Приоритеты и проблемы внешней политики России

В вопросах размещения третьего позиционного района американской ПРО в Европе у России тоже открываются новые возможности. Причем не столько в плане жесткого противодействия, сколько в «растворении» этой проблемы в более широком контексте «перезагружаемых» российско-американских отношений.

В случае успеха «перезагрузки» в отношениях России и США могут открыться определенные перспективы и для укрепления режимов контроля над ядерными вооружениями и нераспространения. Это могло бы компенсировать недостаточность военно-технических ресурсов, которыми располагает сейчас Россия.

Россия обладает значительным потенциалом влияния на политику США в отношении Ирана, используя, например, право вето в Совете Безопасности ООН. Этот инструмент влияния используется достаточно гибко. В то же время сохранение за Россией статуса важного игрока в иранском вопросе во многом зависит от способности Москвы оказать влияние на поведение Ирана. России придется прибегнуть к беспрецедентному дипломатическому маневрированию с тем, чтобы не только сохранить свое влияние, но и показать Ирану, что доверие со стороны России является для него жизненно необходимым. В случае общего улучшения российско-американских отношений взаимодействие с США по данной проблеме может быть встроено в их новый контекст.

Политика России в отношении сохраняющейся нестабильности в Афганистане (прежде всего борьба с наркотрафиком) достаточно оптимальна, особенно с учетом ограниченных ресурсов для оказания непосредственного влияния. Потенциал дальнейшей оптимизации этой политики связан с укреплением сотрудничества с Афганистаном и странами ШОС и ОДКБ по пресечению незаконного оборота наркотиков и реконструкции афганской экономики и социальной сферы.

На направлении взаимодействий в формате БРИК в 2008-м -- начале 2009 года Россия достаточно эффективно использовала свои далеко не безграничные ресурсы, особенно с учетом обстоятельств мирового кризиса. Как перспективы, так и ограничители в продвижении проекта БРИК могут проясниться по результатам первого саммита «четверки» летом 2009 года. См.: Соловьев Э. Г., Смирнов А. Н. Международный имидж современной России: дефицит привлекательности или дефицит идей? // Полис. 2008. № 5. С. 56.

Активизация сотрудничества на латиноамериканском направлении в рассматриваемый период стала во многом неожиданным прорывом в российской внешней политике. Тем не менее иногда проводимая прямая параллель с активностью США и Запада на постсоветском пространстве вряд ли уместна. Россия может быть востребована рядом латиноамериканских государств как дополнительный ресурс в их отношениях с США. Однако Россия не может стать для этих стран ни ключевым экономическим партнером, ни военным союзником, ни цивилизационной моделью, ни центром притяжения в той степени, в какой США и Европа являются для стран ЦВЕ и в меньшей, но все возрастающей степени -- для ряда государств СНГ. Причина этого заключается не только в географической отдаленности, но и в ограниченном пакете ресурсов, которым располагает внешняя политика России (не в последнюю очередь -- ее низкая «мягкая сила»).

В целом как результаты анкетного опроса и углубленных экспертных интервью, так и анализ ключевых современных международных процессов с российским участием свидетельствуют о наличии у России достаточно значительных ресурсов международного влияния. Вместе с тем их структура отличается несбалансированностью. Наиболее значимые ресурсы связаны преимущественно с сырьевыми запасами, наличием ядерного оружия, статусом постоянного члена в Совете Безопасности ООН, тогда как потенциал «мягкой силы», включая привлекательность России для стран ближнего и дальнего зарубежья, ее экономические и технологические ресурсы явно недостаточны. Некоторые ресурсы влияния (например, военно-технические) сокращаются. Наблюдаются определенные дисбалансы между имеющимися ресурсами и достигнутыми внешнеполитическими результатами. Так, на приоритетных международных направлениях, где у России имеется значительный потенциал влияния (например, в отношениях со странами СНГ), эффективность его использования зачастую оказывается недостаточно высокой. С одной стороны, это может говорить о том, что потенциал международного влияния России используется не в полном объеме. Но с другой стороны, нужно принимать во внимание, что именно на этих приоритетных направлениях российская внешняя политика сталкивается с очень серьезным противодействием других игроков.

При этом российская внешняя политика в рассматриваемый период показала достаточно высокую эффективность как раз там, где имеющиеся ресурсы влияния незначительны. В каких-то случаях это может быть связано с отсутствием сколько-нибудь значительных противодействий со стороны ведущих мировых контрагентов. Здесь Россия, условно говоря, в состоянии оперативно заполнить открывающиеся международные «ниши».

В сложившихся условиях особое значение приобретают политико-дипломатические ресурсы международного влияния и их эффективное использование. Ключевое значение здесь имеют неординарные политические решения и умелые дипломатические действия, которые способны компенсировать недостатки иных ресурсов международного влияния.

Следует особо подчеркнуть, что период 2000-х гг., не столько несмотря, сколько как раз благодаря своему острому кризисному характеру и общей ситуации неопределенности, открыл для внешней политики России целый ряд новых возможностей, которые, по всей видимости, сохранятся и в ближайшем будущем. Не только Россия, но и весь мир в целом фактически оказались в своеобразной точке бифуркации, из которой возможны различные траектории движения. Они, разумеется, зависят от объективно складывающихся рамок и условий мирового развития, но во многом также и от политических решений и предпринимаемых участниками мировой политики конкретных внешнеполитических действий.

Преемственность внешнеполитического курса России проявляется в стратегической установке на то, чтобы преодолеть негативные для России последствия возникшей после окончания холодной войны международной ситуации и занять в мире новое самостоятельное положениеравенства с другими ведущими державами и силами. При этом значительно возросли и степень неопределенности, и возможность непредвиденных цепных реакций, в том числе от единичных действий, и многовариантность решений со стороны тех стран, которые для российской внешней политики наиболее приоритетны (характерный пример -- усиливающаяся «дивергенция» политических и иных траекторий на постсоветском пространстве). В процессах и усилиях по переформатированию международной структуры, формированию новых международных механизмов и институтов возможен и необходим широкий диалог и кооперация. Нынешний кризис международной структуры, как ни парадоксально, может сделать ее более пластичной. В этих условиях возможны неожиданные прорывные решения, которые способны оказать существенное влияние на выстраивание новых контуров мирового порядка.

Форс-мажоры мировой политики 2000-х года в чем-то даже расширили поле для политико-дипломатического маневрирования России. В условиях высокой неопределенности особенно востребованы предельно конкретные и детально проработанные инициативы, которые могли бы получить поддержку новых, все более самостоятельных и влиятельных игроков на международной арене и которые сложно было бы игнорировать западным партнерам России. Участие в формировании институтов и практик нового, «посткризисного», мира, конечно, не решит автоматически всех проблем, связанных с амбициями России занять положение самостоятельного и равноправного международного субъекта, интересы и позиции которого нельзя не учитывать. Однако в этих новых условиях Россия в состоянии существенно повысить свое влияние и переопределить свое место и роль в мире, предложить новую повестку дня на основе открывающихся возможностей для международной кооперации и подкрепить ее своими ресурсами. См.: Мельков С. Вооруженный конфликт в Южной Осетии глазами политолога // Власть. 2008. № 10. С. 41.

Таким образом, в данном разделе своей работе мы выявили специфику понятия международной политики и раскрыли роль России в системе ее внешней политики на современном этапе своего развития.

Глава 2. Приоритеты и проблемы внешней политики России.

2.1 Основные приоритеты  международной и внешней политики  РФ.

После обвала девяностых годов XX века в начале века нынешнего начался быстрый взлет внешнеполитического веса нашего государства. Он был связан с новым энергичным президентом, заявленным курсом на глубокие реформы, появлением элементов управляемости после хаоса предыдущих лет. Помог нефтяной фактор - начавшийся быстрый рост цен на нефть. И, главное, Россия стала восприниматься как поднимающаяся держава, с которой придется больше считаться.

Укреплению позиций Российской Федерации способствовали и многие объективные факторы, а также изменение подходов нашей дипломатии ко многим международным проблемам:

1) Выросло значение энергетического  потенциала страны на фоне  роста мировых потребностей и  растущей нестабильности «расширенного  Ближнего Востока».

2) Сохранял значение фактор  ядерной мощи России, а также  место постоянного члена СБ ООН.

3) Несмотря на ослабление  наших вооруженных сил в конце XX века, они продолжали оставаться  важным инструментом по укреплению  стабильности в мире, где военная  мощь снова стала играть важную  роль. Армии всех остальных стран, кроме США, уступают российским.

4) Существенную роль сыграло  и присоединение России к антитеррористической  коалиции. Мы серьезно помогли  в Афганистане и Центральной  Азии.

Началось постепенное сближение России с Евросоюзом, что стало продолжением формирования нашей внешнеполитической концепции, направленной на первостепенное сближение с Европой при многовекторной политике и специальных отношениях с США.

Одновременно проявили себя и новые негативные моменты. При этом главные сложности проистекали из кардинальных изменений внешней среды. Нарастала непредсказуемость мировой политики, активизация участия в ней стран мусульманского мира. Традиционную дипломатию стало проводить все сложнее. Старые демократии в своей политике начали терять моральные ориентиры. Упоенные собственной мощью и уверенные в наступившей «однополярности» международных отношений, Соединенные Штаты встали на путь проведения односторонней, часто непродуманной внешнеполитической линии. Такая политика, как теперь всем очевидно, потерпела крах - достаточно вспомнить о нынешней ситуации в Ираке. Евросоюз, после вступления в него все новых государств и провала референдумов в Голландии и Франции по проекту общеевропейской конституции, вступил в глубочайший кризис за всю свою историю. С ЕС стало труднее вести конструктивный диалог.

Исходя из анализа международной ситуации, в 2000 г. была впервые четко сформулирована Концепция внешней политики Российской Федерации. Возможно, тогда могло кому-то показаться, что выбор в пользу умеренной политики и многосторонней дипломатии наша страна делает с позиции слабости. Однако и окрепнув, обретя уверенность в себе, мы не отказываемся от основополагающих принципов нашей внешней политики - прагматизма, многовекторности, последовательного, но без скатывания к конфронтации, продвижения национальных интересов. Мы также настаиваем на безальтернативности укрепления коллективных начал в международных отношениях. Такая политика получает все большее признание, ее основы находят все более широкое распространение во внешнеполитической практике других государств, в том числе ведущих держав мира, растет роль российского фактора в международных делах.

Естественно, мы стремимся продвигать свои национальные интересы, которые, к слову, не отделяем от интересов мирового сообщества и строим свою внешнеполитическую работу так, чтобы наша страна воспринималась в мире как надежный предсказуемый союзник, партнер в противодействии угрозам и вызовам XXI века. Это и международный терроризм, и наркотрафик, организованная преступность, распространение оружия массового поражения, эпидемии, бедность и в целом проблемы развития.

Нельзя не сказать о том, что в современном, быстро меняющемся мире международные отношения находятся в переходном состоянии. И в этом процессе определенно прослеживается желание отдельных государств обеспечить свое главенство при любом новом миропорядке. В нынешних условиях такой подход - очевидная утопия. Его корни лежат в одном из мифов, возникших после окончания «холодной войны» - мифе о «победителях и побежденных». Комплекс «победителей» - не просто психологическая проблема. Он все чаще проявляется в практических вопросах мировой политики, когда предлагаемые методы их решения опираются не на объективный анализ ситуации, не на общие принципы международного права, а на «политическую целесообразность» в собственном понимании. В соответствии с подобной логикой получается, например, что можно добиваться независимости одной бывшей автономии и требовать отказа в этом другим.

Россия не может сотрудничать на основе такого взгляда на мир. Наши критерии сотрудничества - общие для всех партнеров, включая страны СНГ, Китай и Индию, США и Европу, другие ведущие государства мира. Это -полное равноправие и взаимодействие с самого начала, то есть совместный анализ угроз, совместная выработка решений и совместная же их реализация. Россия из собственной истории хорошо помнит увлечение навязчивыми идеями изменения мира и категорически против реализации выдвигаемых сегодня аналогичных проектов, как бы они ни назывались - повсеместное продвижение свободы и демократии или «преобразовательная дипломатия». Мир переживает глубокую трансформацию, все больше стран ищут свои пути подключения к пространству демократии, но форсировать этот процесс было бы безответственным. Мы делаем выбор в пользу адаптации своих внешнеполитических устремлений, равно как и внутреннего развития, к условиям глобализации, которая и так порождает слишком много проблем, чтобы искусственно создавать новые. В этом одно из коренных различий между внешнеполитической философией Москвы и подходами некоторых западных столиц. Стрельцова Я. Р. Европейский взгляд на внешнюю политику России // Полис. 2008. № 6. С. 23.

Россия не претендует на какие-то особые права в международных отношениях. Но у нас нет оснований и быть в роли ведомого. Полное равноправие, в том числе в анализе угроз и принятии решений, - это необходимый минимум. Особенность внешней политики России заключается еще и в том, что, пожалуй, впервые в своей истории мы начинаем в полном объеме отстаивать свои национальные интересы, используя все свои конкурентные преимущества. У нас сегодня достаточно ресурсов, чтобы одновременно решать ключевые для страны задачи перевооружения экономики, преодоления накопившихся социальных проблем, модернизации Вооруженных сил, укрепления инструментов внешней политики, поддержки российского бизнеса на мировых рынках.