Мораль и политика в России и на Западе

Для   западной   культуры,   особенно   с   накоплением    потенциала индивидуализма  и  динамизма,  характерно  нарастание   разграничения   сфер политики и морали, их  взаимодействие  как  различающихся  форм  сознания  и деятельности.  Спорят,  сближаются  и  расходятся  две   основные   позиции: единство морали  и  политики  и  разделение  границ  политически  значимого, определение собственно политических критериев политической деятельности.

Плутарх предъявлял  нравственные  требования  к  правителю:  доверять бесчестному власть подобно безумному  дать меч. Для Аристотеля очевидно,  что в политике  должны  участвовать достойные.  Г.  Мабли   называл   политику общественной моралью, а мораль – частной политикой.  Хорошая политика,  по Мабли, не отличается от здоровой нравственности. Руссо взывал  к соединению политики и морали: кто захочет изучать отдельно  политику  и  мораль,  то ничего не поймет ни в той, ни в другой, и все,  что является  нравственным злом, является злом и в политике. Т. Джефферсон считал,  что все искусство управления состоит в искусстве быть честным.

Древняя традиция единства политики и морали приходит в новое  время, в ранний марксизм, во все  современные идеологии, хотя понимание  самой  морали и политики дается разное. Так, в Учредительном Манифесте  I  Интернационала, подготовленном К. Марксом и Ф. Энгельсом, войны,  которые  вели  европейские государства,  называются  грабительскими,  цели  их   внешней   политики   – преступными.  Широко  известно  деление  войн   Гроцием  на  справедливые  и несправедливые.

Одновременно для западной культуры было характерно и  противоположное  направление политической мысли  и практики: разделение политики  и  морали  и спор об их первенстве. В этом нашло  выражение  сложного  и  противоречивого процесса  деления  власти,  контроля  и  оценки  одной   власти   другой   и предотвращение абсолютной власти в обществе, а  также  способности  западной культуры к движению и истоков драматизма ее развития.

В жизни уже античного  мира стали различаться “архе” и “анархе”,  т.е. порядок,  обеспечиваемый   властью,   и   отсутствие   власти   и   порядка. Общественный порядок в свою очередь имел как  бы  два  уровня,  регулируемый публичным  правом  и   частным   правом.   Политика   идентифицировалась   с деятельностью  публичной  власти  и  определением   основ   функционирования частного права.  В  политике  регулирование  идет  с  акцентом  на  функцию, приобретаемую носителем власти благодаря  консолидации  разъединению  групп, лидерству, рождению социальных  структур.  В  морали  –  акцент  делался  на требования к индивиду на основе  представлений  о  добре  и  зле,  о  долге, справедливости, чести, бесчестии.

Во  времена  перерождения  феодальных  отношений   в   буржуазные   и формирования  новой  культуры  политика  и  мораль  еще  больше  расходятся.

Образуются свои сферы  влияния и  средства  воздействия.  Появление  светских государств означало узаконивание освобождения политики от религиозных догм.

В  теории  провозвестником  разделения  политики  и  морали  был   Н. Макиавелли.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  писали,  что  начиная  с  Макиавелли “теоретическое рассмотрение политики освобождало  от морали, и по сути  дела, был  выдвинут постулат самостоятельной  трактовки политики”.

Суть традиции, заложенной  Н.  Макиавелли,  заключалась  в  том,  что политические   цели   достигаются   политическими    средствами.    Политик, руководствующийся  только принципами абсолютного  добра,  пропадет,  так  как живет  среди  людей,  ориентирующихся  на  другие  принципы.  Надо  выбирать меньшее  зло  в  ситуации   конфликта   с   нравственными   ценностями,   но использование зла неизбежно.  Для  достижения  выбранной  политической  цели общепринятая мораль не может быть препятствием. Макиавелли пришел к  выводу, что средства должны соответствовать цели.  В  его  идее  обращения  к  любым средствам воздействия выражено осознание обусловленности средств  достижения цели  характером  цели.  В  наше  время  очевидным   стало   и   другое: в макиавеллистском   откровении   скрыт имморализм, опасный и даже непредсказуемый по своим последствиям. Цель может провоцировать обращение к неправым средствам, если цель неправомерна, утопична.

Абсолютизация  политических  утопических  целей  ведет  к  тому,  что целеустремленность, решимость становятся основой нравственного уродства личности политика. Л. Троцкий, например, относил к революционерам тех, у кого нет внутренних препятствий, есть только внешние. Куда заводит свобода от морали – большевики показали во  времена красного  террора,  организации концлагерей, всеобщей коллективизации, по отношению к тем,  кто оказался  в плену у немцев  или на  оккупированных  территориях.  При коммунистическом режиме в России мораль оказалась в основном  подчиненной политике  и под влиянием  авторитарной  власти  деформировалась,  становясь   односторонней⁹. Подчинение  норм  морали  политике  – результат особого нравственно-политического развития, характерного для запаздывающей модернизации. Чем больше в господствующей морали предпосылок для этатизма,  эгалитаризма,  тем легче устанавливается единая морально-политическая  система,  основанная  на культе одной, якобы найденной  истины,  которая  будто  бы  интегрирует  все общественные  процессы, подчиняет политику  и мораль   воле   самозваных носителей некоего единственно верного учения.

Идейной  основой  политизации  морали  в  советском   обществе   была ленинская постановка вопроса  о  коммунистической  морали.  Для  коммунистов, считал  Ленин,   нравственность   подчинена   интересам   классовой   борьбы пролетариата, созидающего новое общество.

Политизация  морали  открывает   путь   к   героизму,   сплоченности, самоотверженности части общества,  особенно  части  молодого  поколения.  Но вместе с тем она сосредотачивает энергию  не  на  человеке, его внутреннем мире и мотивах, а на внешних для человека  целях,  способствует  раздвоению личности, насаждает ложь, терпимость ко лжи, безразличие и даже  жестокость к тем, чьи интересы не вписывались в политическую цель

Коммунистическая идеология  в нашей стране оказалась настолько  мощным явлением, что в корне изменила  общий  ряд  нравственных  норм;  большая их часть,   особенно  регулирующая   отношения   человека   с    обществом, деформировалась, была подчинена целям строительства далекого  коммунизма  у себя  в стране  и во  всем  мире.  На  практике  это привело к попранию общечеловечности,  автономии человека,  атрофии внимания  к человеку  как основы общественных отношений. Развивавшиеся в России  основы  либерализма, свободы совести искоренялись самым жестоким образом.

Попытки   заменить   мораль   политикой,   нравственные    авторитеты политическими частично удались. Исчезла  индивидуальность,  начавшая  быстро развиваться в  капиталистической России. Она выкорчевывалась  единой для  всех идеей  коммунизма,  борьбой   с   постоянными   врагами,   враждебностью к “несоциалистическому”, всеобщим обожанием и восторгом   перед   вождями. Нравственная  ценность  человека   как   основа   образа   жизни   оказалась затоптанной.  Но  то,  что считалось   победой   во   времена   становления тоталитаризма, обернулось,  в конечном  счете,  не  только трагедией, но и тяжелейшим положением общества,  ограниченностью возможностей  выйти   на дорогу  цивилизованности.  Вековые основы  нравственности   были   заменены классовой ненавистью и личной зависимостью от вождей. Под предлогом борьбы за чистоту   идеологии   искоренялось   все,   что несло первенство общечеловеческого  над классовым. Утверждалось,  что   производственный коллектив – основная  ячейка  в  обществе.  Это  означало,  что  его  власть распространяется  лишь  на  личные,  семейные  отношения.  Нравственно  было вторгаться  в  личную  жизнь,  указывать,  что  можно  читать  и   смотреть. Нравственно было  растранжиривание  народного  богатства  в  помощь  военным режимам в разных странах. Военная поддержка служила предметом гордости  и способом оправдания “временных трудностей” внутри страны.

Как реакция  на  попрание  политиками  норм  общечеловеческой  морали появились нравственные максимы, абсолютизация  нравственных  ценностей.  Уже Сенека  –  свидетель  деградации   нравственности   римских   правителей   – высказывает мысль, близкую к утверждению абсолютного первенства  морали  над целями и средствами  властвования.  Ответом  на  крайности  макиавеллизма  в политической практике  и  бесовщину  в революционном и массовом движении является популярность идей и авторитет  таких  личностей, как Достоевский, Ганди, Камю, Сахаров, Солженицын. По  Достоевскому,  лучше  всем  погибнуть, если спасение зависит от мук ребенка¹⁰. Этот же вопрос ставит  и Камю:  имеем ли право убить человека или даже согласиться  с  тем,  чтобы  он  был  убит? Отказ от насилия, учил Ганди, поднимает морально обе  стороны.  Доступной  и приемлемой формой протеста является, по Ганди, голод.  Те,  кто  проповедует такую философию, при жизни  много  страдает,  после  смерти  обретает  ореол великомученика или святого.

В политике дело обстоит  иначе. Часто, чтя моралистов, политики все же идут своим  путем. Нравственное   противостояние   проводимой   политики основывается не на структурах, но на  устойчивых  представлениях  и,  как правило,  выражается  в  поведении  героев.  Но   если   для   нравственного противостояния достаточно мужества,  духа  одиночки,  то  для  политического лидерства  нравственного  максимализма  недостаточно.  В   политике   быстро наступает расплата  за  нравственный  максимализм,  потерю  чувства  меры  в данной  социальной  и  политической  среде,  ослабление  связей  политика  с реальными  государственными  структурами.  Поучителен   в   этом   отношении советский опыт. Политическая система 70-х – начала  80-х  годов,  отличалась от системы сталинских времен, в целом оставалась все той же тоталитарной  по своей сути. Перемены могли наступить только в результате сигналов  с  самого верха. Какие-либо попытки изменить систему по инициативе политика не  самого высокого ранга означали бы одно  –  конец  карьеры  этого  политика.  Только оказавшись   на   вершине   политической   иерархии,   после   относительной либерализации  и   гласности   М.   Горбачев   смог   стать   пропагандистом общечеловеческих ценностей. В условиях перестройки возможно  было  появление Б. Ельцина – лидера другого типа, который завоевал огромную популярность  на антикоммунистическом прорыве, противостоянии партийной верхушке.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В современном обществе отношение  политики и морали, политического  и морального сознания складывается таким образом, что значение нравственного  начала в политике возрастает, все  чаще политические явления подвергаются моральному измерению, нравственной оценке. Если прогресс в политике существует, то одним из его проявлений служит именно это явление. Оно выражается, например, в распространении толкования принципа правового государства, как  признающего и охраняющего права  человека и рассматривающего их нарушение  как серьезное государственное  преступление, а  также в признании  приоритета прав человека перед национальным законодательством и авторитетом.

Россия находится в  стадии становления правового государства. Это значит, что российская политика наполняется поистине гуманистическим  содержанием, как с точки зрения ее ближайших и конечных целей, так  и с точки зрения используемых ею методов. Это значит, что политика все более привержена общечеловеческим этическим нормам и ценностям, которыми руководствуются в своих взаимоотношениях не только отдельные индивиды, но и  народы.

Политические цели всегда требуют жертв. И все же исторический опыт показывает, что отказ от требований морали, в конечном счете, пагубно  сказывается на реальной жизни.

Изучение  взаимоотношений  политики и морали очень важно  для сознания того, что происходит с нами и с нашим обществом.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Аникевич А.Г. Политология: Учеб. пособие для студ. ЗФ / А.Г. Аникевич, Р.В. Бобков, Е. И Камышев и др. Под ред. А.Г. Аникевича. - Красноярск: ИПЦ КГТУ, 2003. - 125 с.
2. Бронский М. В. - Взаимодействие политического и морального сознания. - М.: Знание, 1985. - 64 с.
3. Букин В. Р., Малышевский В. Р. - Школьникам о философии. -  М.: Просвещение, 1992. - 159 с.
4. Гаджиев К.С. Политическая наука: Пособие / К.С. Гаджиев. - 2-е изд. - М.: Международные отношения, 1996. - 397 с.
5. Государственное убийство. -  Литературная газета. - декабрь 1996
6. Демидов А. И., Федосеев А. А. - Основы политологии. - М.: Высшая школа, 1995. - 272 с.
7. Дубко Е.Л. Политическая этика. Учебник для вузов / Е.Л. Дубко. - М.: Академический проект, 2005. - 719 с.
8. За что в Росси головы рубили? -  Комсомольская правда. - декабрь 1996.
9. Игнатовский В. И. - Единство политики и морали. - Л.: Знание,1979 - 136 с.
10. Ирхин Ю.В. Политология: Учебник / Ю.В. Ирхин, В.Д. Зотов, Л.В. Зотова. - М.: Юристъ, 2002. - 511 с.
11. Капустин Б.Г. Мораль в политике. Хрестоматия / Б.Г. Капустин. - М.: КДУ, изд-во МГУ, 2004. - 480 с.
12. Капустин Б.Г. Моральный выбор в политике / Б.Г. Капустин. - М.: КДУ, изд-во МГУ, 2004. - 496 с.
13. Костюк К.Н. Политическая мораль и политическая этика в России // Вопросы философии. - 2000. - №2.
14. Кравченко И.И. Бытие политики / И.И. Кравченко. - М.: ИФ РАН, 2001. - 255 с.
15. Кравченко И.И. Политика и мораль // Журнал "Полис". - 2002. - №3.
16. Мальцев В. А. - Основы политологии. - Пермь: ПГУ, 1993. - 304 с.
17. Малышевский А. Ф., Карпунин В. А., Пигров К. С. - Введение в философию. - М.: Просвещение, 1995. - 256 с.
18. Оболонский А. В. - Драма российской политической истории: система против личности. - М.: Институт государства и права, 1994. - 352 с.
19. Панарин А.А. Политология / А.А. Панарин; Моск. гос. ун-т им. М.В. Ломоносова. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Проспект, 2000. - 448 с.
20. Политическая культура России, выпуск IV. - М.: Институт молодежи, 1990. - 231 с.
21. Словарь по этике. - М.: Политическая литература, 1981. - С. 182 - 193
22. Шрейдер  Ю. А. -  Лекции по этике. - М.: МИРОС, 1994. - 135 с.