Д.С. Мережковский как философ и писатель

ГБОУ ВПО Смоленский государственный медицинский университет Минздрава Российской Федерации

 

Кафедра: философии, психологии и педагогики

 

 

 

Д.С. Мережковский как философ и писатель

 

 

 

 

Работу выполнили:

студентки 2 курса лечебного факультета

Давыдова Е.Ю., Шилина А.А.

Научный руководитель:

доц. Лямина Т.Е.

 

 

 

 

 

 

Смоленск

2015

Содержание:

1. Введение.
2. Биография Мережковского.
3. Мережковский как философ-мыслитель.
4. Вопрос пола и плоти в понимании Мнрежковского.
5. Новое религиозное сознание Мнрежковского.
6. Идея Новой Церкви и иссследование Мережковского “Толстой и Достоевский”.
7. Религиозно-философские собрания Мережковских.
8. Христос и Антихрист.
9. Триада “ Тезис-антитезис-синтез”.
10. Революция духа суть русской идеи Мережковского.
11. Заключение.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

Дмитрий Сергеевич Мережковский (1865—1940) был человек выдающихся дарований, большого литературного таланта, напряженных религиозных исканий, жадно впитывавший в себя все ценные течения современной и античной культуры. Широкое образование, постоянно им пополняемое, делало из него, правда, не ученого, а только дилетанта, но дилетанта высокого качества: Мережковский перечитал и изучил бесконечно много книг и специальных исследований, всюду, однако, беря то, что ему нужно, что соответствует его темам. Одна из лучших книг, написанных им, носит характерное заглавие «Вечные спутники», – здесь собраны его превосходные, часто тончайшие старые этюды о «вечных спутниках», о мировых гениях в области литературы. Мережковский действительно всегда обращен к этим «вечным спутникам», но он остается при этом всегда самим собой, и именно это и мешает ему быть тем, кем ему очень хочется быть, мешает ему быть настоящим историком. Во всех своих книгах, в которых так много настоящих, удачнейших формул, он всегда заслоняет собой того, о ком он пишет.

Мышление Мережковского движется в антитезах, в острых противопоставлениях, но главная его тема определяется религиозным противлением «историческому» христианству. Мережковский чувствует в себе «новое» религиозное сознание, так как в его душе христианство уживается с влечением к античности, к античной культуре.В своих работах Мережковский исходит из противопоставления христианства и античности. К этому противопоставлению Мережковский сводит все трудности «исторического христианства», но под влиянием Вл. Соловьева у него позже присоединяется еще искание «христианской общественности».

 

 

 

 

 

 

 

Биография.

Дмитрий Сергеевич Мережковский родился 14 августа 1866 года в Петербурге, в одном из императорских дворцов - Елагинском, в семье действительного тайного советника, столоначальника придворной конторы. Его прадед - Федор Мережки был войсковым старшиной на Украине и служил в Измайловском полку и, очевидно, тогда дед и сменил украинскую фамилию на русскую; в жилах бабушки текла кровь князей Курбских; дед по материнской линии - из крупного чиновничества - управлял канцелярией петербургского оберполицмейстера (градоначальника). В семье Мережковских было девять детей - шесть сыновей и три дочери. Дмитрий - младший из сыновей. Чувство семьи было связано у Дмитрия Сергеевича с матерью. Они испытывали друг к другу взаимную нежность. Она умерла 20 марта 1889 года, когда Дмитрию было 23 года...Отец был богат, но считал, что дети сами должны обеспечивать свою жизнь. Он умер в 1908 году, когда Дмитрий был в Париже.  
Мережковский сначала учился в третьей классической гимназии, затем, в 1884 году, он поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета. Увлекся теориями О.Конта, Г.Спенсера, Дж.С.Милля, Ч.Дарвина, проявил интерес к новейшей французской литературе. Постигал он и различные религиозные учения, а также сектантство. Тогда же Мережковского захватили народнические идеи. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                      Мережковский как философ-мыслитель.

Известность Мережковскому принес его историко-литературный труд: "Л.Толстой и Достоевский" (1901). Как в исследовании о Толстом и Достоевском, так и в других статьях попытки Мережковского обосновать новое религиозное миросозерцание сводятся к следующему. Мережковский исходит из старой теории дуализма. Человек состоит из духа и плоти. 1)Язычество "утверждало плоть в ущерб духу", и в этом причина того, что оно рухнуло.

2)Христианство церковное выдвинуло аскетический идеал "духа в ущерб плоти".

В действительности же Христос "утверждает равноценность, равносвятость Духа и Плоти" и "Церковь грядущая- есть церковь Плоти Святой и Духа Святого". Рядом с "историческим" и уже "пришедшим" христианством должна наступить очередь и для "апокалиптического Христа". В человечестве теперь обозначилось стремление к этому "второму Христу". Официальное, "историческое" христианство Мережковского называет "позитивным", т. е. успокоившимся, остывшим. Оно воздвигло перед человечеством прочную "стену" определенных, окаменевших истин и верований; оно не дает простора фантазии и живому чувству. В частности "историческое" христианство, преклоняющееся перед аскетическим идеалом, подвергло особенному гонению плотскую любовь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вопрос пола и плоти.

Для "апокалиптических" чаяний Мережковского вопрос пола есть по преимуществу "наш новый вопрос"; он говорит не только о "Святой Плоти", но и о "святом сладострастии". Этот довольно неожиданный переход от религиозных чаяний к сладострастию смущает и самого Мережковского. В ответ на обвинения духовных критиков он готов признать, что в его отношении к "историческому христианству" есть "опасность ереси, которую можно назвать, в противоположность аскетизму, ересью астартизма, т. е. кощунственного смешения и осквернения духа плотью". Несравненно ценнее другая сторона религиозных исканий Мережковского. Второй из его "двух главных вопросов, двух сомнений" - "более действенный, чем созерцательный вопрос о бессознательном подчинении исторического христианства языческому : об отношении церкви к государству. Став в начале 1900-х годов в главе "религиозно-философских" собраний, Мережковский подверг резкой критике всю нашу церковную систему, с ее полицейскими приемами насаждения благочестия. Эта критика, исходящая от кружка людей, заявлявших, что они не атеисты и не позитивисты, а искатели религии, в свое время произвела сильное впечатление. 
 

                      

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Новое религиозное сознание Мережковского.

По мысли Мережковского, «историческое» христианство (т.е. Церковь) отжило свой век, оно было односторонним выражением христианского благовестия – ибо не вместило в себя «правды о земле», «правды о плоти». Односторонний аскетизм свойственен христианству по самому его существу: «Аскетическое, т.е. подлинное христианство, – пишет Мережковский, – и современная культура взаимно непроницаемы».

 Это отожествление  христианства с аскетикой нужно Мережковскому, чтобы осмыслить «новое религиозное сознание», ибо только это последнее и может духовно удовлетворить его.

 «Отныне, – однажды писал он, – должна раскрыться во всемирной истории... правда не только о духе, но и о плоти, не только о небе, но и о земле».

 Это было, можно сказать, навязчивой идеей у Мережковского, – ему нужно «новое откровение», к Церкви же, как «исторической» форме христианства, ему трудно привыкнуть. Отсюда у него не только усиленный акцент на «аскетической неправде» в христианстве, но отсюда и упрямое утверждение «мистической связи самодержавия и православия». Для Мережковского православие настолько слито с русской государственностью, что он просто забывает о православии в других странах.

В Религиозно-Философских собраниях (инициатива которых принадлежала Мережковскому и его единомышленникам) эти два мотива – отожествление исторического христианства с аскетическим отвержением или даже «уничтожением» плоти и убеждение в «мистической» связи самодержавия и православия – повторялись на все лады. С особенным блеском и вдохновением эти темы развивал в своем докладе Тернавцев, яркий и талантливый религиозный мыслитель.

 «Наступает  время, – говорил он, – открыть  сокровенную христианскую правду  о земле... общественное во Христе  спасение и религиозное призвание  светской власти».

 Все это очень характерно, как признание религиозной (хотя  и односторонней) правды в секуляризме (т.е. «правды о земле»); секуляризм и историческое христианство мыслятся здесь, как два полюса одной антиномии, друг друга обуславливающие. Преодоление этой антиномии мыслится здесь лишь в синтезе ее противоположных начал, и здесь и Мережковский, и Тернавцев, и другие жили романтическими настроениями Соловьева о «свободной теократии». «Безнадежной противообщественности христианства» Мережковский противоставляет «освященную общественность», которую он часто мыслит уже в тонах анархизма. Поэтому Мережковский готов считать «историческое христианство» бесцерковным, ибо расцветшая в историческом христианстве «религия уединенной личности» не есть вовсе Церковь. «Христианство есть только чаяние и пророчество о Богочеловечестве, о Церкви, но само явление Церкви совершится за пределами христианства».

Отсюда понятна и любимая схема Мережковского (и под его влиянием и других религиозных искателей этой эпохи – например, Бердяева в ранний период его религиозной философии) о «Трех Заветах». «Первый Завет – религия Бога в мире; второй Завет Сына – религия Бога в человеке – Богочеловека; третий – религия Бога в человечестве – Богочеловечества». «Отец воплощается в Космосе; Сын – в Логосе; Дух – в соединении Логоса с Космосом, в едином соборном вселенском Существе – Богочеловечестве». Таковы «чаяния и пророчества» Мережковского и его группы. Это – типичная религиозная романтика, окрашенная очень ярко в «революционно-мистические» тона.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Идея Новой Церкви и исследование Мережковского “ Толстой и       Достоевский”.

Идея Новой Церкви впервые прозвучала у Мережковского в исследовании “Л.Толстой и Достоевский”, 1899 г. С этой работы начинается история главного дела Мережковских, реализуемая по крайней мере по трем направлениям:

-действенное,

-теоретическое,

-художественное.

Предпринимается попытка организации новой Церкви - создается религиозное “троебратство” (Д.С.Мережковский. З.Н.Гиппиус, Д.В.Философов), целью которого является практическое обретение нового религиозного опыта, вплоть до сочинения собственного специального молитвослова. Предпринимались конкретные попытки создания аналогичных троебратств как в России, так и в Европе, которые, однако, не увенчались успехом. Чета Мережковских неоднократно выступала с программными заявлениями в печати и на петербургских Религиозно-философских собраниях.  

Отправным моментом в теоретических построениях Мережковского было нетрадиционно артикулированное христианство, что, кстати, характерно практически для всех мыслителей русского духовного Ренессанса (Н.А.Бердяев, В.С.Соловьев, В.В.Розанов, П.А.Флоренский, Л.И.Шестов, С.Л.Франк, С.Н.Булгаков).

   Важнейшей задачей неохристианства Мережковского было стремление преодолеть традиционный для христианства, как ему казалось, дуализм Земли и Неба на путях собственного осмысления учения Христа о “равносвятости” Духа и Плоти, о том, что сам Дух - не бесплотная святость, а “Святая Плоть”. В представлении Мережковского, этот дуализм существовал на протяжении тысячелетий в истории человечества, выступал неизменно актуальной проблемой в различные эпохи, продуцируя разнообразные практики его преодоления.  

В рамках учения Мережковского нашла свое своеобразное преломление эзотерическая, внехристианская, символика чисел. Пристальное внимание уделялось андрогинному принципу “два в одном”, который совершенно неожиданно связывался с символикой Троицы, трактуемой как выражение принцип “три в одном”. Показательно в этой связи то, как транскрибировала динамику “Третьего Завета” в социальный контекст (“Тройственное устройство мира”) .

З.Н.Гиппиус в период первой русской революции 1905 г.: один - единство и неделимость человека; два - божественная по своей природе “чувственная любовь” (“два в одном”), сохраняющая при этом индивидуальность каждого; три - общность людей, множественность как таковая, представляющая собой “три в одном” и не разрушающая любовного “два”; все это призвано гарантировать будущее в организации общества - утопическую гармонию личных, религиозных и общественных потребностей всех и каждого. 
“Три в одном” становится центральным структурообразующим и смыслопорождающим стержнем учения Мережковского. Чаще всего в христианской традиции принцип троичности связывается со Святой Троицей. У Мережковского же он распространяется на всю моделируемую им будущую религию. Развивая идеи Иоахима Да Фиоре, он делит историю церкви на три периода: время Бога Отца, время Бога Сына и время Бога Святого Духа, и соответствующие каждому из периодов “Три Завета”: “Первый Завет - религия Бога в мире; второй Завет Сына - религия Бога в человеке - Богочеловека; третий - религия Бога в человечестве - Богочеловечества… Отец воплощается в Космосе; Сын - в Логосе; Дух - в соединении Логоса с Космосом, в едином соборном вселенском Существе - Богочеловечестве”. Важным интенциональным мотивом здесь выступает концепция Любви и Свободы, пути развития исторического христианства от язычества (Царство Отца) через “бесплотную святость” христианского аскетизма (Царство Сына) к единству “Святого Духа и Святой Плоти” (Царство Третьего Завета). Бесконечные искания идеальной любви, соединяющей в себе духовное и физическое начала, в процессе истечения божественного бессмертного ракурса человеческой сущности, является условием и целью эволюции как таковой. Плотские, низшие формы любви человека сквозь “влюбленность”, по мнению Д.С.Мережковского, рано или поздно непременно преобразятся в формы возвышенные, качественно отличающиеся от похоти и просто любви. Подобное понимание должно стать обязательной составляющей “нового религиозного сознания”. 
Будущая новая церковь Д.С.Мережковского предполагает некое синкретическое единство исторически разнесенного материала (принцип “два в одном”): язычество и христианство, дионисийского и аполлонического начал, Ветхого и Нового Заветов, мужских и женских ипостасей. 
Теоретические построения Д.С.Мережковского вызывали критические оценки современников. Так, С.Л.Франк считал, что “Третье откровение” (“религия Святого Духа”), соединяющее земное и небесное, призвано у Мережковского “освятить доселе антирелигиозное и внерелигиозное культурное творчество, примирить религию с мирской жизнью и тем завершить “богочеловеческий процесс”. О. П.Флоренский не принимал у четы Мережковских попытку “насильно стяжать Дух Святого. В непременном желании уничтожить времена и сроки”, из-за чего, по мнению философа, “они перестали видеть то, что есть у них перед глазами”, хотя и считал, что “в основе “нового сознания” лежит истинная идея”. 
Таким образом, концептуальный метафизический конструкт Д.С.Мережковского, трактуемый им как христианский, располагался вне канонических и исторических форм христианства и организации церкви, т.е. был внехристианской, внецерковной и внетемпоральной религиозно-мистической фикцией.