и людьми заполняют герои, полубоги-полулюди. Например, Ахилл - сын царя Пелея и богини Фетиды. Герои смертны. Они живут среди людей и как люди.

Элементы философии. Элементы философии в гомеровском эпос можно усмотреть в деантропоморфизации Океана и Судьбы, в подчинении богов безличной cудьбе, в богоборческих мотивах и в прославлении разумности. Это одно из высших человеческих качеств. Загробная жизнь хуже земной. В Аиде "псюхе" ведет призрачное существование, в Аиде "только тени умерших людей, сознанья лишенные реют" (Од. ХI, 475-476). Ахилл предпочитал бы быть батраком на земле, чем царем в подземелье.

Зелинский считает, что  настоящее понимание древнегреческой  религии доступно лишь человеку верующему. «...Читателя не удивило, что я обращаюсь не просто к интеллигенту, а именно к интеллигенту верующему — умом, сердцем, воспоминанием, все равно? Действительно, как это ни странно, но мне пришлось впервые формулировать правило, которое скоро, надеюсь, станет трюизмом: "Как не может понять греческого искусства человек, лишенный художественного чувства, так не поймет и греческой религии тот, в ком религиозное чувство отсутствует".  Религиозное чувство — это и есть та магическая палочка, которая вздрагивает всякий раз, когда проходишь мимо подлинного золота народной веры, и остается недвижимой перед свинцом и мишурой. У кого она есть, тот легко разберется в лабиринте сказаний и обрядов древней Греции; у кого ее нет, того никакая ученость не вывезет. Устрашающий пример — объемистое сочинение Отто Группе: его полнота поразительна, это одна из настольных книг для всякого исследователя в нашей области. Но в то же время, это — все что угодно, но только не изложение религии: то, что вы у него читаете, никогда ни для кого не могло быть предметом веры. Будучи сам атеистом, автор не чувствует разницы между живым и мертвым также и в том, что идет под ярлыком "греческой религии".

Правда, не менее бесплодна  и другая крайность — изуверство. Кто считает нехристями и нечестивцами всех людей иного вероисповедания, тому лучше не трогать греческой религии. И тут аналогией может служить искусство.

 

 

9. Мифы Древней Греции | Электронная библиотека. etextlib.ru

Мифы Древней  Греции ... Грейвс Роберт. Жанры. Мифы. Легенды. Эпос.

10. http://philosophy.ru Чанышев А.Н. Курс лекций по древней философии: Учеб. пособие для филос. фак. и отделений

ун-тов. - М.: Высш. школа, 1981

Не только человек, лишенный художественного чувства — также и тот, кто односторонне и беззаветно отдался одному какому-нибудь из враждующих направлений, окажется неприспособленным для восприятия произведений греческого резца: кто не признает искусства вне сферы "Монны Иды", тому Пракситель ничего не скажет.

Итак, читатель, мы условились. Возожгите в вашем сердце яркий  светоч религиозного чувства и оставьте дома тусклый фонарь конфессионализма; тогда величавый храм греческой  религии покажет вам свои чудеса. Обожествление природы.

 Основой — быть  может, самой глубокой — религиозного чувства древнего эллина было сознание таинственной жизни окружающей его природы. И не только жизни, но и одухотворенности; и не только одухотворенности, но и божественности. И это — первое, что требует объяснения для современного человека.

Слово "жизнь" следует  понимать не в том смысле, в каком  мы обычно противополагаем "живую" природу, т.е. органический мир животных и растений, "мертвой", т.е. неорганическому  царству минералов. Для греческого сознания мертвой природы не было: она вся была жизнью, вся — духом, вся — божеством. Не только в своих лугах и лесах, в своих родниках и реках — она была божественна также и в колышущейся глади своих морей, и в недвижном безмолвии своих горных пустынь. ( здесь даже более, чем где-либо. Здесь, где нас не отвлекают отдельные жизни рощ и лужаек — здесь сильнее чувствуется Единая жизнь Ее самой, нетленного источника всех этих отдельных жизней, великой матери-Земли. Ей поклоняются среди белых скал; она "Царица гор, ключ жизни вечный, Зевеса матерь самого" (Софокл).»»(11)

4. Эсхатология.

Эсхатология (от др.-греч. εσχατος, "последний"), религиозное учение о "конце света", входящее составной частью во многие религии; эсхатологические мифы - мифы о предстоящем конце мира. В противоположность большей части мифов, повествующих о важнейших событиях прошлого - времени мифологического, эсхатологические мифы содержат пророчества о будущем конце света. 

 

«В Греции мы обнаруживаем два разных, но передающих одну идею мифологических предания:

 

1. теория мировых эпох, включающая миф о «совершенстве первоначальных времен»;
2. учение о циклах.

 
        Гесиод первым описывает последовательную деградацию человечества в течение пяти эпох («Труды»,109-201). Первая эпоха. Золотой век, — при титане Кроносе — была своего рода раем, люди жили долго никогда не старели, и их существование казалось подобным существованию богов. Теория циклов возникает при Гераклите, который имел огромное влияние на учение стоиков о Вечном возвращении. Уже у Эмпедокла наблюдается связь этих двух мифологических тем: мировые эпохи и непрерывный цикл, возрождений и разрушений. Мы не будем обсуждать различные формы, которые эти теории приняли в Греции, особенно под влиянием Востока.

 

 

 

 

 

11.  www.krotov.info. Древнегреческая религия:   Ф.Ф.Зелинский 

Достаточно лишь напомнить, что стоики восприняли от Гераклита идею уничтожения мира огнем (ekpyrosis) и что Платон в «Тимее», в качестве альтернативы приводит уничтожение мира потопом.

 

Эти две катастрофы как  бы ритмически делили весь год. Согласно потерянному тексту Аристотеля (Protept), обе катастрофы произошли во время двух солнцестояний, испепеление огнем — при летнем солнцестоянии, а потоп — при зимнем солнцестоянии.» (Элиаде).

  В мифах о происхождении человека было рассказано следующим образом: что Прометей создал людей или что люди выросли из зубов дракона, что земля родила людей как лучшие из ее плодов именно в Аттике и что первым человеком был Алалкоменей, который вырос у Копаидского озера в Беотии еще до того, как появилась луна. Он давал советы Зевсу, когда тот ссорился с Герой, и воспитывал Афину, когда та была еще совсем девочкой.  Эти люди звались Золотым поколением и поклонялись Крону. Жили они без забот и трудов, питаясь желудями, дикими фруктами и медом, который капал прямо с деревьев, пили овечье и козье молоко, никогда не старели, танцевали и много смеялись. Смерть для них была не более страшна, чем сон. Из них уже никого не осталось, но их духи еще существуют: они стали благостными демонами, дарителями удачи и защитниками справедливости. Затем были люди Серебряного века, которые питались хлебом, тоже имеющим божественное происхождение. Эти люди во всем подчинялись своим матерям и не смели ослушаться их, хотя и жили до ста лет. Они были сварливы и невежественны и никогда не приносили жертвы богам, но хороши уже тем, что не воевали друг с другом. Зевс уничтожил их всех. Затем пришли люди Медного века, ни в чем не схожие с прежними; все они были вооружены медным оружием. Ели мясо и хлеб, любили воевать, были грубы и жестоки. Черная смерть взяла их всех. Четвертыми людьми были тоже люди меди, но от своих предшественников они отличались благородством и добротой, поскольку являлись детьми богов и смертных матерей. Они покрыли себя славой при осаде Фив, во время путешествия аргонавтов и во время Троянской войны. Стали они героями, и «острова населяют Блаженных».Пятыми стали нынешние железные люди, недостойные потомки четвертого поколения. Они ожесточились, стали несправедливыми, злобными, нечестивыми к родителям и лживыми.» (12)

Р. Грейвс так трактовал  это: «Хотя миф о Золотом веке восходит в результате к традиции племенного поклонения пчело - богине, дикость этого периода, предшествовавшего возникновению сельского хозяйства, ко времени Гесиода была уже забыта, осталась лишь одна идеалистическая убежденность, что когда-то люди жили в согласии, как пчелы. Гесиод был крестьянином и имел небольшой надел, а трудная жизнь сделала его мрачным и пессимистичным. Миф о Серебряном веке несет на себе следы матриархата, наподобие тех, которые еще в классическую эпоху существовали среди пиктов и черноморских моссиников, а также среди отдельных племен на Балеарских островах и на побережье залива Сирт. Мужчины все еще считались презренным полом, однако сельское хозяйство уже появилось и войны велись нечасто. Третьим народом были древнейшие эллины: пастухи бронзового века, которые отправляли культ богини и ее сына Посейдона, причем их культовым деревом был ясень. Четвертыми людьми были воины-цари эпохи Микен. Пятыми людьми были дорийцы XII в. до н. э., которые пользовались железными орудиями и уничтожили микенскую цивилизацию.

 

 

 

12. Электронная библиотека. etextlib.ru

Мифы Древней  Греции ... Грейвс Роберт. Жанры. Мифы. Легенды. Эпос.

Алалкоменей — фиктивный персонаж, чье имя является формой мужского рода от Алалкомена — эпитета Афины («Илиада» IV. 8) как покровительницы Беотии. Он насаждал патриархальную догму, будто ни одна женщина, даже богиня, не способна на разумные действия без мужских советов.»(13)

 

5. Предназначение человека и цель его жизни.

 

Начало античной этики  можно, пожалуй, вести от поэмы Гесиода "Труды и дни". Герои Гомера безнравственны. Taм есть лишь одна добродетель - мужество и лишь один порок - трусость. Одиссей не затрудняется в выборе средств. Укоры совести ему неведомы. Он хитер. Свою хитрость Одиссей унаследовал от cвoеro деда Автолика - обманщика и вора. Позднее, в 5 в. до н. э., Одиссей у Софокла в пьесе "Филоктет" - "полный негодяй". Это говорит о развитии к тому времени нравственного сознания эллинов. Такое развитие началось с Гесиода. Именно он выдвигает тезис о том, что человек тем и отличается от животного, что животное не знает, что такое добро и что такое зло, а человек знает. Геспод говорит: Звери... не ведают правды. Людям же правду Кронид даровал - высочайшее благо". Однако происходящее реальном мире противоречит и человеческой природе, и закону Зевса.

У Гесиода резко выражено противоречие между сущим и должным. В сущем ситуация такова, что "нынче ж и сам справедливым я быть меж людьми не желал бы, да заказал бы и сыну". Разрешить это противоречие Гесиод не может. У него ведь даже нет идеи загробного воздаяния. Награда и возмездие возможны только в этом мире. Гесиод рисует образ справедливого государства. Оно процветает. А несправедливое государство гибнет. Также и на уровне человека "под конец посрамит гордеца праведный". Но все это только в долженствовании. Гесиоду остается лишь выразить надежду, что "Зевс не всегда терпеть это будет". Реальный же моральный кодекс Гесиода сводится к норме соблюдения меры. Гесиод учит: "Меру во всем соблюдай и дела свои вовремя делай". Для Гесиода - мелкого собственника-земледельца - это означало соблюдение бережливости, расчет во всем, трудолюбие. Даже отношение с богами Гесиод подчиняет расчету: "Жертвы бессмертным богам приноси, сообразно достатку". Реальный моральный кодекс Гесиода сводится к предписаниям не обижать чужестранца, сирот, старого отца, не прелюбодействовать с женой брата.

Поэма "Труды и дни" пользовалась в Элладе большим успехом. Она сохранилась целиком. Для древних греков она была сокровищницей моральных сентенций и полезных советов. В ней отчетливо выражена психология крестьянина. Таким образом, труды Гесиода несут в себе зачатки социально-философского знания, не являясь лишь пересказом мифов, но собственной интерпретацией устройства мира и общества.

Труд - та общая сфера, где проявляется достоинство  человека, - его arete. У Гомера боги неравно  распределяют arete: одному посылают они  воинские доблести, другому - мудрость в совете, и т.д. Гесиод же обращается ко всем в равной мере. Труд человека рассматривается вместе с его результатами. Подчеркивается и субъективная сторона труда ("не ленись"), и объективная (необходимость обращения к богам). Обе эти стороны берутся как одно целое. Человек относится здесь к земле как к естественному условию своего труда, и так же естественно он осознает себя существом общественным.

 

13. Электронная библиотека. etextlib.ru

Мифы Древней  Греции ... Грейвс Роберт. Жанры. Мифы. Легенды. Эпос.

 

Человек, живущий в  поселении и разделяющий труды  своих соседей, должен, по мысли Гесиода, подчиняться законам (в данном случае речь идет об установлениях, которые  исходят от басилеев), иначе невозможно обеспечить "жизнь сообща".

В «Теогонии»  Гесиода  интересует, как "зародились" земля, небо, море, звезды и т.д. Но он хочет  получить ответ не только на это. Гесиода  интересует, как зародился тот  самый повседневный мир, в котором  земля - это наша земля, "всеобщий приют безопасный", "кормилица стад", небо - "жилище богов всеблаженных" и в то же время "широкое небо над нами", и т.д. Это тот древний и вечно новый мир, в котором живет человек, это дом человеческого бытия, в котором присутствуют также и боги. Как зародился этот мир, включающий богов, и просит рассказать муз Гесиод. Назначение богов в природно-человеческом мире оговорено достаточно ясно: боги - "податели благ". Другая сторона вопроса о происхождении мира и родословной богов относится к разделу богатств и почестей между ними.

Примечательно, что Гесиод, в отличие от Гомера, не обращается к родословной героев. У Гомера знатность происхождения служила  основанием (хотя и подтверждаемым в постоянных сражениях) для получения "богатств и почестей". У Гесиода  же речь идет о родословной богов, и предметом для раздела в качестве "богатств и почестей" выступает сам мир. Обращение к Гомеру показывает, насколько дальше идет Гесиод. У Гомера человек космизирован, но космос этот антропоморфен, боги подобны человеку по внешнему виду, реакциям, и герои ведут свое происхождение от богов. Гесиода уже интересуют не династические связи людей, а родословная богов как владык земли. Тем самым проводится различие двух сфер - людей и богов, и в такой форме впервые утверждается мысль об объективности внешнего мира. Человек является лишь частицей этого не подчиняющегося ему мира. С последним обстоятельством человеку необходимо считаться.