Межкультурные различия в выражении эмоций

Межкультурные различия в выражении  эмоций.

Исследования поведения  людей, принадлежащих к разным культурам, обнаружили, что в сфере выражения  эмоций встречаются как универсальные  типы реакций, так и специфические  для отдельных исследовавшихся  культур. Это можно проиллюстрировать  данными Кляйнберга (1938), который  провел анализ китайской литературы с точки зрения описания выражения  эмоций.

Он установил, что для  описания страха, например, используются следующие выражения: «Все дрожали, а их лица были цвета глины»; «Волосы  стали дыбом, и по телу побежали мурашки»; «Холодный пот покрыл его тело; он беспрерывно дрожал»; «Ее ноги будто приросли к земле; она готова была кричать, но уста ее были немы».

Все приведенные здесь  описания вполне понятны европейцу, что указывает на сходство выражения  страха в разных культурах. Для описания гнева используются такие выражения: «Он заскрежетал зубами, стирая их в порошок»; «Его глаза широко раскрылись и стали круглыми» (что у нас  означает, скорее, удивление или  страх); «Был так разгневан, что несколько  раз лишался чувств». У нас, скорее, сказали бы «лишился чувств от потрясения»  или «лишился чувств от страха».

Такое выражение, как «высунул язык», означает удивление, «потирал ухо  и щеку» — удовлетворение, тогда  как «хлопнул в ладоши» — беспокойство или неудовлетворение. Китаянка постукивает  пальцем по затылку своего ребенка, выражая таким способом неудовлетворение, и потирает пальцем щеку, вместо того чтобы сказать «стыдно».

Таким образом, принимая во внимание те формы выражения эмоций, описания которых встречаются в художественной литературе разных культур, можно отметить, что язык эмоций содержит как общие  элементы, сходные для разных культур, так и элементы специфические  для определенных культур.

Слезы являются почти универсальным  признаком печали. Однако нормы культуры оказывают влияние на эти формы  реакций, определяя, когда, каким образом  и как долго следует плакать. Так, в Черногории на погребальной церемонии  женщины и мужчины должны плакать  в разное время. Мексиканские индейцы  плачут во время некоторых религиозных  церемоний, а после их завершения возвращаются к типичному для  них радостному настроению.

Андаманцы, например, плачут при встрече с людьми, которых  они давно не видели, а также  после установления мира между воюющими сторонами; родственники, не видевшиеся несколько педель или месяцев, при  встрече обнимаются, усаживаются  рядом и обливаются слезами.

Смех является довольно распространенным признаком радости и удовлетворения. Нередко с помощью смеха выражается также презрение и насмешливое  отношение. В Китае смех может  означать гнев, а в более давние времена он был также формой поведения, предписываемой слуге, который, например, сообщал господину о своем  несчастье с улыбкой, чтобы уменьшить  значение несчастья и не беспокоить им почтенное лицо.

В Японии проявление печали и боли в присутствии лиц более  высокого положения рассматривалось  как демонстрация неуважения. Поэтому  человек, которому делается выговор, должен улыбаться, однако следует помнить, что смех, при котором обнажаются задние зубы, также является оскорбительным для вышестоящего лица.

В некоторых приведенных  примерах смех является формой, предписываемой нормами культуры, чтобы скрыть отрицательные  эмоции. Такую же функцию смех может  выполнять и в нашей культуре; так, у детей смех довольно часто  бывает реакцией на ситуацию, вызывающую отрицательные эмоции.

Более значительные различия наблюдаются в выражении радости. Так, например, на Таити для выражении  радости люди иногда причиняют себе боль. Уилсон приводит пример старой женщины, которая, неожиданно встретив сына, от радости исцарапала себя до крови. Подобные формы проявления радости наблюдались  среди аборигенов Австралии.

И все же самой распространенной формой выражения радости является смех. Рассматривая отдельные эмоции и разные формы их выражения, можно  заметить, что некоторые из них  понятны людям разных культур, тогда  как другие можно понять только в  рамках определенной культуры. Это  различие, как предполагает Кляйнберг, отчасти связано с тем, что  эмоции различаются своими социальными  функциями.

Некоторые эмоции, например гнев, любовь, заинтересованность, презрение, явно направлены на окружающих и являются формой взаимодействия между человеком и его социальной средой. Другие же (например, «страх, печаль) имеют более эгоцентрический характер, и являются ответом на то, что произошло с человеком.

Правда и эгоцентрические  эмоции имеют социальное значение (люди, например, хотят показать, что они  печалятся из-за чужого несчастья, что  кого-то боятся), но это является их вторичной функцией. Все, что касается отношений между людьми, как правило, предполагает четкие нормы, обязательные для всех членов данной культуры, поэтому  эмоции, направленные на других в большей  степени, чем эгоцентрические эмоции, подвержены влиянию культуры.

Понятно, что эмоции направленные на окружающих, характеризуются более  значительными межкультурными различиями. Эгоцентрические эмоции, поскольку  они выполняют функцию передачи информации о личных отношениях, также  подвергаются регулирующему влиянию  культуры. Таким образом, обычной  реакцией в состоянии печали является плач, но особые правила устанавливают, при каких обстоятельствах, в  какой степени и как долго  можно плакать.

Обычным проявлением удовлетворения является смех, но особые правила определяют, когда и каким образом можно  смеяться.