Криминологические проблемы борьбы с рецидивной преступностью

Новое законодательство не предусматривает понятия «прерывание срока», погашающего судимость лица, то есть этот срок течет самостоятельно по каждому преступлению, за которое оно было осуждено. Тем самым разрывается та «цепочка», о которой сказано выше. В результате на практике нередко встречается такая ситуация: если судимости за ранее совершенные преступления были погашены, несмотря на то, что в сроки их погашения лицом было совершено новое преступление, нельзя признать последнее преступление совершенным при рецидиве, опасном или особо опасном рецидиве. Тем самым, на наш взгляд, ослабляется меткость репрессии и необоснованно снижается ответственность опасных и особо опасных рецидивистов. Как представляется, целесообразно вернуться к прежнему порядку регламентирования течения сроков, погашающих судимость, и восстановить в законе понятие прерывания этих сроков. Аналогичным образом должен быть решен и вопрос о прерывании течения сроков давности привлечения к уголовной ответственности и давности обвинительного приговора суда.

Второй вопрос, который хотелось бы затронуть, - о признании лица особо опасным рецидивистом. Новый УК РФ предусматривает особо опасный рецидив, но «стыдливо» умалчивает об особо опасных рецидивистах. Тем не менее известно, что замалчивание проблемы не есть ее решение. В свое время у нас замалчивалась сама проблема рецидива. В УК РСФСР 1926 г. термин «рецидив» был исключен и заменен термином «повторно». До середины 50-х годов в учебниках уголовного права о рецидиве вообще не упоминалось. Больше того, говорилось, что у нас нет рецидива, так как его не должно быть. В реальной же действительности рецидивистами совершалась значительная доля всех преступлений, причем, как правило, представляющих наибольшую опасность для личности, общества и государства, а ответственность их не дифференцировалась. В местах лишения свободы они содержались вместе с лицами, впервые судимыми. Ввиду того, что за особо опасными преступниками-рецидивистами не были установлены усиленные надзор и охрана, они создавали преступные группировки, терроризировали остальных заключенных, совершали тяжкие преступления. По данным выборочного обследования, на долю мест заключения приходилось 92,6 процента случаев бандитских нападений, совершенных рецидивистами, и почти половина убийств (42,5 процента).

Выделение особо опасных рецидивистов в самостоятельную классификационную группу явилось одной из важных частей реформы мест лишения свободы, проведенной в начале 60-х годов, которая привела к заметному оздоровлению обстановки в исправительных учреждениях. Решающую роль при этом сыграло изъятие особо опасных рецидивистов из общих мест заключения и сосредоточение их в колониях особого режима.

Надо сказать, что есть авторы, которые одобрительно относятся к позиции нового УК РФ по вопросу о признании лица особо опасным рецидивистом. Так, Ю.И. Бытко в автореферате докторской диссертации «Учение о рецидиве преступлений в российском уголовном праве: история и современность» (1998 г.) пишет: «Оценивая по-новому, с позиции приоритета общечеловеческих ценностей институт особо опасного рецидивиста в предшествующем законодательстве, автор отстаивает мнение о том, что указанное понятие, будучи воплощением теории опасного состояния, носило дискриминационный характер, поэтому отказ от него в УК РФ 1996 г. означает стремление законодателя построить уголовное законодательство на новых концептуальных основах».

Но, как известно, теория опасного состояния пыталась обосновать применение превентивных мер к лицам, не совершившим конкретных антиобщественных действий. По УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим кодексом. Теория опасного состояния ни в коей мере не применима к признанию лица особо опасным рецидивистом. Особо опасные рецидивисты привлекаются к уголовной ответственности и наказанию не за опасное состояние личности, а за реализованную общественную опасность в совершении конкретного преступления. Здесь налицо двоякая зависимость: с одной стороны, общественная опасность личности преступника проявляется в конкретном антиобщественном деянии, а с другой - степень опасности совершенного деяния свидетельствует о степени опасности совершившего его лица. Повышенная общественная опасность особо опасных рецидивистов (как их продолжают называть практические работники) проявляется и в совершении ими наиболее опасных преступлений, и в большей степени реальной угрозы совершения ими новых преступлений, поскольку среди них самый высокий процент рецидивов преступлений после предыдущего осуждения.

Так что ни о каком нарушении принципа равенства граждан перед законом, что пытаются утверждать некоторые авторы, в данном случае речи не идет. Больше того, повышенная ответственность особо опасных рецидивистов вполне согласуется с принципом справедливости, закрепленным в ст.6 УК РФ, согласно которой «наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного». Другое дело, что можно говорить о дальнейшем сужении понятия особо опасного рецидива с тем, чтобы его образовали только тяжкие и особо тяжкие преступления. Если законодатель сочтет необходимым пойти по этому пути, то следует исключить из п.»а» ч.3 ст.18 УК упоминание о преступлениях средней тяжести. Иными словами, по нашему мнению, особо опасный рецидив могут образовывать только тяжкие и особо тяжкие преступления. Это было в предыдущие годы доказано многочисленными исследованиями, в том числе в работах авторов статьи. Однако разработчики Уголовного кодекса посчитали свои умозрительные построения более значимыми, чем конкретные уголовно-правовые и криминологические исследования, проведенные в ряде научных учреждений страны.

Считаем необходимым привлечь внимание к проблеме профессиональной преступности и совершенствованию уголовно-правовых средств борьбы с ней.

Криминальный профессионализм тесно связан с уголовным рецидивом (хотя и не всегда с ним совпадает). Этот феномен рассматривается в ряду криминологических и криминалистических понятий и категорий и до сих пор не получил адекватной уголовно-правовой оценки, хотя необходимость в ней имеется. Она вытекает из ряда объективно существующих обстоятельств, характеристик и признаков, прежде всего - из повышенной общественной опасности криминального профессионализма, его все большего распространения, в том числе в некоторых проявлениях (например, в аспекте экспансии уголовного жаргона, криминальной субкультуры) на официальные структуры общества, из усиливающегося тлетворного влияния на общественное сознание и мораль (особенно в подростковой и молодежной среде), а также тесных и многоканальных взаимодействий с организованной преступностью.

Основными признаками криминального профессионализма, как известно, являются устойчивость преступного поведения (специализация), наличие криминальных познаний и навыков (квалификация), существование за счет совершения корыстных преступлений, наличие у субъектов прочных связей с антиобщественной криминальной средой. Нетрудно заметить, что все эти признаки достаточно определенны. Они не носят характера каких-то литературных метафор, расплывчатых определений, которые нередко употребляются, когда заходит речь, например, об организованной преступности. И они, эти признаки, могут приобрести значение достаточно точных юридических терминов и быть использованы в этом качестве для квалификации по закону совершенного деяния (деяний), а также уголовно-правовой оценки личности преступника.

Конкретно речь может идти о том, что в случае закрепления в законе понятия «профессиональный преступник» (или близкого к нему по содержанию) суд, при наличии соответствующих оснований (четырех указанных выше признаков, доказанных материалами дела), признает лицо таковым и констатирует это в приговоре. Это должно влечь конкретные правовые последствия. Например, возможность применения норм об опасном и особо опасном рецидиве при меньшем числе судимостей или при меньшей тяжести умышленных преступлений, включенных в преступную карьеру субъекта, чем это сейчас требуется по закону. Или, скажем, более строгую изоляцию осужденных, признанных профессиональными преступниками, с тем чтобы пресекать распространение криминальной субкультуры в местах лишения свободы. Или, например, обязательность установления в отношении таких лиц административного надзора. Детали предлагаемого уголовно-правового института, условия и порядок его применения требуют дальнейшего обсуждения. Но его необходимость в обстановке тотальной криминализации общественных отношений, тех вызовов, которые бросает обществу преступный мир, его консолидация и все повышающаяся агрессивность, представляется достаточно очевидной.

Проблема рецидивной преступности сложна и своим социо- и индивидуально-психологическим аспектом. Преступники-рецидивисты, во многих случаях, незаурядные личности, с сильным характером, обладающие организаторскими способностями, притягивающие своими качествами к себе других людей. Однако психологическая атмосфера, складывающаяся вокруг рецидивиста, характерна тем, что, личность его, помимо всего прочего, сеет вокруг себя страх, который буквально подавляет и полностью лишает человеческого достоинства людей, слабых характером. Конечно, мир рецидива жесток, моральные ценности в нем перевернуты, цена жизни ничтожна. Поэтому преступления, в которых либо участвует, либо которыми руководит рецидивист, часто жестоки, характеризуются смелостью замысла и исполнения, осмотрительностью и предусмотрительностью. После этого, как правило, в деятельности наступает либо затишье, либо попадание в сферу правоохранительных органов за мелкие преступления. А здесь уже ждет «подрастающее поколение», становящееся часто сообщниками (эта информация должна быть использована при разработке версий оперативными работниками).

3.2. Международный опыт борьбы с рецидивной преступностью

Мир рецидивистов - для специалистов всех областей (юристов, психологов) пожалуй, самый сложный для понимания. Но, по нашему мнению, понять его и невозможно, т.к. для этого должна быть совершенно другая психология. Это неоспоримо. Но знание закономерностей, по которым он живет - знать надо.

Неоспоримо и то, что даже незначительное снижение ее в рамках существующих общественных отношений, невозможно. Не будем забывать, что проблема рецидива не решена ни в одной стране мира. Над ее решением работают и ученые и практики, но...

Если мы уже заговорили о зарубежном опыте, то хочу предложить Вашему вниманию классификацию рецидивистов американского криминолога В. Фокса, исходящую из свойств личности (она характерна для большинства рецидивистов):

1 Неадекватный, зависимый рецидивист (его часто аресттовывают за пьянство, бродяжничество, мелкие кражи, нарушение общественного порядка; к 50 годам имеют свыше 100 арестов и судимостей; их часто используют как источников информации о более серьезных правонарушениях... Но это надо делать с большой осторожностью...);

2 Асоциальный, или субкультурный рецидивист (человек, занимающийся такого рода бизнесом, при которой арест является профессиональным риском /сюда можно отнести проституток, мошенников, торговцев наркотиками, сутенеры и пр./. Они устраивают свою «группу», поставляя товары и услуги, пользующиеся у нее спросом, но при этом нарушают законы общества;

3 Компульсивный рецидивист, неоднократно совершающий преступления одного и того же вида (начинает, как правило, с раннего детства и на протяжении всей жизни). Такой рецидив начинается:

с ситуации (на свободе или в тюрьме), с которой индивид не в состоянии успешно справиться;

после честных и искренних, но безуспешных попыток решить проблему он

переходит от позитивных действий к регрессивному поведению, выбирая менее зрелые решения, и

это приводит к тому, что первоначальная проблема еще больше усложняется из-за того, что субституирование метода не привело к положительным результатам, в связи с чем индивид принимает первое попавшееся решение и в конце концов вынужден далее повторять его независимо от того, помогло оно или нет.

4 Импульсивный рецидивист (на протяжении всей своей жизни способен совершать самые разные преступления; он действует подобно психопату, социопату или человеку с антисоциальными личностными отклонениями; импульсивен, беззаботен, поступает, не считаясь ни с другими людьми, ни с обществом; способен совершать преступления против собственности и против личности).

Конечно, эта классификация субъективна. И если ее взять за «правило», то из него будет много исключений.

И в заключение третьей главы хотелось бы кратко остановиться на вопросе преступности лиц, лишенных свободы, т.е. мы, остановимся на нескольких штрихах пенитенциарного рецидивизма. Многие зарубежные ученые констатируют, что истории пенологии (науке о наказании и практике ее исполнения) - наиболее печальная страница истории.

Динамику преступлений, совершенных в местах лишения свободы можно представить следующим образом (коэффициент в расчете на тысячу осужденных): 2001 - 4,4; 2002 - 4,8; 2003 - 5,4; 2004 - 4,5.

В 2004 году сократилось число совершенных в местах лишения свободы умышленных убийств (-39,4%), тяжких телесных повреждений (-27,2%), побегов (-24%).

Однако по данным МВД России, в целом криминальная ситуация в уголовно-исполнительной системе сохраняется сложной. С ростом количества осужденных и продолжающимся сокращением производства (а до последней революции МВД за счет осужденных было могучим промышленным министерством, производящим продукцию на 9-10 млрд. рублей) - до четверти общей численности спецконтингента не занято работой. Этот фактор негативно отражается на режиме и состоянии преступности в некоторых ИТУ. Особенно неблагополучны в этом плане учреждения МВД республик Адыгея, Дагестан, Калмыкия, Татарстан, УВД Иркутской области, где преступность в колониях превышает среднероссийский показатель в 2-3 раза; в Казаченском УЛИТУ - почти в 4 раза, а в некоторых лесных колониях в Сибири - в 7-14 раз.