Этнос древних монголов, первооснователей монгольской державы

Эти документы и называли «написанными по-монгольски», точнее — «написанные монгольским письмом», восточно-мусульманские историки, и это их выражение было постепенно превращено в западной историографии в ложное определение-аксиому: «написанные на монгольском языке».

Известны случаи, что писали монголо-татары свои документы также и на каком-либо из «международных» для того времени языков, но с «заглавием на тюркском» и «со словами и выражениями в письме» исключительно на «тюркском языке».

Заметим здесь, что «близость культуры и языка» татар Чынгыз хана с уйгурами отразилась также в сохранившихся документах Улуса Джучи. И не только в документах, но и в самом литературном и деловом языке, складывавшемся, например, в Улусе Джучи, отмечают именно караханидско-уйгурское, и именно «домонгольское» влияние. Как утверждают тюркологи, специально занимавшиеся вопросами средневековых литературных языков, в Джучиевом Улусе почти с самого начала оформился относительно самостоятельный тюркский литературный язык. Базой для нового письменного языка послужили, с одной стороны, более ранние литературные традиции, в лице уйгурско-караханидской, с другой, местные диалекты, то есть, кыпчакские и огузские наречия.

Скорее всего, учитывая все изложенное выше, более достоверным будет утверждение о том, что язык татар Чынгыз хана, то есть государствообразующего этноса державы монголов, был все-таки не (старый) халха-монгольский, а один из тюркских языков, точнее — старотатарский.

Вместе с тем, где соответственно видно по контексту: «монгольский» или «татарский», эти два слова подразумевали в смысле этническом именно один народ, и никакой иной, «как Татар»

Но и у других народов, которые имели к тому времени свой «сложившийся литературный язык и письменность», была возможность, также как и у монголо-татар, не утрачивать свой язык, одновременно владея и «государственным языком» — татарским.

Вспомним также тот факт, что по всей империи монгольские воины из любой народности направлялись на службу с семьями, и воинские подразделения монгольских воинов формировались исключительно по этническому принципу. Соответственно, различные тюркские племена формировали свои подразделения (тысячи, тумены), татары — свои, русские — свои, племена халха-монгол — свои, китайцы и чжурчжени — тоже свои.

 

 

Особенности месторазвития древних монголов.      Некоторые сведения о материальной культуре этноса древних монголов.

 

Евразия — степная полоса от Хингана до Карпат, ограниченная с севера «таежным морем», то есть сплошной полосой леса, а с юга пустынями и горами, у подножий которых располагаются оазисы. Соседи — суперэтносы, взаимодействовавшие с евразийскими народами: Срединная равнина, называемая ныне «Китай» (условное наименование), Афразия (Ближний Восток и Иран) и Западная Европа — Романо-германская целостность. Восточная Европа, точнее — Западная Евразия органически связана с Великой Степью, так как наиболее населенная ее часть — лесостепь, включающая на севере ополья, а на юге азональные ландшафты речных долин и несохранившиеся причерноморские леса.

Сухие степи и лесостепи Евразии, раскинувшиеся от Венгерской пушты на западе до склонов Хингана на востоке, представляют собой экологическую нишу Степного суперэтноса, которую в наше время заполняют потомки тюрок и монголов.

Успешному развитию и расселению этого этноса благоприятствовало гораздо большее, по сравнению с современным, увлажнение Великой Степи от гор Иньшань до Нижней Волги и до Черного моря, что объясняется соответствующим «глобальным перемещением на юг циклонического центра действия атмосферы» в период с VIII в. до конца XIII в.

Л. Н. Гумилев пишет, что статистика набегов на Китай показывает, что переброска конницы через Гоби в то время была относительно легка, и, значит, граница травянистых степей современной Монголии пролегала южнее, чем в XX в.

В этой же своей работе Л. Н. Гумилев приводит примечательный факт: «в VIII в. тюрки возобновили занятия земледелием в Монголии, но, что особенно важно, заняв целиком зону степей, они не пытались овладеть ни лесными районами Сибири, ни проникнуть в Китай. Травянистая степь, перерезанная лесистыми хребтами, была их вмещающим ландшафтом».

Отметим, что этническое сообщество тюрок в Монголии, расселяясь все далее на запад, как увидим ниже, занимались наряду с земледелием также и кочевым (отгонным) скотоводством, и спустя пару веков — уже не только в Монголии, причем скотоводством высокотоварным. Также эти «тюрки» занимались успешно и ремеслами (в том числе и металлургией) и расселялись все далее на запад по Татарской степи6, и на север до Алтая, Орхона и Байкала, и складывался новый этнос татар в результате смешения племен тюрок-шато, уйгуров и древних татар — выходцев из Маньчжурии.

Пару веков позже тюрки-шато, замечает академик В. П. Васильев, более не упоминаются, вместо них в IX в. при Киданьской династии являются здесь Дадане (Татары). Следовательно, оба рода — (тюрки-шато и татары), смешались друг с другом, и были оттеснены, натиском Киданей и Тангутов царства Ся, далее на север.

 

 

6. Татарская степь – обширный регион между Северным Китаем и Восточным Туркестаном.

 

Далее на запад кочевали независимые от киданей племена, и от этих народов на северо-запад жили «да-да», то есть «татары». Они находились в постоянной вражде с киданями и разбивали их неоднократно. Кидане, для усмирения их, выставили на северо-западе армию в 100 000 человек, но все таки ничего не смогли сделать с «да-да». В мирное время последние вели с киданями торг коровами, баранами, верблюдами и войлокам.

Их местопребывание было в 6000 ли от Верхней столицы киданей. Шесть тысяч ли (около трех с половиной тысяч километров) на северо-запад, если даже считать от Пекина — это уже Джунгария, Алтай и Южная Сибирь, а то и современный Северный Казахстан, и не исключено, что и Южный Урал и Приуралье.

Теперь понятно, где располагалась отдаленная и пустынная страна, куда позже империя Цзинь направляла войска для истребления и грабежа татар, которых организовал для отпора и разгрома этой империи Темучин, будущий Чынгыз хан. Располагалась эта страна именно на северо-западе современного Китая и в Восточном Туркестане, «стране тогузугузов и татар».

У монголо-татар, точнее, средневековых татар, которых официальные историки все же склонны считать исключительно кочевниками, было почему-то стремление к строительству городов — и в полном смысле этого слова, и не только к строительству, а также и проживанию в них и других «постоянных обиталищах». Кроме этого, были у татар (монголо-татар) способность и желание к занятиям ремеслом, торговлей и к «покровительству земледелию».

О Чынгыз хане его современники-китайцы пишут вовсе не как о «неграмотном кочевнике», каковым первого татарского царя начали считать европейские историографы вслед за китайско-минскими и персидскими историками.

В «И-ту-чжи» (Карты и описания всей империи) и других китайских источниках периода Цин отмечается, что Чингисхан в 1220 г. построил г. Каракорум и сделал его своей столицей. Заметим при этом, что Каракорум существовал еще в VIII в., но в XIII в. он сильно вырос, так как Каракорум был в VIII в. уйгурским городом под тем же названием, но был разрушен в ходе войны уйгуров с кыргызами.

Фактически, город был построен «монголо-татарами» под руководством Чынгыз хана заново на старых развалинах уйгурского города Каракорум — то есть, не был тогда совсем необитаемым.

В том районе — западной части Монголии, в верховьях реки Орхон, предгорьях хребта Хангай — ныне расположен небольшой современный монгольский город Харахорин. Неподалеку от него находятся и остатки города Каракорум, есть и архитектурные памятники.

Монголо-татары, строили города и другие «постоянные обиталища» также и в Восточной Европе, как и в Монголии, Средней Азии, Китае. При монголах возникли в бассейне Волги и другие города. Возник Укек (на правом берегу Волги близ современного Саратова), затем Джучиды построили на левом берегу Ахтубы (Астраханская область) свою столицу, получившую название Сарай («Дворец», перс.), а на правом берегу реки Яика — город Сарайчик («Малый Сарай») и т. п. Города являлись не только центрами ремесла и торговли, но и важными административными и культурными центрами страны. Это названы только общеизвестные построенные татарами города.

В Поволжье были и другие монголо-татарские города, такие как Сарыклыч (современный Саров, или Арзамас-16) — есть сведения, что был этот город также и столицей Золотой Орды, и Наровчат (позже здесь располагался монетный двор Золотой Орды — Улуса Джучи), Темников (по-татарски Тумен).

Города под названием Тумен, построенные татарами, были также в Сибири (современная Тюмень — город существует и поныне, только «сильно вырос»), и на Северном Кавказе. Эти города возникли на местах стоянок темников, монгольских военачальников над десятитысячным войском. Дополним, что слово «тумен» означало также административно-территориальную единицу в державе монголов, своеобразный военно-административный округ, обеспечивающий десятитысячное воинское соединение личным составом и необходимыми материальными средствами. И названные города, по всей видимости, являлись центрами этих своеобразных, небольших по современным меркам, но значительных тогда «военных округов».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Основные причины успеха движения монголов.

 

В распоряжении историков множество «источников», обличающих определенную личность или группу людей — например, монголов Чынгыз хана (в смысле политической системы) — в различных преступлениях против человечества: организации массовых казней (геноциде), разрушении городов, проведении захватнических войн. И в ходе этих войн почему-то «вырубались леса и виноградники», «разрушались ирригационные системы», «были уничтожены миллионы людей» и т. п. Но одна особенность у этих источников — все они составлены противниками этого деятеля, которым было выгодно его самого и его соратников обвинить.

Но, вместе с отсутствием достоверных доказательств «преступлений против человечества» есть данные о совершенно иных результатах деятельности монголов — например, была создана огромная держава, присоединены к ней множество городов, стран, вошли в подданство многие народы.

И прогрессивные перемены происходили: шло строительство городов, дорог, росло население подвластных стран, процветала торговля. Также развивались более быстрыми темпами, чем в «домонгольский период», наука и искусство в «завоеванных странах», те же историки сочиняли свои труды, подобных которым до них никто не сочинял (как «Сборник летописей» Рашид ад-Дина, например).

И не только объективных доказательств вины создателей монгольской державы не имеется — почти никаких документов, никаких «книг и бумаг с письменами» от «обвиняемых» не осталось. То есть на суде истории, перед всем человечеством, перед потомками своими и потомками «потерпевших» эти исторические личности лишены возможности представлять доказательства в свою защиту.

А вот результат деятельности есть: Монгольская империя. На всей территории ее действовали установленные законы, и не было права на произвол ни у кого. Даже у Верховного хана всей державы монголов.

Теперь представим себе одну ситуацию и поймем, почему монголы побеждали. Почему для того, чтобы завоевать какую-либо страну, им часто требовалось лишь столько времени, сколько его необходимо было на то, чтобы пройти ее, выражаясь современным языком, «в походной колонне».

Вот какой-нибудь купец рассказывает в некой стране такой случай: чиновнику, представителю государства Монгол («татаро-монголу»), сопровождающему иностранного посла к хану Улуса Джучи и Верховному хану монголов, начальник переправы (парома), представитель «завоеванного народа», отказывает в предоставлении лошадей, чтобы следовать дальше с означенным послом.

И основание отказа не отсутствие лошадей, — лошади у него есть, но свои, и скорей всего, есть и деньги — в крайнем случае, если не окажется своих, купить коней и отдать «оккупанту». Но паромщик просто говорит, что он не обязан обеспечивать лошадьми проезжающих, кем бы они не были — то есть человек знает свои права и обязанности, и уверен, что они защищены государством, и даже перед представителем власти этого государства, сопровождающего посла влиятельнейшей международной организации — Католической церкви.