Управление процессом беседы в психиатрии

Раймонду было четыре года и два месяца, когда он поступил в дошкольное учреждение. Он остался  там на три семестра. Вначале он был почти на грани отчисления. Он не говорил. Он не играл. Казался  невосприимчивым ко всему, что с  ним происходило. Слишком резкой аномалии в физическом развитии не было, что засвидетельствовал педиатр. Его мать сообщила, что дома он может  часами сидеть без движения и что  ей кажется, что он как будто внутри раковины, в которую никому не удается  проникнуть. Ее очень беспокоило отсутствие у него речи. новной причиной, которая могла бы вызвать такого рода неудачное приспособление, послужили очень напряженные отношения между родителями. В беседе с социальным работником они открыто признались в своей взаимной ненависти. Они заявили, однако, что не враждовали в открытую и, наоборот, “сдерживались”. Чтобы расслабиться, мать пила и била ребенка, отыгрывая на нем свой антагонизм по отношению к мужу.

На индивидуальных терапевтических  сеансах оба родителя выражали враждебность. Они говорили, что буквально сходили  с ума, могли подолгу кричать  друг на друга. Перед социальным работником они полностью раскрылись, поведав  ему о своих многочисленных обидах и горьких воспоминаниях. И по мере того как они выпускали пар, по-видимому, к ним приходило определенное облегчение, поскольку уже на протяжении почти шести месяцев они могли  воспринимать друг друга без злобы  и негодования.

Кроме того, они уже могли  на ином уровне принимать и ребенка. Мать больше не испытывала к нему “ярой  ненависти”. Она могла быть более  терпимой. Но ребенок уже вобрал в себя такое количество ее прежних  эмоций, что был не способен воспринимать новые.

С самого начала у него была дополнительная возможность поучаствовать  в групповой работе. Но в течение  первых месяцев он избегал любых  контактов. Выражение чувств для  него было совершенно неприемлемым, если только он не использовал какие-нибудь подручные материалы. Однако тот  факт, что требований было немного, и еще меньше было ограничений, по-видимому, позволил ему чувствовать себя несколько непринужденно. Постепенно возникло заметное доверие к одной из учительниц, но это чувство было так глубоко скрыто, что лишь в третьей четверти он стал позволять себе расслабляться в ее присутствии. Только после этого он мог находиться вне группы, не испытывая панического страха, оставаясь наедине со взрослым.

В течение последующего периода  общения с ней он прошел несколько  различных стадий активности. Он выражал  агрессию, лепя подобие фекалий из глины. Он даже произвел несколько раз  естественную дефекацию на линолеум в комнате, где в тот момент происходила работа. Он проявлял эксгибиционистские наклонности, демонстрируя свой пенис и мастурбируя перед учительницей. Наконец, он попытался слепить очень грубую фигуру из глины и потребовал, чтобы учительница помогла ему.

Эффект катарсиса для  клиента

Значимость для клиента  беспрепятственного свободного выхода эмоций, если не прямо, то по крайней  мере косвенным образом отражается в каждом приведенном нами фрагменте  терапевтической беседы. Мы уже неоднократно подчеркивали ценность данного явления  и здесь хотим лишь напомнить  об этом.

Кроме того, возможность свободного выражения эмоций позволяет клиенту  более адекватно исследовать  происходящее. Даже когда эмоциональные  факторы проявляются незначительно, обсуждение какой-то одной проблемы в обстановке, не требующей никакой  защиты, ведет к искомому прояснению способов и характера приспособления, к получению более четкого  представления о существующих проблемах  и трудностях, к возможности получения  более точных оценок, исходя из собственных  чувств клиента.

Таким образом происходит не только прояснение ситуации в целом, но и, что не менее важно, понимание  клиентом самого себя. Будучи не скованным  в разговоре о себе, он становится способным принимать различные  аспекты своего “я” без их рационализации или отрицания: своих желаний, антипатий, враждебных импульсов и положительных  установок, стремлений к зависимости  и к независимости, неосознанных конфликтов и мотивов, пожеланий  и реалистичных целей. В большинстве  реальных жизненных ситуаций это  почти невозможно, всегда нужно поддерживать какой-то “фронт” защиты. Но в процессе терапевтических отношений, свободных  от всякой необходимости обороняться, клиент в первый раз в жизни  получает возможность откровенно взглянуть  на себя, выйти за пределы своей  защиты и по-настоящему оценить ситуацию.

Результаты почти всегда бывают нежизнеспособными и неудовлетворительными. Однако, если консультант использует этот ограниченный отрезок времени, побуждая человека к тому, чтобы  свободно “выговориться”, с большей  вероятностью можно ожидать весьма позитивных результатов. Несомненно, клиент уходит без какого-либо искусственного “решения” своей проблемы, но с  более ясным видением своего положения, способный выработать необходимое  решение и с приятным чувством уверенности, что кто-то понял его  и, невзирая на его проблемы и чувства, смог принять его таким. Теперь он более компетентно оценивает  свою ситуацию, чем тот клиент, который  уходит от терапевта с отчасти  усвоенным советом, отчасти испытывая  сопротивление, чувствуя, что он был  не прав во многих своих поступках, и менее уверенный в себе, чем  ранее.

Заключение

Одна из основных целей  эффективного консультирования и психотерапии — помощь клиенту в свободном  выражении эмоциональных отношений, лежащих в основе его проблем  и конфликтов, связанных с приспособлением. Для решения этой задачи консультант  использует различные методы. Главным  образом, это отреагирование на эмоции, а не на смысловое содержание материала, выражаемого клиентом, а также признание их на вербальном уровне. Консультант старается придерживаться этого принципа вне зависимости от того, какого рода эмоциональная установка была выражена — негативные чувства враждебности, отчаяния или страха, позитивные чувства привязанности, мужества, уверенности в себе или амбивалентные и противоположные установки. Этот подход применим и в случае, если чувства клиента направлены на него самого, на других, а также на консультанта или ситуацию консультирования. Так или иначе, терапевт стремится осмыслить и отреагировать на выражаемую эмоцию, открыто принимая ее как часть проблемы и как часть терапевтических отношений. Он избегает вербализации подавляемых установок, к выражению которых клиент еще не готов.

В ходе этого процесса клиент испытывает эмоциональное освобождение от тех чувств и ощущений, которые  до этого момента подавлялись  им, что углубляет степень осознания  основных элементов его жизненной  ситуации и способствует более открытому  и спокойному признанию своих  собственных чувств. В ходе этого  анализа он, кроме того, более  ясно видит свою ситуацию и начинает сознавать взаимосвязи между  различными ее элементами. Это почин  и прочная основа для достижения инсайта, феномена, к рассмотрению которого мы сейчас и перейдем.