Чехов и Гоголь

«Средний человек», по понятиям Чехова, - представитель новой массы, всякий человек.

«Степь» среди литературных предшественников повести «Степь» чаще всего называются произведения Гоголя. Сознательное ориентирование на «Тараса Бульбу», «Мертвые души» и др. произведения Гоголя в чеховской повести очевидно. Оно видно в первых фразах «Степи», в манере повествования, в отдельных композиционных приемах. В одном из писем Чехов сам говорил, что вторгается во владения «степного царя» Гоголя.

В отличие от «Анны Карениной» окружающее общество в «Даме с собачкой»  по отношению к беззаконной любви  отнюдь не агрессивно – скорее, вполне равнодушно. В ответ на попытку  поделиться переполняющими его чувствами  Гуров слышит знаменитую реплику  об «осетрине с душком». Вряд ли случайно этот перебив перекликается с иронически построенной фразой из гоголевских «Мертвых душ»: «Чичиков никогда не чувствовал себя в таком веселом расположении, воображал себя уже настоящим херсонским помещиком, говорил об разных улучшениях: о трехпольном хозяйстве, о счастии и блаженстве двух душ и стал читать Собакевичу послание в стихах Вертера к Шарлотте, на которое тот хлопал только глазами, сидя в креслах, ибо после осетра чувствовал большой позыв ко сну».

Контраст между утробным, низменным, и духовным, возвышенным, нередко в произведениях русских писателей (у Салтыкова-Щедрина, у Некрасова в «Современниках») достигается через упоминание именно рыбного блюда – осетрины ли, севрюжины ли с хреном. Прием этот дойдет до романа Булгакова, но родоначальник его – Гоголь.

Объект иронии Гоголя здесь –  не Собакевич, который перед тем  «пристроился к осетру» и «доехал  его всего»: Собакевич ведет себя в полном соответствии с ранее  обозначенной сущностью. И в чеховском  рассказе чиновник, партнер Гурова по клубу, изображен нейтрально: он просто продолжает начатый «давеча» Гуровым же разговор. В обоих случаях  героям, испытывающим подъем духа, контрастно противопоставлены герои, поглощенные  в этот момент перевариванием осетрины, как иронические напоминания  о жизни, их окружающей и угрожающей им самой обыденностью своих проявлений.

Чичиков вовремя спохватывался, что  «начал уже слишком развязываться». Гуров же, услышав возмутившую  его реплику, раздражается внутренним монологом о «куцей, бескрылой  жизни». Жизнь, которую «под покровом тайны» ведет Гуров, совсем не то, что  тайные плутни Чичикова, и искренность негодования чеховского героя не подвергается сомнению. Но отчетлива ирония по отношению к его желанию встретить немедленное сочувствие, получить адекватный ответ на свой порыв. Это не столько насмешка автора, сколько ирония самой жизни.

Такая ирония в чеховских произведениях  проявляется нередко. Так же безуспешно пытался разделить с кем-нибудь свою тоску Иона Потапов, найти ответ  на свое чувство Ионыч. Основной предшественник Чехова в изображении иронии жизни по отношению к мечтам, исповедям, декларациям героев – это Гоголь. Особенно заметно это проявится в чеховской драматургии.

Еще одна подробность в «Даме  с собачкой» - губернаторская дочь в  театральной ложе как непременная  принадлежность провинциального общества – также хранит отдаленную связь  с «Мертвыми душами», где «губернаторская  дочка» фигурировала в разговоре  двух дам.

Разумеется, обе подробности могли  прийти в чеховский рассказ «из  жизни». Но они получают дополнительные оттенки смысла, так как уже  встречались в предшествующей литературе. Обе звучат скрытыми цитатами и усиливают  ощущение косности мира, в котором  возникает новое в жизни героев, «эта их любовь». У Гурова обостряется неприятие того, что происходит всегда. Свежесть его чувства контрастирует все с той же вечной осетриной, только уже «с душиком», а новизна его переживаний в театре города С. Разыгрывается все на том же фоне с неизменной губернаторской дочкой.

Приведенные примеры показывают, сколь специфично использование вечных образов у  Чехова. Эхо мифа придает новую  глубину произведению, позволяет  осознать его в ироническом или, наоборот, в патетическом плане. Но чаще всего мифологические и литературные праобразы Чеховым перерабатываются, снижаются, обытовляются. Наконец, никогда произведение Чехова не сводится целиком к вариации того или иного вечного образа. Если отражения раздумий Чехова над концепцией гетевского «Фауста» заметны и в «Скучной истории», и в соотносимых с ней текстах, то в «Даме с собачкой» следы литературных связей спрятаны глубже, «книжное» не только не заслоняет «жизненного», но требует усилий, чтобы быть обнаруженным. 

Заключение 

Таким образом, мы рассмотрели связь  Чехова с Гоголем на примере нескольких произведений.

Мы можем увидеть следы Николая Васильевича Гоголя в творчестве Антона Павловича Чехова практически везде: в темах, в ведущих мотивах и в героях его произведений.

Чехов хранил о своем предшественнике благодарную память. 12 января 1888 года он писал Д. В. Григоровичу» «Я глубоко убежден, что пока на Руси существуют леса, овраги, летние ночи, пока еще кричат кулики и плачут чибисы, не забудут ни Вас, ни Тургенева, ни Толстого, как не забудут Гоголя».

Писатель обращается к опыту Гоголя и других своих предшественников не только в годы ученичества, когда соразмеряются силы, формируется направление и в своеобразном жанре юношеских подражаний складывается его стиль. В пору расцвета и зрелости эта соотнесенность с прошлым становится несравненно более тонкой и сложной, но и более наследственной и важной для него. Жизненный материал литературы, мир ее прообразов, конфликтов и тем, в особенности же ее язык меняются постепенно и переходят к новому поколению в своей исторической сохранности. В конце концов, чем неподражательнее и самобытнее художник, тем глубже и очевиднее его связь с предшествующим художественным опытом и классической литературной традицией.

Список  литературы

1. Чехов, А. П. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Сочинения: В 18 т. / А. П. Чехов. – Л.: Наука, 1974 – 1983.
2. Громов М. П. Книга о Чехове. М., 1989.
3. Кубасов А. В. Рассказы А. П. Чехова: поэтика жанра. Св., 1990.
4. Бердников Г. П. Избранные работы. Т. 1. М., 1986.
5. Катаев В. Б. Сложность простоты: рассказы и пьесы Чехова. М., 1999.
6. Катаев В. Б. Чехов плюс… предшественники, современники, преемники. М., 2004.
7. Катаев В. Б. Литературные связи Чехова. М., 1989.
8. Оболенский Л. Обо всем // Русское богатство. 1886. № 12. С. 177 - Пильский П. И. Новые веяния // Вестник знания. 1904. № 11.
9. Галанкин В. Чехов как реформатор русского языка // Новая жизнь. 1904. № 7.
10. Белинский М. Новые книги // Труд. 1892. № 2. С. 478; Гливенко И. И. Мопассан и Чехов // Педагогическая мысль. 1904. Кн. 2.
11. Волжский (А. С. Глинка). На могилу Антона Павловича Чехова // Журнал для всех. 1904. № 8.
12. Гоголь Н. В. Полн. собр. соч. Т. 3.
13. Интернет-ресурсы.