Древне - Русская музыка

2. Художественный канон певческого искусства

Византийский обряд заложил  основу древнерусского музыкального канона, его правил. Византийская эстетика определила основные свойства древнерусского певческого искусства, его премудрость, "софийность". "Философия, проявляющая  себя в мелодии, есть более глубокая тайна, чем об этом думает толпа, —  пишет византийский философ IV в. Григорий Нисский. — Наши напевы творятся по иным законам, нежели у тех, кто чужд нашей премудрости... Безыскусственный напев сплетается с божественным словом ради того, чтобы само звучание и движение голоса изъясняло скрытый  смысл, стоящий за словами, каков бы он ни был". Василий Кесарийский добавляет: "Пусть язык твой поет, а ум пусть прилежно размышляет над смыслом песнопения".

Музыкальный канон, который  был принят на Руси вместе с крещением  как нечто святое и нерушимое, ограничивал проникновение в  церковную музыку чуждых ее духу банальных  напевов. Принципы византийского канона распространялись на музыкальную культуру всего русского Средневековья, управляя творчеством распевщиков и регламентируя  характер исполнительства. Лишь в период позднего Средневековья, с конца XVI в., на Руси начинают разрушаться жесткие  ограничения канона.

Древнерусские мастера пения, позаимствовав византийский канон, творчески его переработали. Высокий  художественный уровень канона и  эталоны византийского искусства  способствовали росту творчества русских  мастеров — художников, писателей, музыкантов. Осваивая образцы византийского  канона, русские художники и музыканты  нередко в формах этого канона создавали национальные произведения непреходящей ценности и красоты.

Основой древнерусского музыкального канона явилась система осмогласия (от славянского осмь — восемь), унаследованная русской церковью из Византии. С  помощью осмогласия устанавливался строгий порядок музыкального оформления службы. Каждый из восьми гласов имел свои тексты и свои напевы с присущими каждому из них мелодическими формулами, которые исполнялись в течение одной недели. Восемь недель охватывали осмогласный столп. Устойчивые каноничные мелодико-ритмические обороты записывались особыми знаками сокращенного невменного письма — лицами, фитами, условными графическими формулами. Система осмогласия распространялась почти на все виды распевов и музыкальных форм, на певческие книги, но использовалась по-разному.

Каноничной была также  и ладовая организация древнерусских  песнопений. Ладовая система музыки представляет собой стройное чередование  тонов и полутонов, образующих двенадцатиступенный  звукоряд, именуемый церковным ладом  или обиходным звукорядом. Обиходный  звукоряд распадается на четыре согласия — простое, мрачное, светлое и  тресветлое, по три звука в каждом.

Древнейшие устойчивые архетипы, как иконописные образы, так и  модели песнопений — мелодические формулы, составляли основу музыкального канона древнерусского искусства. На них  должны были опираться художники, подчиняя им свою творческую волю. Создавая свои произведения, иконописцы и гимнографы использовали уже готовые модели, архетипы. К такого рода музыкальным  архетипам может быть отнесена система  подобнов, система осмогласия с ее устойчивыми моделями — попевками, строками, фитами, лицами, закрепленными  неизменной последовательностью знаков.

Роль архетипов в церковной  музыке выполняла прежде всего система  подобнов (от греч. — prosomoiou — сходный, подобный). Подобны служили образцом, моделью для большого числа церковных  песнопений. При этом каждый жанр церковной  музыки (см. ниже) имел свой набор подобнов, по напеву и форме которых по слуху  можно было безошибочно определить, какой вид песнопения исполняется  в данный момент службы — стихира, кондак, тропарь, ирмос, киноник. Таким  образом, все основные жанры церковного музыкального искусства опирались на свои модели, образцы, более правильно эти образцы называются самоподобны — automelon.

Подобны разных жанров имели  различную музыкальную структуру, мелодическую организацию. Устойчивая форма подобна, сочетаясь каждый раз с новым текстом, не имела  своей структуры, но вкрапление некоторых  произвольных элементов было необходимо, поскольку тексты не совпадали по размеру. Сборники оригинальных образцов подобнов встречаются уже в XI—XII вв. Первая русская музыкальная рукопись "Типографский Устав с кондакарем" имеет в своем составе специальный  раздел "Подобьници", заключающий  образцы для пения стихир.

Принцип подобна и подобия  был одним из ведущих в средневековом  искусстве и вообще в христианском мире. Бог творит человека "по образу своему и подобию".

Древнерусская церковная  музыка была принципиально монодической. Эта ее закономерность вытекала из идеи ангелогласного пения. Объяснение ей можно найти в тексте службы Литургии верных: "Едиными усты и  единым сердцем славити и воспевати  всечестное имя Отца и Сына и Святого  Духа". Этот возглас, звучащий перед  Символом веры, является призывом к  единомыслию и единению, соединению сердец и умов, которое в музыке выражается унисоном, монодией. Традиции ангелогласного пения — его монодичность, мужское звучание — символичны, они имеют глубокие и древние  корни. Такое художественное воплощение ангелогласного пения было характерно для всего христианского Средневековья  как Востока, так и Запада.

Еще одной канонической особенностью и яркой отличительной чертой русской православной музыки является принцип а capella. Пение восточно-христианской церкви не имеет инструментального  сопровождения, так же как не имела  его и древняя католическая монодия  — григорианский хорал. В древнееврейской  церкви пение сопровождалось игрой  на различных музыкальных инструментах, о чем, в частности, свидетельствуют  псалмы Давида, призывающие славить Бога на разных музыкальных инструментах: "Хвалите Его со звуком трубным, хвалите Его на псалтыри и гуслех. Хвалите Его с тимпаном и ликами, хвалите Его на струнах и органе. Хвалите Его на звучных кимвалах, хвалите Его на кимвалах громогласных" (Пс. 150). Однако этот призыв восхвалять Бога с помощью музыкальных инструментов в восточной христианской церкви не нашел поддержки. Текст 150-го псалма Давида был переосмыслен в соответствии с новым религиозным сознанием христианской церкви. Климент Александрийский (ок. 150 — ок. 215 г.) — один из наиболее образованных раннехристианских писателей, возглавивший церковную школу в Александрии, в своем учении о христианской музыке отвергает музыкальные инструменты. Он признает единственным совершенным музыкальным инструментом человеческий голос, поскольку лишь голосом можно воплотить слово в музыкальных звуках, создать осмысленную мелодию.

У нас в употреблении один инструмент — слово мира; при  помощи его воздаем мы почет Богу, а не при помощи древнего псалтерия  или трубы, или тимпана, или флейты — инструментов, которые в ходу обычно у людей военных, да еще  у позабывших страх Божий плясунов на их игрищах, когда они возбуждают свои вялые души такой музыкой19.

Таким образом, раннехристианская  эпоха усматривает в чисто  вокальной музыке более возвышенный  род, соответствующий чистому созерцанию. Музыкальные инструменты получают аллегорическое осмысление.

3. Круг песнопений. Циклизм

Древнерусская церковная  музыка обладала сложной и разветвленной  системой музыкальных (певческих) жанров, опиравшейся на византийские традиции. Его характер определялся в первую очередь тем, что профессиональная музыка была вокальной, поэтому слова, текст, его содержание и поэтическая  форма влияли на музыкальную форму  и музыкальный язык песнопений. Одним  из признаков жанровой принадлежности песнопений был способ их исполнения — хоровой, сольный, антифонный —  попеременное пение двух хоров, респонсорный — пение солиста с припевами  хора или народа.

Византийская гимнография  стала общей частью гимнографии  всех славянских народов православного  вероисповедания и вошла в  духовную культуру Руси.

Главное отличительное свойство семьи богослужебных, или литургических, жанров заключается в том, что  образуемый ими корпус сохраняется  практически без изменений на протяжении всей истории средневековой  Руси. Обращенная к "вечному" и "неизменному", церковная культура вбирала в  свой круг новые явления и события, придавала им уже известную, заданную каноническую форму. Трансформации  подвергалась не система жанров, а  собственно музыкальная сторона  гимнографии, мелодический стиль.

Как и в древнерусской  литературе33, основополагающими признаками церковно-певческих жанров были не столько литературные особенности  текста или особенности мелодического  строения, сколько место песнопения в целом служебном последовании и его содержание.

Содержание гимнографических текстов очень разнообразно: здесь  и хвалебные, гимнические, молитвословные и повествовательные. Важной чертой православных песнопений является их дидактический характер; нравственно-религиозные, поучительные часто излагают основополагающие догматы христианской веры (некоторые из стихир так и называются "догматиками").

Древнерусские песнопения в  чинопоследовании объединялись единой линией драматургии, они были связаны  между собой, их место и последовательность определялись Уставом, или Типиконом (от греч. типик — образец)34. Его  создание, как сказано выше, было актом соборного творчества многих народов православного Востока  — начиная с апостольских времен до конца XIV столетия, когда Устав  приобрел практически современный  вид. Большой знаток Устава М. Скабалланович  пишет: "Со страниц Устава веет умилительным духом древней церковной жизни  то благочестивого Константинополя, то подвижнического Египта и Фиваиды"35. П. А. Флоренский сравнивал Устав  с партитурой симфонии: "Типикон  есть партитура симфонии симфоний, длящейся целый год, и оркестровки  ее распределены между всеми напластованиями  бытия — от горних гимнов ангельских и до стихий включительно (службы в  память землетрясения — "великаго труса". — Т. В.). Вслушаемся в любой  отдел культового года, и мы услышим  тут не только сверхземные голоса небожителей, но и голоса природы".

Действительно, круг богослужебных  песнопений церковных праздников накрепко был привязан к временам года. Звуки  ирмосов "Христос рождается, славите" неотторжимы от зимней звездной ночи, а "Воскресения день просветимся, людие" — от светлой пасхальной заутрени, теплого дыхания весны, а Троица — от клейких зеленых  листочков березы.

Хронологический порядок  возникновения жанров — псалмы, тропари, кондаки, стихиры, ирмосы, каноны — шел от поэзии древнееврейских  псалмов через средневековую  византийскую гимнографию, отразившую эволюцию идей христианской церкви, к  южнославянской и древнерусской  гимнографии, связанной с претворением национальных традиций.

Одно из важных мест в  древнерусском богослужении занимают псалмы. Этот жанр ветхозаветной и  христианской гимнографии связан с  именем библейского царя Давида — великого поэта, создателя вдохновенных духовных лирических песнопений, проникнутых философскими и нравственными идеями. Псалмы были объединены в Псалтырь — книгу, состоящую из ста пятидесяти песнопений. Велика культурная роль Псалтыри в средневековой Руси. Псалтырь была первой книгой, по которой начинали учить детей чтению. С псалмами на устах умирали воины и князья. Псалмы звучали в любой, даже самой небольшой службе.

Каждая эпоха создавала  свои виды псалмопения. Среди них  сохранились и такие, которые, очевидно, восходят к глубокой древности. Об этом можно судить по их архаичным интонациям распевной речи, мелодике распеваемых  слов. Примером устойчивых мелодических моделей может служить чтение и пение псалмов — псалмодия.

Одной из древних мелодических формул чтения псалмов и молитвословий  была строгая, сосредоточенная речитация  на двух-трех соседних звуках.

Отдельные псалмы исполнялись  целиком или частями — стихами; группы псалмов образовывали своеобразные циклы — кафизмы (кафизма —  двадцатая часть Псалтыри). Наиболее яркие и выразительные стихи  из псалмов выделялись в самостоятельные  песнопения, они служили текстами для причастных стихов, запевов перед  стихирами, канонарших возгласов и  др. Из отдельных стихов псалмов  впоследствии, в XVII—XIX вв., складывались тексты духовных концертов. Бóльшая  часть Всенощного бдения заполнена  пением и чтением псалмов.

Они занимают значительное место в литургии, полунощнице, часах, в обряде погребения. Неизменная псалмовая  часть ежедневных служб обычно перемежалась переменной — стихирами, тропарями, которые записывались в других певческих  книгах.

Чтение псалмов, так же как и некоторые виды осмогласной  псалмодии, имеет аналогии в других певческих культурах — еврейской  синагогальной, римской, византийской. Существует несколько видов чтения псалмов. Одним из наиболее ярких является чтение шестопсалмия — шести псалмов в начале заутрени. Чтение псалмов подчинено здесь одной из самых простых форм — строфической, где единая, общая для всех стихов музыкальная строфа повторяется с каждым стихом псалма. Ее музыкальная структура соответствует словесной, поэтической форме стихов — двухчастности. Музыкальная фраза состоит из двух взаимосвязанных частей, отражая типичные формы псалмовых стихов, метрические закономерности древнееврейской поэтики, их синтаксический параллелизм.