Интеллектуальная составляющая памяти человека

Если присмотреться к графику, то станет очевидно, что он похож на параллелограмм. Поэтому и принцип развития памяти, отражённый на нём, получил название «параллелограмма развития памяти». Его суть заключается в том, что, начиная с дошкольного возраста темп развития запоминания с помощью внешних средств (в данном случае карточек) значительно превышает темп непосредственного запоминания, т.е. график, фиксирующий эффективность запоминания с карточками, имеет более лучшую форму. Напротив, начиная со школьного возраста, повышение показателей внешне непосредственного запоминания идёт быстрее, чем возрастание внешне опосредствованного. Обратим внимание на слово «внешнее». В том-то и дело, что для стороннего наблюдателя дело выглядит так, как будто взрослые пользуются карточками «всё хуже и хуже». Но, по мысли Леонтьева, за внешним пренебрежением к карточкам (внешним средствам запоминания) на фоне всё возрастающей эффективности запоминания стоит скрытый процесс «вращивания» внешнего средства, превращения его во внутренне, психологическое средство. Принцип «параллелограмма запоминания» представляет собой выражение того общего закона, что развитие высших знаковых форм памяти идёт по линии превращения внешне опосредствованного запоминания в запоминание внутренне опосредствованное», - пишет А.Н.Леонтьев.

Таким образом, в ходе становления памяти как высшей психической функции и в онтогенезе, и в социогенезе память становится, во-первых, опосредствованной различными знаковыми системами (прежде всего речью), во-вторых, произвольной и сознательно регулируемой. Человек перестаёт подчиняться своей несовершенной памяти, а начинает управлять ею, организовывать процесс запоминания и воспоминания, структурировать запоминаемые содержания.

Эмоциональный компонент памяти. Память и стресс.

Эмоции оказывают значительное влияние на процессы памяти. Преимущество, как при фиксации, так и при воспроизведении отдаётся позитивно эмоционально окрашенным событиям. Например, представители психоанализа придерживаются мнения, что неприятные воспоминания, связанные с психологической травмой, с трудом проникают в сознание, в то время как приятные не встречают на своём пути никаких преград. В литературе (не только психоаналитической) встречается множество описаний забывания травмирующих фрагментов прошлого опыта. В классической работе представителя французской социологической школы П.Жане описан случай некой Ирен, которая была настолько потрясена смертью матери, что в течение долгого времени не могла вспомнить это событие и отказывалась признать, что её матери больше нет в живых.

Сторонники эволюционных идей считают, что логика биологического развития человеческого вида диктует иную точку зрения: негативный опыт должен запоминаться лучше, так как он представляется более важным для адаптации организма в агрессивной среде. Чтобы справиться с угрозой, необходимо понять её источники и возможные последствия, другими словами, максимально полно переработать тревожную информацию и сохранить её для последующего использования в аналогичных случаях. Теория мобилизации-минимизации С.Тейлора (S.Taylor, 1991) утверждает, что опасные стимулы вызывают самую глубокую когнитивную переработку и наиболее надёжно отпечатываются в памяти. Однажды столкнувшись с негативным опытом, человек пытается путём внутреннего повторения максимально достигнуть полного осмысления ситуации, разрешить проблему, чтобы быть подготовленным к дальнейшему противодействию обстоятельствам, и поэтому хорошо запоминает его (Е.Клингер, П.Барда, М.Максейнер – E.Klinger, P.Barda, M.Maxeiner, 1980). Среди советских психологов аналогично рассуждал П.П.Блонский.

Ещё одним важным фактором, определяющим эффективность воспроизведения следов памяти, является не знак эмоции как таковой (в момент фиксации или при актуализации), а совпадение состояний запечатления и воспоминания. В состоянии грусти нам легче вспомнить печальные события, а в приподнятом настроении – радостные. Этот эффект получил название «конгруэнтности настроения» (от лат. congruens – совпадающий).

Важно также, что эмоциональное состояние имеет просто как частный вид общей активации организма. В эксперименте Беддели (1990) у испытуемых вырабатывались ассоциации на нейтральные и эмоционально насыщенные слова. Половину группы опрашивали сразу же после завершения процедуры заучивания, а вторую – спустя четыре недели. В первом случае преимущество принадлежало нейтральным словам, что, казалось бы, подтверждало гипотезу вытеснения эмоционально окрашенной информации. Однако во втором случае лучше вспоминались эмоционально насыщенные слова. Полученные результаты позволили автору предположить, что высокий уровень активации способствует прочности закрепления следа памяти, но на ранних стадиях затрудняет воспроизведение.

Выше речь шла об общей активации организма в нормальных условиях. В случаях же повышенного возбуждения, следы памяти разрушаются. По данным психологов, работающих в сфере криминалистики, около половины преступников не могут сколько-нибудь точно припомнить момент совершения преступления. То же и происходит и с жертвами насилия. Э.Лофтус был описан «эффект оружия». Испытуемые приглашались для проведения исследования в лабораторию. Возле двери стояла скамейка, на которую их просили присесть и подождать несколько минут до тех пор, пока всё будет готово к проведению эксперимента. Представители одной группы испытуемых слышали, как за дверью идёт обсуждение неполадок в компьютере, потом дверь открывалась, из неё выходил человек с каким-то прибором в руках, здоровался и удалялся. Другая группа слышала, как из-за двери доносился шум борьбы, крики и стоны. Потом дверь распахивалась, и из неё выскакивал человек с огромным окровавленным ножом в руках (конечно, это была всего лишь краска). Впоследствии представителей обеих групп просили, как можно подробнее вспомнить, что они видели. Группа, пережившая стресс, т.е. те, кто повстречался с актёром – «преступником», могли воспроизвести значительно меньше деталей события и ошибались при опознании виденного человека, так как их внимание было полностью сконцентрировано на «оружии». По мнению Лофтус, эффект оружия препятствует эффективному опознанию преступников жертвами преступлений.

Таким образом, можно утверждать, что сильный стресс ведёт к нарушению работы памяти, что эмоционально окрашенные события запоминаются в целом лучше, чем нейтральные, и что при спонтанном воспоминании некоторое преимущество имеет информация, связанная с положительно окрашенными эмоциями.

Мотивационный компонент памяти.

Механизмы мотивационно обусловленного забывания в психоанализе. Зигмунд Фрейд предположил, что наряду с простым забыванием, зависящим от времени, значительную роль в психической жизни человека играет забывание, имеющее мотивационно обусловленную природу. Он считал, что мы забываем нечто в том случае, если на самом деле не хотим это помнить. Своё положение Фрейд иллюстрирует многочисленными примерами из обыденной жизни. Он приводит и случай, происшедший с ним самим. Однажды знакомая Фрейда попросила его купить шкатулку для хранения документов. Фрейд охотно взялся исполнить поручение, так как был уверен, что знает, где в городе продают нужный тип шкатулки. Он вышел из дома в приподнятом настроении, однако спустя некоторое время обнаружил, что не может найти искомый магазин. В смятении вернувшись домой, он открыл городской справочник и там нашёл адрес магазина. Оказалось, что лавка располагалась в том же доме, где живёт некий господин, с которым Фрейд как раз недавно поссорился. Таким образом, Фрейд, не отдавая себе в этом отчёта, старался избежать случайной встречи с неприятным знакомым. По сути, он не хотел идти туда, но феноменально «забыл дорогу».

Согласно модели Фрейда, содержание памяти может быть вытеснено в область бессознательного («забытого») по двум причинам:

1. Это происходит, когда воспоминание несёт в себе травматический опыт.
2. Вытеснение имеет место, когда содержание воспоминания само по себе нейтрально, но не может быть ассоциативно связано с иным, травмирующим содержанием.

Исходя из данной теоретической посылки, Фрейд пытался истолковать, почему он трижды забывал купить в писчебумажном магазине свой любимый сорт бумаги (по-немецки fliesspapier). В результате анализа он пришёл к выводу, что данное слово также созвучно с фамилией неприятного для него человека (Dr. Fliess) и посему было вытеснено и, как следствие, забыто.

Исследования мотивационно обусловленного запоминания и забывания в гештальтпсихологии. В гештальтпсихологии воспроизведение содержания памяти связывается с тем, как относится вспоминаемое событие к потребности, возникшей в данный момент. Актуальная в настоящий момент потребность представляет собой силу, удерживающую объект в плане сознания. Исходя из этого понимания предполагается, что доступным для воспроизведения будет то воспоминание, которое относится к цели, реализуемой человеком в данный момент. Остальные, нейтральные к актуальной потребности содержания будут с трудом извлекаться из памяти. Для проверки данной гипотезы было предпринято два критических экспериментальных исследования.

Б.В.Зейгарник изучала воспроизведение воспоминаний о завершенных действиях. Испытуемые получали ряд заданий, которые требовалось выполнить как можно быстрее и лучше. В момент наибольшей вовлечённости испытуемых в задание, когда они уже почти достигли конечного результата, часть заданий прерывалась экспериментатором. После завершения экспериментальной серии испытуемых неожиданно спрашивали, какие из заданий они запомнили. Было выяснено, что незавершённые (прерванные) задания воспроизводились почти в два раза лучше, чем завершённые. Данный эффект был назван «эффектом Зейгарник» (ещё его называют эффектом незаконченного действия) и подтверждал исходную гипотезу о связи напряжённого состояния психологического поля (потребность довести решение до конца) и продуктивности актуализации воспоминания. Если цель была достигнута и, следовательно, мотивационное напряжение снято, то испытуемые не воспроизводили содержание выполненного задания.

На аналогичных теоретических основаниях Г.В.Биренбаум изучала воспроизведение намерений к действию. Испытуемым предлагался ряд математических задач, каждая из которых была напечатана на отдельном листе бумаги. По мере решения задач испытуемые должны были ставить свою подпись внизу каждого листа. После выполнения нескольких заданий делалась пауза, которая заполнялась отвлекающими заданиями, потом испытуемые продолжали прерванную работу. Большинство испытуемых после прерывания забывали подписать первые два листа с решёнными заданиями, но потом вспоминали о своём намерении и вновь начинали подписывать листы. Полученные данные интерпретируются как подтверждение гипотезы, так как  намерение сохранялось лишь до тех пор, пока было включено в целостную систему действий (решение задачи + подпись), и забывалось в результате нарушения этой целостности. При «оживлении» психологического поля, соответствующего сложившейся последовательности действий, его составляющие «включались» не одновременно – сначала основной компонент (решение задачи) и лишь с отсрочкой дополнительный (подпись).

Кроме того, был описан эффект замещающего выполнения намерения. В том случае, когда основным заданием для испытуемых становилось изображение собственной монограммы, они не сохраняли намерение ставить подпись внизу листа. Объяснение было следующим: схожее задание (монограмма – почти то же самое, что и подпись) способно частично разрядить целевую напряжённость, так что после выполнения основного задания сила напряжения потребности оказывалась недостаточной для удержания намерения выполнить дополнительную процедуру подписи.

Проблема произвольной регуляции памяти.

Французский философ Анри Бергсон выделил два принципиально различных типа памяти – «память тела» (или «память-привычка») и «память тела» (или «память спонтанная»). Первый тип памяти направлен на выработку двигательных навыков (в том числе и речевых) и достигается повторением, в то время как второй фиксирует единичные события прошлого и представляет собой яркие образы – воспоминания. Память-привычка произвольна, но часто искажает запечатленную с её помощью информацию, а спонтанная память не подчиняется волевым усилиям, но при этом сохраняет точные «слепки» реальных событий.

Деятельностная интерпретация проблемы произвольной регуляции памяти. Проблематика соотношения эффективности произвольной и непроизвольной памяти в зависимости от мотивации получила оригинальное развитие в деятельностном подходе.

В исследовании З.М.Истоминой было показано, что эффективность произвольного запоминания во многом зависит от возраста. По её данным, произвольная память у детей начинает формироваться к пяти-шести годам, когда происходит выделение особого рода действий, соответствующих целям «запомнить» и «припомнить». У детей более младшего возраста произвольное запоминание не эффективно, а имеет место в основном непроизвольное запоминание, которое возникает как побочный продукт иной целенаправленной деятельности.

 Воспитанников  детского сада просили заучить  ряд слов. Уровень заучивания  оказывался крайне низок. Потом  им предлагали сыграть в игру  «магазин», в которой те же  самые слова, что предъявлялись  им ранее, представляли в качестве списка покупок. Таким образом, мнемическая задача встраивалась в игровую деятельность. При такой организации процесса запоминания, когда само по себе заучивание слов становилось действием, подчинёнными более широкой деятельности игры, дети намного лучше справлялись с заданием.

У взрослых произвольное запоминание более продуктивно, чем у детей. Взрослым чаще всего удаётся сознательно контролировать, что и как они запоминают. Причём сознательная цель запомнить позволяет им осуществлять особые мнемические действия, связанные с воспроизведением образа искомого объекта. Так, один из известных отечественных исследователей памяти А.А.Смирнов ссылается на случай, описанный сербским учёным начала XX в. Родославлевичем. В одном из его опытов испытуемый, плохо владевший сербским языком и вследствие этого не разобравшийся в инструкции, около пятидесяти раз повторял вслух ряд бессмысленных слогов. При этом запоминание не наблюдалось. Когда же ему разъяснили, что список надо именно заучить, а не просто повторять, он справился с задачей с шестого раза. Хорошо известно, что экспериментаторы плохо помнят стимульный материал, который предъявляют своим испытуемым, хотя многократно повторяют его. Сам А.А.Смирнов предлагал школьникам заучивать по два равных отрывка текста. При этом сообщалось, что один они должны будут воспроизвести на следующий день, а второй – через две недели. На самом деле опрос проводился через неделю. Цель запомнить на определённый срок (надолго ли ненадолго) оказала значительное влияние на то, насколько полно и точно школьники смогли воспроизвести оба текста.