Кризис европейской культуры

Содержание

Введение

Проблема кризиса  культуры — одна из ведущих в философской и культурологической мысли ХХ века. Проблематика кризиса культуры была порождена теми изменениями в жизни европейского общества, которое оно претерпело в конце ХIХ — начале ХХ века. Атмосфера глобального кризиса, охватившего все сферы европейского общества, обострила ряд противоречий. Экономическая нестабильность, растерянность и отчаяние перед лицом общественных катастроф, упадок традиционных ценностей, падение веры в науку, в рациональное постижение мира и другие черты кризисного состояния, породившие страшное смятение Духа.

Однако наибольший вклад в осмысление проблемы кризиса  культуры внес ХХ век. Пожалуй, в европейской  философской мысли нет ни одного серьезного исследователя, который  в той или иной степени не коснулся бы этой темы: О. Шпенглер и А. Тойнби, Х. Ортега-и-Гассет и Й. Хейзинга, П. А. Сорокин и Н. А. Бердяев, Г. Гессе и И. А. Ильин, П. Тиллих и Э. Фромм, К. Ясперс и Г. Маркузе, А. С. Арсеньев и А. Назаретян.

Нет единства среди  мыслителей в оценке показателей  кризисного состояния социокультурной системы. Если для Ж. — Ж. Руссо такими показателями были широкое распространение развращающих душу человека наук и искусств и потеря его природного начала, то для О. Шпенглера критериями кризиса культуры являются появление «кочевников больших городов», торжество техники и рационализированного мышления, нарушение эмоциональных контактов между людьми. Если для А. Тойнби показателями неблагополучия в сфере культуры являются утрата ею самодетерминации, нарастание конфликтогенности в обществе в результате усиливающихся внешних и внутренних вызовов, появление агрессивной пролетарской массы, то для Ф. Ницше такими кризисными маркерами выступает нарастание декадентских тенденций в искусстве, широкое распространение девиаций, деградация и невероятная убыль достоинства человека в его собственных глазах.

1. Феномен кризиса европейской культуры и его признаки

Феномен кризиса, в культуре также рассматривал в  своей книге «Закат Европы» О. Шпенглер. Гибель Запада, подобная гибели античности, стала для немецкого философа темой, которая заключает в себе все великие вопросы бытия. По мнению Шпенглера, дух Запада был попросту отождествлен со смыслом мира. Великие мыслители возвели духовную нищету в метафизическую добродетель.

В качестве примера  кризиса в культуре Шпенглер приводит гибель Запада, которую он рассматривает как проблему цивилизации. Всякая культура имеет свою цивилизацию. «Цивилизация есть завершение. Она следует за культурой, как ставшее за становлением, как смерть за жизнью, как окоченение за развитием, как духовная старость и каменный и окаменяющий мировой город за господством земли и детством души, получившими выражение, например, в дорическом и готическом стилях. Она неотвратимый конец; к ней приходят с глубокой внутренней необходимостью все культуры».

Кризис культуры, по Шпенглеру, — это простое вхождение  ее процветания в заключительную цивилизационную стадию. Вот почему римляне были варварами, не начавшими  великий подъем культуры, а завершившими его. «Бездушные, без всякой способности  к философии и искусству, с животными инстинктами, с исключительной погоней за материальным успехом, римляне стоят на границе между эллинской культурой и ничем».

Согласно Шпенглеру, кризис не есть стадия перед новым  процветанием, он — завершение цикла, окончательное угасание культуры. В его трактовке переход от культуры к цивилизации в античном мире осуществлялся в IV в., а на Западе в XIX в. Все великие конфликты миросозерцания, политики, искусства, науки, чувства происходят под знаком противоположности культуры и цивилизации. Дух денег проникает во все исторические формы народного бытия, и даже захватывает искусство.

Можно сказать  вслед за Шпенглером, что наличие  кризисов — это закон всемирной  истории. Задача исследователя состоит  в том, чтобы за суммой внешних фактов отыскать неукоснительную закономерность. Кризис, стало быть, это не констелляция случайных обстоятельств, зависящих от национальных настроений, личных влияний и экономических тенденций. «На великий кризис, — отмечает Шпенглер, — указывает несметное множество страстно дебатируемых вопросов и взглядов, которые высказываются в тысячах книг и заявлений, но всегда остаются разрозненными, разобщенными и приуроченными к ограниченному углу зрения специальной области, ввиду чего возбуждают, тяготят, но не могут быть устранены. Сами они известны, но мало известна их тождественность».

Когда возникает  кризис в культуре? Шпенглер считает, что он наступает тогда, когда  ее душа осуществит всю совокупность своих возможностей, в виде народов, языков, религиозных учений, искусств, государств и наук. Вследствие этого культура вновь возвращается в объятия первобытной души.

Протекание культуры неверно представлять как плавный, спокойный процесс; оно, ее живое  бытие, есть напряженная, страстная  борьба: внешняя — за утверждение ее власти над силами хаоса и внутренняя — за утверждение ее власти над бессознательным, куда укрывается, злобствуя, хаос.

Когда же эта  цель достигнута, вся полнота возможностей культуры осуществлена, тогда, по Шпенглеру, культура внезапно костенеет, умирает, кровь останавливается в ее жилах. Силы культуры надламываются — она становится цивилизацией. В таком виде культура может существовать еще в течение столетий, подобно отжившему свой век великану в первобытном лесу, простирающем вокруг отсохшие ветви. Так было с Египтом, Китаем, Индией и с. миром ислама. Так торчала, по словам Шпенглера, исполинская по территории античная цивилизация имперской эпохи, с виду исполненная юношеской силы, заглушая собой молодую арабскую культуру Востока. И Шпенглер заключает: таков смысл всех эпох заката в истории.

Наиболее отчетливым по своим очертаниям был «закат античности». Но теперь уже и мы ясно ощущаем  в себе и вокруг себя первые признаки того своеобразного, по своему течению  и длительности аналогичного античному, хода событий, который придется на первые века будущего тысячелетия и может быть назван «закатом Запада». Разумеется, кризисные процессы в течение столетий, по мнению Шпенглера, развертывались спонтанно, неосознанно. Нечто новое для философии культурного кризиса, которое предлагает Шпенглер, — это возможность сознательного критического отношения к феномену, хотя он неукоснительно, неотвратимо раскрывает свои возможности и проявляется как рок.

В первый раз  культура, как считает Шпенглер, может предвидеть, какой путь избрала для нее судьба. Последняя великая задача западноевропейской мысли — осознать предначертания стареющей духом фаустовской культуры. Идея кризиса позволяет понять морфологию становления всего человечества, которое устремляется своими путями к высшим и последним целям. «В «Закате Европы» оплакивается ее судьба, — отмечает отечественный культурфилософ Р.А. Гальпева, — но нет рыцарственной готовности к защите высокой духовной культуры перед лицом надвигающейся механически-потребительской цивилизации, нет воли к противостоянию. Наоборот, здесь ведется пропаганда мрачного демобилизующего дух фатализма. Шпенглеровская мифологема, вытеснив духовно-личное начало стихией жизненнобессознательного и предприняв релятивистское обессмысливание культуры, внесла, как говорится, свой вклад в дело нелюбимой автором цивилизации и разрушения культурно-духовных начал».

2. Причины кризиса европейской культуры

Несмотря на разность подходов к осмыслению причин и признаков кризиса современной культуры, можно выделить общее основание определяющее остроту и пафос философских, культурологических и социологических концепций.

В XX веке культура и искусство  столкнулись с усложнившейся  действительностью, с нарастанием  катастрофичности общественного развития, обострением социальных противоречий, с конфликтами, порожденными научно-технической революцией, с глобальными проблемами, затрагивающими интересы всего человечества и как следствие расцветом модернизма.

Модернизм —  достаточно условное обозначение периода  культуры конца ХIХ — середины ХХ в., то есть от импрессионизма до нового романа и театра абсурда. Не следует  путать искусство модернизма и авангардное  искусство, хотя порой грань между  ними провести трудно.

Типичными искусствами  модернизм являются символизм, экспрессионизм и акмеизм. Типичными искусствами  авангарда являются футуризм, сюрреализм, дадаизм. Главное различие между  модернизм и авангардом заключается  в том, что хотя оба направления  стремятся создать нечто принципиально новое, но модернизм рождает это новое исключительно в сфере художественной формы (говоря в терминах семи отики), в сфере художественного синтаксиса и семантики, не затрагивая сферу прагматики. Авангард затрагивает все три области, делая особенный упор на последней. Авангард невозможен без активного «художественного антиповедения», без скандала, эпатажа. Модернизму это все не нужно. Модернист ведет себя, как обычный художник или ученый: он пишет свои замечательные картины, романы или симфонии и обычно не стремится утвердить себя перед миром таким активным способом, как это делают авангардисты. Наоборот, для модерниста скорее характерен замкнутый образ жизни, а если модернисты объединяются в какие-то кружки, то ведут они себя исключительно тихо и даже академично.

Вообще понятие  модернизм тесно связано не только с искусством, но и с наукой и  философией. Недаром многие ранние модернисты (особенно русские) были учеными  и философами — Валерий Брюсов, Андрей белый, Вячеслав Иванов. Нельзя не считать проявлениями модернизма в культуре ХХ в. такие ключевые явления, как психоанализ, теорию относительности, квантовую механику, аналитическую фило софию, структурную лингвистику, кибернетику и нельзя не считать модернистами Зигмунда Фрейда, Карла Густава Юнга, Альберта Эйнштейна, Германа Минковского, Курта Геделя, Нильса Бора, Вернера, Гейзенберга, Фердинанда де Соссюра, Людвига Витгенштейна, Норберта Винера, Клода Шеннона.

Для модернизма понятие реальности растворялось в  аллюзиях, реминисценциях, в зеркальных отображениях одного в другом — и фундаментальным становилось понятие текста, который, обрастая цитатами, аллюзиями и реминисценциями, превращался в интертекст, а потом уже, в эпоху постмодернизма, в гипертекст. Вообще идея изображения личности с ее сложными душевными переживаниями в модернизме возводится в ранг сверхценности, красота редуцированного сознания, как у Фолкнера в «Шуме и ярости» (Бенджи Компсон), или сознание расщепляется, как в «Школе для дураков» Саши Соколова.

Представители модернизма либо вообще не касаются проблемы семьи, как, например, в «Игре в бисер» Гессе или «Волшебной горе» Манна, «Бледном огне» Набокова, «Мастере и Маргарите», или рисуют распад семьи, как во всех почти произведениях Фолкнера, «Будденброках» Томаса Манна, «Петербурге» Белого, «В поисках утраченного времени» Пруста, «Улиссе» Джойса.

В «Мастере и  Маргарите» есть такой эпизод, когда  Маргарита на пути на шабаш залетает в какую-то московскую квартиру и  разговаривает с мальчиком (здесь  подчеркивается, что у ведьмы, которой стала Маргарита, не может быть детей). Таким образом, модернизм изображает мир без будущего, апокалиптический мир.

Это мир в  преддверии фашизма и тоталитарного  сознания, атомной бомбы и массового  терроризма.

С этим связан и  психологический, характерологический аспект модернизма. Практически все его представители — это шизоиды-аутисты по характеру, то есть замкнуто-углубленные характеры, психически неустойчивые, болезненные, мимозоподобные, но внутренне чрезвычайно цельные. (Аутизм – (от древнегр. autos — сам) — замкнуто-углубленный тип личности или культурного феномена, который заключается в его погруженности в себя и представлении о том, что внутренняя жизнь духа является первичной по отношению к материальной жизни).

Характерные примеры  — Пруст, проведший вторую половину жизни в комнате с пробковыми стенами, Кафка, всю жизнь жаловавшийся на слабость, невозможность работать, жизненные неудачи, Витгенштейн, всю жизнь проведший на грани самоубийства, Мандельштам, сочетающий в своем характере болезненное чувство собственного достоинства с совершенной неукорененностью в жизни. Лишь немногие «короли» М. — З. Фрейд, И. Стравинский. А., Шенберг, Т. Манн — не были обижены судьбой, хотя все четверо умерли не у себя на родине, а в изгнании, то есть пережили психологическую травму эмиграции. Исключение и в этом, пожалуй, лишь Уильям Фолкнер.

Аутисты могут  быть двух типов — авторитарные; это, как правило, основатели и лидеры новых направлений (Н. С. Гумилев, А. Шенберг, В. Брюсов); дефензивные (то есть с преобладающей защитной, а не агрессивной установкой); таким был, например, Ф. Кафка — беззащитный, боящийся женщин, отца, неуверенный в себе и в качестве своих произведений, но по-своему чрезвычайно цельный.

Классические  аутисты настолько равнодушны к  внешним условиям среды, что они легче выживают в экстремальных условиях. Так, например, композитор С. С. Прокофьев, будучи совершенно внутренне чуждым советскому строю, тем не менее, с легкостью писал оперы на советские темы — «Октябрь», «Семен Котко», «Повесть о настоящем человеке», — он относился к этому как к чему-то вынужденному, как к плохой погоде. Душа его оставалась при этом совершенно чистой и незамутненной. А тревожный Шостакович, который гораздо меньше писал в угоду строю, тем не менее все время мучился за свои грехи, в частности за то, что вынужден был быть членом партии.