Социологические труды Л.Вирта

Отчасти в результате физической неукорененности  населения, отчасти в результате социальной мобильности, текучесть  личного состава групп обычно велика. Место жительства, место  и характер работы, доход и круг интересов подчинены флуктуационным изменениям, и задача сохранения сплоченности организаций, поддержания и стимулирования близких и продолжительных знакомств  между их членами — далеко не из легких. Это поразительным образом  проявляется в локальных ареалах  города, в которых сегрегация людей  определяется в большей степени  различиями в расе, языке, доходах  и социальном статусе, нежели личным выбором индивида или его позитивной тягой к себе подобным.

Хотя  город, рекрутируя для выполнения своих  разных задач разные типы людей, выпячивая  посредством конкуренции их уникальность, превознося эксцентричность, новизну, эффективность и изобретательность, создает крайне дифференцированное население, он оказывает на людей  и нивелирующее влияние. Везде, где  скапливается большое количество по-разному  устроенных индивидов, начинается также  и процесс деперсонализации. Эта  нивелирующая тенденция коренится  отчасти в экономическом базисе города. Развитие больших городов, по крайней мере, в современную эпоху, в огромной степени зависело от концентрированной силы пара. Развитие фабрики сделало возможным массовое производство товаров для безличного рынка. Однако максимально полное использование возможностей, заложенных в разделении труда и массовом производстве, немыслимо без стандартизации процессов и продуктов. Рука об руку с такой системой производства идет денежная система. По мере того как на базе этой системы производства шло развитие городов, личные отношения как основа прежней ассоциации вытеснялись денежными связями, предполагающими продажность услуг и вещей. В этих условиях индивидуальность неизбежно должна быть вытеснена категориями. Когда множеству людей приходится сообща пользоваться техническими средствами и институтами, должна произойти перестройка этих средств и институтов, дабы они были приспособлены к потребностям среднего человека, а не конкретных индивидов. Услуги, предоставляемые коммунальными службами, досуговыми, образовательными и культурными учреждениями, должны быть приспособлены к массовым требованиям. Схожим образом, такие культурные учреждения, как школы, кинотеатры, радио и газеты, в силу своей массовой клиентуры тоже неизбежно должны оказывать нивелирующее влияние. Политический процесс, характерный для городской жизни, невозможно понять, если не разобраться в призывах к массам, которые осуществляются с помощью современных методов пропаганды. Чтобы хоть как – то участвовать в социальной, политической и экономической жизни города, индивид должен подчинить какую – то часть своей индивидуальности требованиям окружающего сообщества, и в той мере, в какой он это делает, он окунается в массовые движения.

Получается  таким образом, что анализ социальной структуры городов, представленный социологом, несколько усложнен и ужасен. Под влиянием экономических процессов, связанных с индустриализацией и развитием капитализма, произошло значительное расслоение городского населения. В городе имеется множество районов, где живут люди разных рас, этнического происхождения и достатка. В нем также созданы парки, зоны развлечений, коммерческие центры и т.п. Еще более важно отметить, что люди проводит свою жизнь в нескольких ограниченных сферах. Имеются в виду дом, работа, бар, клуб и т.д.

 

 

 

 

 

2.2. Последствия урбанизма для личности согласно Л.Вирту

Изучив  эмпирические исследования Л.Вирта  можно заметить сильное влияние  урбанистического образа жизни на личность. Можно выделить две основные системы или точки зрения: 1) система урбанизма социальной организации и (2) систему городской личности и коллективного поведения¹⁶.

Рассмотрим  каждую систему по отдельности.

Урбанизм  как форма социальной организации. В число отличительных черт городского образа жизни социологи часто  включают замену первичных контактов  вторичными, ослабление родственных  уз, падение социальной значимости семьи, исчезновение соседства и  подрыв традиционной основы социальной солидарности. Все эти явления  надежно подтверждаются объективными показателями. Так, например, низкий уровень  прироста населения и дальнейшее его падение предполагают, что  город не благоприятствует традиционному  типу семейной жизни, включающему в  себя воспитание детей и сохранение дома как места сосредоточения всего  круга жизненно важных деятельностей. Перенос промышленной, образовательной  и рекреационной деятельности в  специализированные учреждения, находящиеся  вне дома, лишил семью некоторых  ее самых характерных исторических функций. В городах матери, как  правило, устраиваются на работу, квартиранты  чаще бывают частью домохозяйства, браки  нередко откладываются, выше доля одиноких и не связанных семейными узами  людей. Семьи меньше по размеру, чем  в деревне, и чаще бывают бездетными. Семья как единица социальной жизни эмансипируется от более широкой  родственной группы, характерной  для сельской местности, а ее индивидуальные члены преследуют собственные расходящиеся интересы, связанные с их профессиональной, образовательной, религиозной, рекреационной  и политической жизнью.

Такие функции, как охрана здоровья, методы смягчения  трудностей, связанных с личной и  социальной незащищенностью, обеспечение  образования, досуга и культурного развития, дали жизнь высокоспециализированным институтам, действующим на базе сообщества, штата или даже государства. Те же самые факторы, которые привели к росту личной незащищенности, лежат и в основе огромных различий  между индивидами, проявляющихся в городском мире. Сломав жесткие кастовые барьеры доиндустриального общества, город вместе с тем обострил различия между группами, дифференцированными по доходу и статусу. Как правило, в городах выше доля взрослых людей, имеющих хорошую работу, чем в сельской местности. В больших городах, торгово – промышленных центрах и городах меньшего размера более многочислен, чем в сельской местности, класс белых воротничков, включающий людей, занятых профессиональной, конторской и коммерческой деятельностью.

В целом, город расхолаживает экономическую  жизнь, в которой индивид во время  кризиса имеет надежную основу существования, и отбивает охоту работать самостоятельно. Хотя доходы горожан в среднем  выше, чем у сельских жителей, в  крупных городах, судя по всему, выше и стоимость жизни. Домовладение в городе обременительно и встречается  реже. Плата за аренду жилья выше и съедает более значительную часть дохода. Хотя жителя города обслуживают  многочисленные коммунальные службы, большую часть своего дохода он тратит на такие вещи, как отдых и развитие, а несколько меньшую — на питание. То, что не обеспечивается коммунальными  службами, горожанин должен покупать, и нет буквально ни одной человеческой потребности, из которой коммерциализм  не научился бы извлекать какую-нибудь выгоду. Угождение человеческим вожделениям  и предоставление способов отвлечься  от нудной, монотонной и рутинной работы стали, таким образом, одной из основных функций городского досуга; в лучших своих проявлениях он предоставляет  возможности для творческого  самовыражения и спонтанной групповой  ассоциации, однако гораздо чаще в  городском мире он имеет результатом, с одной стороны, пассивное зрительное наблюдение, с другой — приносящую острые ощущения безумную погоню за рекордами.

Низведенный как индивид буквально до уровня беспомощности, горожанин вынужден самореализовываться через организованные группы, присоединяясь для достижения своих целей к другим людям, преследующим аналогичные интересы. Это ведет  к образованию необычайного множества  добровольных организаций, ориентированных  на цели столь многочисленные, сколь  много у людей потребностей и  интересов. Хотя традиционные узы человеческой ассоциации ослаблены, городское существование  предполагает гораздо большую степень  взаимозависимости между людьми и более сложную, хрупкую и  изменчивую форму взаимных связей, многие стороны которой индивид  как таковой вряд ли вообще способен контролировать. Нередко то, в какие  добровольные группы индивид вступает, почти никак не связано ни с  его экономическим положением, ни с другими базовыми факторами, которые  определяют его существование в  городском мире. Если в примитивных  и сельских обществах обычно можно  на основе нескольких известных факторов предсказать, кто к какой группе будет принадлежать, и кто с кем будет связан едва ли не во всех жизненных взаимоотношениях, то в городе мы можем уловить лишь общий паттерн группообразования и групповой принадлежности, и в этом паттерне будет много внутренних несоответствий и противоречий.

Городская личность и коллективное поведение. Горожанин выражает и развивает свою личность, приобретает статус и способен осуществлять весь круг деятельностей, составляющих его жизненную карьеру, главным образом через участие в деятельности добровольных групп, преследующих экономические, политические, образовательные, религиозные, рекреационные или культурные цели. При этом напрашивается вывод, что организационная структура, порождаемая этими высокодифференцированными функциями, не гарантирует сама по себе внутренней устойчивости и цельности тех личностей, чьи интересы она выражает. Личностная дезорганизация, душевное расстройство, суицид, делинквентность, преступность, коррупция и беспорядок — все это, как можно в таких условиях ожидать, будет приобретать в городском сообществе большие масштабы, чем в сельском.

Поскольку при решении большинства групповых  задач в городе не представляется возможным индивидуально обратиться к огромному множеству дискретных и дифференцированных граждан, а  их интересы и ресурсы можно направить  на достижение коллективных целей лишь с помощью организаций, к которым  они принадлежат, то можно заключить, что социальный контроль в городе должен, как правило, осуществляться через формально организованные группы. Также из этого следует, что  массы людей в городе поддаются  манипулированию с помощью символов и стереотипов, которыми управляют  индивиды, действующие издалека или  незримо воздействующие из – за кулис благодаря контролю над средствами коммуникации. Самоуправление, будь то в экономической, политической или культурной сфере, сводится в таких обстоятельствах к простой фигуре речи или, в лучшем случае, к нестабильному равновесию между группами давления. Вследствие неэффективности действительных родственных связей мы создаем фиктивные родственные группы. Перед лицом исчезновения территориального единства как основы социальной солидарности мы создаем единения по интересам. Тем временем город как сообщество распадается на совокупность слабых сегментарных связей, накладывающихся на территориальную основу с определенно обозначенным центром, но без четко определенной периферии, и на разделение труда, которое выходит далеко за границы непосредственного местоположения города и оплетает собой весь мир. Чем больше людей находится в состоянии взаимодействия друг с другом, тем ниже уровень коммуникации и тем сильнее выражена тенденция к низведению коммуникации на самый элементарный уровень, т.е. на уровень того, что считается общим и интересным для всех.

Следовательно, симптомы, которые укажут нам на вероятное будущее развитие урбанизма  как образа социальной жизни, нужно  искать в тех новых тенденциях развития системы коммуникации и  в той технологии производства и  распределения, которые возникают  вместе с современной цивилизацией. Направление текущих изменений  в урбанизме, хорошо это или плохо, ведет к глубокому преобразованию не только города, но и всего мира.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение

Делая заключение к данной курсовой работе, можно  согласиться с  Л.Виртом, что дифференциация вносит глубокие изменения в жизнь людей. Она способствует ослаблению социальных связей. Поскольку в городе живет множество людей с различным мировоззрением и ориентированных на различные ценности, достижение всеобщего единства невозможно. Утрачивается сплоченность небольших групп, особенно семьи. Множество таких институтов, как школа, работа и церковь, отнимают время и энергию людей, поэтому они уделяют меньше внимания семье. Это приводит к тому, что человек лишается возможности получить поддержку в моменты кризисов и чувствует себя все более одиноким в равнодушном и жестоком мире.

Так же можно согласиться, что отсутствие общих норм становится причиной аномии. Формальные организации вроде полиции с помощью угрозы применения силы способны заставить людей соблюдать лишь минимум норм, но они не могут укрепить их сплоченность, которая считается естественной в небольших по размеру и плотности населения общностях с более однородным составом членов общества.

Из всего  выше написанного следует, что если урбанизм будет дальше так сильно действовать на жизнь общества и  на отдельно взятого индивида, то семейные узы станут для нас лишь необходимой  частью жизни, потому что так надо; а аномия станет вполне нормальным явлением; и то, что мы все будем носить маски и исполнять определенные роли для общества, и мы забудем, что такое индивидуальность, это тоже все станет вполне обычным явлением.

Следовательно, симптомы, которые укажут нам на вероятное будущее развитие урбанизма  как образа социальной жизни, нужно  искать в тех новых тенденциях развития системы коммуникации и  в той технологии производства и  распределения, которые возникают  вместе с современной цивилизацией. Направление текущих изменений  в урбанизме, хорошо это или плохо, ведет к глубокому преобразованию не только города, но и всего мира. Важнейшие из этих факторов и процессов, возможности управления ими и установления над ними контроля требуют дальнейшего тщательного исследования.

На наш  взгляд, Л.Вирт был совершенно прав говоря эти слова: «Хотя социолог не может решить ни одной из этих практических проблем — во всяком случае самостоятельно, — он может, если правильно найдет себе место, внести серьезный вклад в их понимание и решение. Наиболее блестящие перспективы в этом направлении открывает нам не рассмотрение проблем, а общий, теоретический подход.»¹⁷.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список литературы

1. Вебер М. Город / Макс Вебер ; пер. с нем. Б.Н. Попова ; под ред. Н.И. Кареева. – Пг. : Наука и школа, 1923. – 135 с. // сайт
2. Вирт Л. Избранные работы по социологии. М., 2005. Пер. с англ. В.Г. Николаева. – 93 – 118 с.
3. Добреньков В.И., Кравченко А.И. История зарубежной социологии. - М.: Академический проект, 2005. – 704 с.
4. Зиммель Г. Большие города и духовная жизнь // Логос. № 3-4 (34), 2002. – 23 – 34 с.
5. Парк Р. Город как социальная лаборатория. Перевод Баньковской СП. / Р. Парк // Социологическое обозрение Том 2. №3. - 2002. с. 3 – 12
6. Рус. перевод: Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. — М.: Канон, 1996. – 394 – 409 c.