История головного права

Поэтому любые экономические  отношения, их противоречивость рождают  преступность. Рыночные отношения изначально беременны преступностью. Объясняется  это тем, что они основаны на конкуренции (а значит – на подавлении конкурентов, причем зачастую отнюдь не джентльменскими способами, на запрограммированной избыточности рабочей силы, т. е. безработице, на выжимании прибыли в возможно больших размерах, на столь же запрограммированном имущественном и социальном расслоении людей. Экономически (прежде всего с точки зрения производства товаров и услуг) рыночная экономика доказала свою жизнеспособность, хотя для этого потребовалось не одно столетие, однако многие негативные ее последствия, в частности, высокая преступность, в том числе в благополучных экономически странах – есть реальность. А погоня за деньгами значительно обескровила духовный потенциал человеческого общества. Поэтому, те, кто считает сегодня в нашей стране рынок панацеей от всех бед, глубоко заблуждаются (криминологически, во всяком случае).

Существовавшая в нашем  обществе административно-командная  экономическая система, вопреки  прежним суждениям о ней, тоже рождала преступность и будет порождать ее там, где подобная система будет существовать. В ней, в определенных ее сторонах, тоже заложена преступность. Возьмем, например, жесткое планирование и распределение сверху. Они, будучи остовом этой системы, как правило, не стыковались друг с другом (что проявилось, например, в самостоятельном функционировании Госплана и Госснаба). План нередко представлял собой желаемое, а состояние ресурсов – действительное. В жизни получалось, что под 100% плана могло быть выделено в лучшем случае 70–80% фондируемых материалов. Остальное надо было доставать, что и рождало должностные злоупотребления, взяточничество, приписки к плану и отчетности и другие преступления.

И если рыночные отношения  неотрывны от открыто провозглашаемого лозунга: “Обогащайтесь!”, то при административно-командной системе это было скрыто от глаз. Кроме того, немало видов преступной при прежней системе деятельности (обогащения), например спекуляция, частнопредпринимательская деятельность, коммерческое посредничество и ряд других, в рыночной системе таковыми не являются или не будут являться.

Криминологическая наука, несмотря на закрытость административно-командной  системы, определила наиболее ясные  причины экономической преступности в условиях той системы. Нарождающиеся  рыночные отношения ставят новые  задачи в изучении причин преступности, хотя основные их черты вырисовываются довольно четко, ибо рынок существует давно и западными криминологами  причины преступности в его условиях исследованы достаточно подробно.

Ясно одно: ни обожествлять, ни идеализировать ни одну экономическую систему недопустимо. Если ученые криминологи (и практики) хотят уберечь общество и людей от крайних и наиболее опасных проявлений преступности, установить за преступностью более или менее эффективный контроль, они не могут и не должны идти на поводу апологетов той или иной экономической системы, петь ей дифирамбы и идеализировать их, ибо ни одна из них не избавлена от негативных сторон и противоречий.

К чему приводит забвение этого, наше общество испытало и нельзя его  подвергать новым испытаниям. Реалии таковы, какие они есть.

“Спускаясь вниз”, экономические  отношения затрагивают практически  каждого человека. Например, рыночные отношения (мы больше говорим о них, ибо старая система практически  низвергнута) – это не только рынок  товаров и услуг, но и рынок  рабочей силы. А рынок рабочей  силы – это и безработица. Если при административно-командной системе  безработица была скрытой, что проявлялось  в неполной занятости людей на рабочем месте, а отсюда в низкой, ниже прожиточного уровня зарплате, в  наличии людей без определенного  места жительства и занятий и  т. п., то рыночные отношения – это  безработица открытая, официальная. А безработица – резерв преступности. Это доказано всей историей развития человечества.

Нехватка продовольствия и товаров (в свою очередь, следствие  провалов в их производстве) есть не только причина ухудшения материального  уровня жизни людей, но и наиболее близкая к конкретным людям причина  преступности, понимаемая, осознаваемая ими, а иногда и создающая атмосферу  морального оправдания тех, кто их совершает. Но падение уровня жизни одних  в этих же условиях создает базу для обогащения других на несчастьях первых, а при определенных условиях влечет и более серьезные преступления, что, в свою очередь, сеет в обществе страх, злобу, всеобщее недоверие и чревато политическими конфликтами, бандитизмом, насилием в разных его видах.

При определенных условиях экономическая преступность может  перерасти и перерастает в  корыстно-насильственную и просто насильственную преступность. А вслед за этим возникает  и преступность должностных лиц, ибо экономические причины столь  же затрагивают их, как и все  другие слои общества. Так называемые мелкие хищения, например, не просто преступления, зачастую вызываемые нехваткой товаров  и продовольствия, но и зеркальное отражение преступности должностных  лиц, наживающихся по крупному (“каждый  ворует, что может и сколько  может!”).

В то же время наиболее крупные  преступления совершают представители  благополучных в экономическом, материальном отношении слоев населения. Для них (в любой системе) практически  нет материальных проблем. Вспомним великого французского писателя О. Бальзака, который говорил, что за каждым нажитым  состоянием стоит преступление. Это  в то же время означает, что нет и не может быть однозначной связи между экономическими отношениями и преступностью, например, между бедственным материальным благосостоянием человека и его поведением. Экономические отношения определяют преступность, но не предопределяют ее в конкретных случаях, ибо все, что происходит в жизни, происходит через сознание человека, а он, хотя и зависит от общих закономерностей, не является их игрушкой. В то же время не случайно западные криминологи занимались и занимаются преступностью “белых воротничков” – тех, кто стоит на высших ступенях общественной лестницы. Именно потому, что они, во-первых, обладают наибольшими возможностями для различных манипуляций с денежными и иными средствами, а, во-вторых, распоряжаются, управляют ими, приумножая свое богатство. Причем психологически, а, вероятно, и вследствие вписанности в систему, они привыкают к этому потоку жизни и перестают преступное считать преступным. И либо побеждают, становясь в числе прочего и в ряды политических лидеров (хотя все знают, что состояние их нажито преступным путем, но все молчат), либо терпят крах, теряя все, что нередко ставит их тоже в ряды преступников, но иного рода.

Так было и есть везде, в  том числе в нашей стране. Однако, желая сделать экономические  отношения более человечными, важно  не идеализировать их, со всей серьезностью относиться к криминологическому анализу  причин преступности в обществе, в  том числе к проблеме экономические  отношения и преступность.

5. Социальные отношения и преступность

Причины преступности следует  искать во всей палитре отношений  человека с внешней средой, как  социального существа, в том, что  является содержанием социального  бытия человека во всех его сложностях и противоречиях. Социальные отношения, как и экономические, многообразны, разнообразны и разноуровневы. В общей форме можно сказать, что социальные отношения, в которых личность чувствует себя неравной с другими, ущемленной, всегда чреваты протестующим поведением, а в крайнем своем выражении – преступным. Практически редко можно встретить человека, полностью удовлетворенного своим положением в обществе. В числе прочего, это проистекает из-за того, что человек склонен к переоценке самого себя. Однако многосторонность его социального бытия, как правило, удерживает баланс возникающих противоречий, и человек живет в обществе как его член, хотя, может быть, и не полностью удовлетворенный своим положением, но подчиняющийся закономерностям (и законам) общества и государства.

Социальные отношения  человека существуют на макро- и микроуровнях. Макроуровень представляет собой и отношения человека с обществом и государством в целом, и его производственные отношения (включая образование, специальность, работу, общественную деятельность и т. п.) и его положение как личности, в том, что понимается под правами человека. Общество попранных человеческих прав неизбежно расплачивается высокой преступностью, либо им правят преступными методами.

Наиболее уязвимые проблемы социальных отношений в этом плане  – национальные отношения и проблема равенства.

В течение длительного  времени в криминологии утверждалось, что преступность – явление сугубо социальное; соответственно в рассуждениях о причинах преступности национальная тема почти не присутствовала. Между  тем в западной криминологии об этой теме писали. Хотя некритически принять  эти теории вряд ли можно, в частности  потому, что американские криминологи, например, разграничивают преступность белых и преступность черных и  цветных. Хотя, конечно, говорить надо не о биологическом разделении преступности на цвета, а о социальном статусе  лиц, в силу своего цвета кожи оказавшихся  на низших ступенях социальной лестницы и не видящих, во многих случаях, иных средств борьбы за свои социальные права, кроме преступных. Это не оправдывает преступления, но объясняет их причины.

И когда в отечественной  криминологии утверждается, что национальные противоречия есть причины преступности, то речь идет не о разделении преступности (и ее причин) по цвету и по принадлежности к нации, национальности, а о тех  конфликтных ситуациях, которые  рождены противоречиями социального (и политического) плана, а виды преступности отражают, в числе прочего, и национальные особенности жизни людей.

В то же время до последних  лет преступность на почве межнациональных  конфликтов не была столь распространена и тем более столь политизирована, сколь это имеет место ныне.

Проснувшаяся (или, точнее –  разбуженная политиками) национальная вражда и ненависть, возникшие на почве лозунгов о “суверенизации”, доведенных до абсурда, стали причинами  многих тяжких преступлений, включая  терроризм, массовые убийства, применение оружия и т. д. Они же разбудили  общеуголовную преступность, подняв на поверхность волну краж, насилий, захвата оружия и т. п. Социальная жизнь людей в таких условиях становится невыносимой. Она вызывает не только различные эксцессы и ответные преступления, но и неуверенность и напряженность, влечет за собой, помимо преступности, постоянный страх, нервные стрессы и психические заболевания. Следствием национальных (в значительной своей части спровоцированных) конфликтов стала проблема беженцев, которые бегут с насиженных, ставших родными, мест не только под влиянием панического страха перед неизвестностью, но и потому, что угрозами и постоянным психическим давлением их понуждают к такому поведению. Строго говоря, это тоже особый вид преступности, пока еще не сформулированный в законе.

Национализм является причиной и наиболее тяжких преступлений –  против государства, против личности и  других.

Социальные отношения, влияющие на преступность, могут быть результатом  неблагоприятно сложившейся экологической  ситуации, когда целые народы ставятся в невыносимые условия жизни. Причем преступность в таких случаях  бывает двоякого рода. Прежде всего преступность должностных лиц, обнаруживших пагубное влияние на окружающую среду и здоровье людей экологической ситуации, связанной с производством, но скрывающих это и тем усугубляющих вредные последствия, и преступность остальных жертв ситуации, часто связанная с пьянством, как следствием осознания бесперспективности жизни, ухудшением физического состояния, нервными и психическими болезнями их лично или их близких, рождающимся на этой почве стремлением причинить кому-то вред (часто такие преступления называют безмотивными, хотя это не так, ибо мотив есть, но есть не осознает и сам совершающий преступление).

Социальные конфликты  общего плана, приводящие к совершению преступлений, могут отражать также  недовольство человека своим социальным статусом, полученным (или неполученным) образованием, обстановкой в трудовом коллективе, в котором либо бурлят конфликты, либо творятся безобразия, процветает беззаконие, имеет место  преступное поведение должностных  лиц. Бывает и так, что сложившаяся  социальная ситуация втягивает человека в преступную деятельность. Может быть, наиболее характерным в этом плане является получение человеком на производстве незаслуженного им поощрения (причем первоначально не осознаваемого им факта незаслуженности этого поощрения) один раз, затем второй, третий и т. д. Это то, что, например, называется приписками, рожденными, первоначально, несоответствием заработной платы выполняемому труду (экономические причины!), а затем ставшие привычным образом социального бытия и пришедшим убеждением в том, что раз человеку лучше (платят больше), значит все правильно. Отними у человека это привычное (хотя и незаконное) – наступит конфликт. Ныне, в условиях перехода к рынку, когда ослаблен (если не разрушен) социальный контроль за тем, кто, кому и сколько платит (денежное вознаграждение), именно вознаграждение, а не зарплату (в кооперативах, смешанных предприятиях и фирмах и даже местных органах власти (мэриях и префектурах) она устанавливается произвольно, с нарушением принципа социальной справедливости). Эта социальная несправедливость его источник конфликтов и преступности.

Причем на преступность влияет (вызывает ее) не только конкретное проявление социальных несообразностей, конфликтов и несправедливости, но и общая атмосфера в обществе, когда провозглашенные лозунги опровергаются делами властей, в том числе пришедших к власти на волне критики несправедливостей прошлого.

Социальная ткань общества состоит из разных слоев населения, разных его страт (слоев, групп), объединенных общими условиями функционирования общественного организма, но имеющих  в этом общем свои, групповые, клановые и т. п. интересы (не будем при этом исключать и интересы классов  и их противоречия, несмотря на то, что  многие сейчас стараются избегать такой  постановки вопроса).

В проблеме причин преступности классовые интересы интересуют нас  в значительно меньшей степени, чем противоречия, возникающие между  более мелкими ячейками, составляющими  общества (хотя классовые столкновения, как показывает история, наиболее страшны  по своим тяжким последствиям для  социальной жизни людей, в ходе которых  стираются грани между преступным и непреступным, когда закон перестает  быть законом, а остается лишь право  сильного, перестающее быть правом, когда колесо истории поворачивается вновь... Но это – другой вопрос).