Денежно-кредитная политика: теоретический аспект

     Одним из  основных объектов денежно-кредитного  регулирования является предложение денег. В его формировании участвуют три типа экономических субъектов: центральный банк, коммерческие банки, другие экономические субъекты.

     Эффективность  монетарной политики в значительной  мере зависит от выбора инструментов  денежно-кредитного регулирования.  Основными инструментами являются: дисконтная политика, изменение  норм обязательных резервов, операции  на открытом рынке.

2.2. Эффективность денежно-кредитной политики

Вопрос об эффективности  денежно-кредитной политики, на мой  взгляд, является одним из наиболее важных. Большинство экономистов  считают, что в краткосрочном  периоде ДКП эффективна. Однако по поводу влияния ее на экономику до сих пор существуют разные точки зрения. Эффективность ДКП можно рассматривать в двух аспектах: насколько действенно данный механизм позволяет достичь поставленных целей и на сколько он эффективен по сравнению с другими инструментами и видами политики. Денежно-кредитная политика имеет свои сильные и слабые стороны. Обратимся к сильным ее сторонам.

1. Быстрота и  гибкость. Монетарная политика способно  быстро менять свои ориентиры,  например масштабы покупки или  продажи государственных облигаций  могут изменяться ежедневно.

2. Изоляция от  политического давления. Налицо  меньшая коррумпированность руководителей  центрального банка, которые по  закону независимы от исполнительной  власти, назначаются обычно на  длительный срок, а потому имеют  большие по сравнению с членами кабинета министров возможности проводить непопулярные мероприятия.

3. Более тонкий, менее подверженный общественному  контролю механизм осуществления  ДКП. Населению страны, обычно  недостаточно искушенному в вопросах  денежно-кредитного регулирования, гораздо труднее критиковать действия монетарных властей по продаже государственных облигаций на открытом рынке, нежели политику сокращения государственных расходов или увеличения налогов с их вполне очевидными социально конфликтными последствиями [8, c. 234-235].

Теперь рассмотрим слабые стороны ДКП.

1. Трансмиссионный  механизм влияния ДКП на национальный  продукт крайне сложен, особенно  в случае задействования кейнсианской  ее модели, где лаг воздействия  гораздо более продолжителен  по сравнению с моделью монетаристской.

2. При реализации  ДКП рельефно проявляется циклическая  асимметрия. В отношении политики  «дорогих» денег следует признать  ее достаточную результативность: гарантируя уменьшение денежного  предложения в стране, она в  значительной степени обеспечивает преодоление инфляции (во всяком случае, инфляции спроса). Зато политика «дешевых» денег сталкивается с проблемой, когда в результате понижения центральным банком ставки рефинансирования коммерческие банки получают реальную возможность выдавать больше дешевых кредитов и тем самым через наращивание предложения денег положительно воздействовать на инвестиционную политику компаний. Но приказать частным коммерческим банкам снижать рыночные процентные ставки и соответственно уменьшать размеры их потенциальной прибыли центральный банк не может.

3. Не совсем  ясно, увеличивается или, напротив  сокращается потребление домохозяйств  в результате уменьшения процентной  ставки. С одной стороны, пониженная  ставка процента заметно подстегивает  потребительскую активность населения, побуждая его брать значительные ссуды в банках потребительского кредита. С другой стороны, тех, кто сберегает деньги с целью обеспечить старость, накопить на отдых, лечение, образование детей и т.д., пониженная ставка по депозитам заставляет  отказать себе в текущем потреблении, чтобы скопить сумму, необходимую для реализации поставленных целей и обеспечения социальной безопасности своей семьи.

4. Скорость обращения  денег часто меняется в направлении,  противоположном предложению денег,  что подводит сторонников теории рациональных ожиданий к убеждению о полной неэффективности монетарной политики. Так, получив информацию о повышении ставки рефинансирования и хорошо понимая механизм политики «дорогих» денег экономические субъекты начнут ожидать ускорения инфляции (против которой ведет борьбу центральный банк), что подталкивает их к мысли о целесообразности избавления от обесценивающейся наличности. Это естественным образом приводит к росту скорости обращения денег и не позволяет государству затормозить динамику общего уровня цен. И наоборот, проводимая государством в фазе спада политика «дешевых» денег, характеризуемая понижением учетной ставки, побуждает население не торопиться с банковскими депозитами, что замедляет трансакционную скорость обращения денег и нейтрализует позитивный эффект данной политики [8, с. 235].

Необходимо  отметить, что эффективность денежно-кредитной  политики может многократно возрастать, если монетарная политика тесно увязана  с другими блоками общеэкономической  политики государства. Одним из наиболее значимых предметов многолетней дискуссии кейнсианцев и монетаристов является вопрос о степени эффективности проводимой государством фискальной и монетарной политики. Практика государственного регулирования экономики не позволяет дать однозначный ответ на этот принципиальный вопрос. Соотношение фискальной и монетарной политики периодически менялось, причем последняя находилась под гнетом бюджетно-налоговых регуляторов. В 1900 г. в мире (в основном в Европе) существовало всего 18 центральных банков, которые к тому же имели крайне бедный инструментарий: их деятельность по сути сводилась к поддержанию фиксированного курса национальной валюты по отношению к золоту путем манипулирования учетными ставками. Доминировавшая в дальнейшем кейнсианская концепция, которая отстаивала тезис о безусловном первенстве фискальных инструментов, не стремилась к нахождению способов практического применения существовавших уже тогда монетарных воззрений. Тем более что проводившиеся многими правительствами «фискальные эксперименты» 30—40-х гг. продемонстрировали богатые возможности бюджетно-налогового регулирования экономики, находящейся в фазе кризиса или в состоянии войны. Однако с 60-х гг. монетарная политика начала постепенно укреплять свой авторитет в экономической науке и практике хозяйствования. Главной причиной изменения в соотношении сил стала недооцененная кейнсианцами ускоряющаяся инфляция, которая, как доказал мировой опыт, гораздо более успешно, чем экономические спады, поддается воздействию денежно-кредитных «лекарств» [8, с. 237-238].

Усилившие в  этот период свое влияние на макроэкономическую

политику монетаристы  отстаивали тезис о том, что именно монетарные инструменты наиболее эффективно и органично вписываются в  современную рыночную экономику. Утверждалось, что в отличие от них

фискальные  инструменты воспроизводят произвол чиновничьего аппарата (например, в  части нерационального использования  государственных инвестиций), поэтому  малоприменимы в демократическом  обществе. Помимо коррупции, которая  внутренне присуща механизму

реализации  бюджетно-налоговой политики, монетаристы  к числу ее

недостатков относили действие эффекта вытеснения частных инвестиций, а также закономерности политико-экономического цикла.

В обстановке так  называемой Великой инфляции 70-х гг. большинство экономистов признавали особую ценность денежно-кредитных регуляторов, тогда как прежняя вера в эффективность фискальной политики была серьезно подорвана. Этому содействовали и проведенные расчеты продолжительности соответствующих временных лагов. Оказалось, что лаг распознавания при разработке и реализации монетарной и фискальной политики примерно одинаков по своей продолжительности: несмотря на все достижения прогнозирования, с начала спада, сопровождающегося ростом безработицы, или наступления подъема, когда усиливается инфляция, до осознания этого прогнозистами обязательно проходит не менее четырех - шести месяцев. Поскольку центральный банк имеет значительную степень автономии, его решения (скажем, относительно купли-продажи государственных ценных бумаг) принимаются весьма оперативно. Правительство же сначала неспешно определяет направления желательных изменений в закупках, трансфертах, налогах и только после этого представляет свои предложения в парламент, который далеко не всегда торопится принимать соответствующее бюджетно-налоговое решение. Например, процесс принятия государственного бюджета как ведущего фискального регулятора может растянуться на многие месяцы. В результате проявляется административная задержка, связанная со значительной продолжительностью фискальных процедур. Кроме того, бюджетно-налоговая политика требует множества согласований между различными звеньями и уровнями государственной машины. При ее формировании недостаточно определить общий уровень налоговой нагрузки, объем трансфертных выплат и правительственных закупок. Требуются разработка множества конкретных программ государственных расходов, корректировка ряда положений налогового законодательства, согласование федеральных налоговых мер с фискальными мерами местных властей и т.п.

Для бюджетно-налоговой  политики характерно и так называемое функциональное запаздывание, связанное  с задержками в реализации уже  принятых решений.

Как видим, в  фискальной политике административный разрыв и функциональное запаздывание могут стать весьма продолжительными. Они оказываются несколько короче, если целесообразна стимулирующая политика, и заметно длиннее (по причине своей непопулярности среди населения), если требуется политика сдерживания национальной экономики. В этих условиях власти должны заблаговременно, с учетом результатов прогнозирования, вносить изменения в проводимую ими бюджетно-налоговую политику. В противном случае меры по оживлению экономики могут быть приняты уже в период ее самопроизвольного оживления, что приводит к нарушению нормального хода фазы оживления и превращению ее в инфляционный бум [8, с. 238-239].

Вместе с  тем фискальная политика берет реванш у монетарной в плане продолжительности  лага воздействия. Если позитивный импульс, допустим, наращивания государственных закупок может проявиться уже через несколько недель в виде ускоренного экономического роста страны, подпитываемого увеличением совокупных расходов, то аналогичного эффекта от сокращения ставки рефинансирования, как отмечалось выше, придется ожидать намного дольше. Это связано с тем, что трансмиссионный механизм воздействия денежно-кредитной политики на национальный продукт (особенно в кейнсианской интерпретации) является более многозвенным, а значит, таит в своей структуре немало серьезных угроз, наиболее опасная из которых — риск оказаться в ловушке ликвидности. Именно это и дало основания последователям Дж. Кейнса для формулировки тезиса «Деньги не имеют значения».

Сравнительный анализ бюджетных и денежных мультипликаторов показывает, что эффективность различных инструментов экономической политики далеко не одинакова. Одни лучше приспособлены для регулирования уровня и динамики цен, другие рациональнее использовать при антикризисном регулировании экономики. В частности, в отношении темпа инфляции денежный мультипликатор больше бюджетного. Это означает, что действия Центробанка по сдерживанию роста, а иногда и по сокращению денежной массы в период инфляции обычно результативнее по сравнению с мероприятиями по антиинфляционному урезанию государственных расходов. Но если главным приоритетом выступает обеспечение экономического роста страны, более действенным является бюджетный мультипликатор. Иначе говоря, в кризисный период наращивание государственных инвестиционных и социальных расходов вызывает больший позитивный эффект по сравнению с мерами центрального банка по расширению денежного предложения.

Бессмысленно  спорить, какая экономическая политика — бюджетно-налоговая или денежно-кредитная — важнее. Обе они являются абсолютно необходимыми звеньями механизма государственного регулирования рыночной экономики, для достижения целей которого крайне важно обеспечить тесную взаимосвязь и взаимодействие используемых при этом инструментов. Выход на первый план денежно-кредитной или бюджетно-налоговой политики (как и преобладание в коридорах власти представителей неоклассической либо неокейнсианской теории) подчинен неким закономерностям цикличности и зависит в первую очередь от того, какая макроэкономическая цель - стабильность общего уровня цен или достижение полной занятости - является для государства в данный момент приоритетной [8, с. 240-241].

Таким образом, большинство экономистов считают, что ДКП является эффективной  в краткосрочном периоде, т.е. она  способна влиять на уровень совокупного  дохода и занятости. В долгосрочном же периоде она такими возможностями не обладает, но если является стимулирующей, то может привести к росту цен.  Для разработки ДКП и оценки ее последствий Центральному банку необходима  исчерпывающая информация о факторах, влияющих на каждый из этапов передаточного механизма. Получить такие сведения в полном объеме практически невозможно, что в свою очередь может привести к непредсказуемому конечному результату. Несмотря на это, большинство экономистов рассматривают денежно-кредитную политику в качестве неотъемлемой части национальной политики государства. Бессмысленно спорить, какая экономическая политика — бюджетно-налоговая или денежно-кредитная — важнее. Обе они являются абсолютно необходимыми звеньями механизма государственного регулирования рыночной экономики, для достижения целей которого крайне важно обеспечить тесную взаимосвязь и взаимодействие используемых при этом инструментов.

3. Реализация денежно-кредитной политики РБ

3.1 Развитие  денежно-кредитной политики в  Беларуси

Самостоятельную денежно-кредитную политику Республика Беларусь начала проводить с момента обретения независимости. В 1992 г. были приняты законы «О банках и банковской деятельности в Республике Беларусь», «О Национальном банке Республики Беларусь», которые определили экономические и правовые основы деятельности Национального банка как органа, разрабатывающего и реализующего денежно-кредитную политику. В настоящее время основным документом, регламентирующим правовые отношения в области денежно-кредитного регулирования, является Банковский кодекс Республики Беларусь, вступивший в действие с 2001 г. Ежегодно разрабатываются и утверждаются Основные направления денежно-кредитной политики, в которых определяются цели, показатели, инструменты денежно-кредитного регулирования. [3, с. 154]