Региональные политические организации

Аномалии (исключения из правил). В Свердловской области сложился полицентрический режим при фрагментированной  элите. Губернатор Э.Россель создал партию «Преображение Урала» (много раз переименовывалась и даже участвовала в выборах Государственной Думы по федеральному списку). Противовес ему - партия мэра г. Екатеринбурга А.Чернецкого (НДР, «Наш город - наш дом», «Единство и Отечество»). Также расколота по бизнес-интересам элита Красноярского края, создавшая не меньше 3 «партий власти». В Тюменской области противостояние группировок 1990-х гг. строилось по природно-географическому признаку: аграрный юг против нефтегазового севера. Борьба внутри региональной элиты кончилась победой северян и корпоративной консолидацией всего партийного спектра.

Нетипичен и случай Калининградской  области. На её региональные партии прежде всего повлиял уникальный геополитический фактор. На выборах 1996 г. выступил правоцентристский блок «Янтарный край России» при поддержке тогдашнего губернатора-автономиста Ю. Маточкина (13,6% поданных голосов и 3-е место из четырех по партийным спискам). В блоке объединились областные организации «Яблока», «Демвыбора России» и НДР. На выборах 2000 г. блок «Янтарный край России - за созидание», несмотря на уход из него «Яблока» набрал 11,3% голосов и 3-е место из 10. Маргинальную роль сыграла Балтийская республиканская партия (рудимент «парада суверенитетов» начала 1990-х гг.), получившая 1,6% голосов.

Рассмотрим благоприятные  и препятствующие факторы партогенеза на контрастных примерах Свердловской области и Краснодарского края, показательных для либерального и этатистского вариантов становления партий. 

Г.В.Голосов, детально исследовавший случай Свердловской области, определяет три особенности её партийной системы по итогам 1990-х гг.:

1) наличие устойчивых  политических организаций, соперничество  которых является ключевым фактором регионального политического процесса;

2) генезис партийной системы  и структура организаций отличаются  от аналогов в иных регионах России;

3) доминирование региональных политических организаций при относительной слабости отделений общероссийских партий.

Как известно, Северный Урал устойчиво отличается со времен «перестройки»  либеральными взглядами. Здесь сложились  сильные в сравнении с другими  регионами сети антикоммунистических демократических движений во времена  «перестройки». Но причины своеобразия  партийного строительства всё же в другом. Прежде всего, передел экономических ресурсов между элитами в первой половине 1990-х гг. дал финансовые и организационные преимущества кланам успешно вышедших на внешние рынки регионов. А правящие кланы стали нуждаться в повышении своей доли в распределении ресурсов между центром и регионами. Таковы причины конфликта губернатора Свердловской области Э.Э. Росселя с федеральными властями из-за провозглашения Уральской республики. После отстранения Росселя от должности он создал для реванша непартийное избирательное объединение «Преображение Урала» (ОПУ), победившее на выборах 1994 г. в областной парламент. Закрепился территориальный раздел ареалов влияния ОПУ (малые и средние города) и проельцинской коалиции «Наш дом - наш город» во главе с мэром областного центра г.Екатеринбурга114. С 1997 г. движение ОПУ стало обретать черты региональной партии с индивидуальным фиксированным членством.

Опыт Свердловской области  уникален тем, что конфликты региональных элит с федеральными привел к легитимации раскола элит в области, к состязанию относительно демократичных по строению протопартий. Г.В.Голосов построил гипотезу, объясняющую причины такого «уклона» от среднероссийской траектории. Ключевую роль сыграл внутриэлитный конфликт на региональном уровне при определенных условиях:

- главным средством и  «ареной» внутриэлитной борьбы стали выборы;

- один (как минимум) из  участников конфликта использует партии как существенный механизм мобилизации, а не как вспомогательный прием;

- соотношение сил и  политическая культура элит должны  быть таковы, чтобы никто не получал монопольной власти; 

- конкуренция должна вестись  по сценарию «война по правилам»  (в терминологии В.Я. Гельмана).

В итоге партии и избирательные объединения Свердловской области, по выражению И. Горфинкеля, оторвались от своих административных «родителей», обрели некоторую автономию от внутриэлитных структур, где первоначально образовались.

Поскольку в регионе закрепилась  смешанная избирательная система, то партии Свердловской области институционализированы внутри областной Думы в виде фракции. 

Уже в 1998 г. проявились признаки усталости избирателей и разочарования  в регионалистской партии Росселя. На выборах областной Думы в марте 2000 г. губернатор сделал всё возможное, чтобы использовать брэнд пропутинского «Единства», создав региональный блок «Единство Урала». Через два года, на ротационных перевыборах половины состава Думы, губернатор Россель назвал свою партию иначе «За Родной Урал». Курьезно, что брэнд «Единство и Отечество» на сей раз использовали оппоненты Росселя - мэр г.Екатеринбурга А. Чернецкий и директор Нижнетагильского металлургического комбината С. Носов. Наконец, к началу кампании по выборам Госдумы РФ (2003 г.) Россель публично отказался от самостоятельной партийной структуры и передал её ресурсы «Единой России».

Показательно, что Свердловская область стала местом и других партийных инициатив, например, создания левоцентристского движения «Май». По строению «Май» близок западным партиям нового поколения - антиглобалистским, экологическим и т.д. Поэтому опыт Свердловской области - пример «очага инноваций» демократического свойства.

Контраст с уральским  вариантом составляет партогенез на Кубани. Устойчивые экономические и социокультурные черты края: аграрность (46% сельского населения + многие «горожане в первом поколении»), повышенные традиционализм и корпоративизм, религиозность, этническая мобилизованность («чувство пограничности»). Эти черты сообщества накладываются на субъективную готовность к включению в структуры рыночной экономики. В итоге образуется причудливый феномен поддержки «национального, народного капитализма» и патронажной роли государства. Двойственны и регионалистские настроения: завышенные статусные ожидания, двойная идентичность («Кубань и Россия, а не Кубань - просто часть России») сочетаются с поддержкой жёстких мер защиты геополитических интересов РФ.

Стадии и начальные  формы партогенеза на Кубани мало чем отличались от общероссийских. Но здесь раньше проявился абсентеизм, вызванный разочарованием в реформах. Замещающими «гражданские» партии институтами стали региональные «партии власти» - сначала центристская «Кубань» в духе Гражданского союза (1992-1994 гг.), затем - отделение общероссийского НДР. Они полностью проиграли контрэлите, создавшей в 1994 г. блок коммунистов, национал-патриотов и казачьих организаций «Отечество». Контрэлита победила на выборах 1994 г. в Законодательное собрание края (ЗСК) и в губернаторской кампании 1996 г., добившись избрания харизматического лидера Н.И. Кондратенко голосами 82% кубанцев.

Общественно-политическое объединение «Отечество» контролировало законодательную и исполнительную власть в крае с 1997 по 2002 гг., но и сейчас, после перехода властвующей элиты региона в «Единую Россию», сохраняет определенное присутствие в органах власти, особенно на местном уровне. «Отечество» (Кондратенко) - яркий пример иерархической структуры номенклатурного типа, построенной по принципу «демократического центризма». Финансовую основу успехов обеспечивала личная уния аппарата блока и административной элиты, поддержка со стороны бизнес-групп регионального масштаба.

Краевая администрация открыто  опекала лояльных предпринимателей, создавала клиентельные группы - ветеранские, пионерские, молодежные движения. Регистрацию в региональном реестре с правом несения Госслужбы и финансирования получило только одно из казачьих объединений, правда, доминирующее по ресурсам. Напротив, партии и движения демократической ориентации вытеснялись в нишу маргинальной оппозиции, с помощью административных ресурсов лишались доступа к СМИ и участию в парламентской деятельности. Например, в созыве ЗСК 1998 г. депутаты от «партии власти» - «Отечества» (Кондратенко) составляли 82%, а иные партии были представлены 1 депутатом от «Яблока» (2% состава).

В чем причины успехов  традиционалистского блока «Отечество»  в 1990-х гг.? Кроме устойчивых социокультурных  черт кубанского общества, действовали  и краткосрочные факторы: слабость неправительственных организаций  и групп влияния, ориентированных  на либеральные ценности; неквалифицированность действий оппозиционных партий; отсутствие развитого рынка независимых информационных услуг на региональном и тем более местном уровне. Отсутствовали политики, которые могли бы проявить харизматические качества и лучше ретранслировали преобладающие ценности региональной культуры, нежели Н.И.Кондратенко. За пределами же традиционализма политики могли рассчитывать только на голоса сравнительно неорганизованных и малочисленных сторонников «радикально-демократической» субкультуры (на Черноморском побережье, в Краснодаре с его 800 тыс. чел. населения).

Социальная база и организационная  сеть «Отечества» (Кондратенко) были противоречивы  и по ценностям, и по мотивам политических позиций, и по тактическим интересам. Стратегия плавного дробления и  самоустранения блока от власти была реализована благодаря сценарию «передачи власти преемнику» на губернаторских выборах в декабре 2000 г. Курс нового губернатора А.Н. Ткачева, как постепенно выяснилось к лету 2003 г., предусматривал тактику прагматичного центризма. Это и было закреплено, когда Ткачев возглавил региональный список партии «Единая Россия» осенью 2003 г.

Кубанский вариант партогенеза, как представляется, типичен для регионов с патерналистской культурой. При правлении трех «партий власти» (проельцинские центристы 1993-1996 г., прокоммунистическое «Отечество (Кондратенко)» 1997-2002 гг., центристская «Единая Россия» с осени 2003 г.) ни разу не формировался конкурентный состав ЗСК, в котором партии имели бы сравнимые потенциалы. Да и сейчас партии, пытающиеся создавать свои сети «снизу», на основе структур гражданского общества, на порядок слабее партий, легитимирующих интересы правящих элит.

Сравнив контрастные варианты партогенеза, мы видим: в Свердловской области (пусть непоследовательно) сложилась конкурентная политическая среда на основе мобилизации гражданских движений. В Краснодарском крае, напротив, завоевание власти сегментом элиты приводило к последующему партстроительству, причем ядро левопатриотического блока «Отечество» - краевая организация КПРФ широко применяла административный ресурс. Парадоксальным образом создание сети новой «партии власти» - «Единой России» сближает оба исхода партогенеза, выстраивая вертикальные сети поддержки «поверх» прежних симпатий региональных элит.

Итак, согласимся с мнением  М.Н. Афанасьева: региональные партии в России чаще всего не создают демократическую конкурентную среду. Их роль даже в лучшие для них времена 1996-1999 гг. не творящая, а подчиненная. Институционализация региональных партий осталась к принятию федерального закона «О политических партиях» летом 2001 г. незавершенной. Они остались краткосрочным предвыборным «холдингом», клиентелой администраций или бизнес-групп.

В 2000-2004 гг. происходили ослабление и упадок региональных партий, их политическая маргинализация. Эти процессы ярко проявились даже в «регионах-лидерах» регионального партстроительства - Нижегородской области, Санкт-Петербурге, Приморском крае, Калининградской и Свердловской областях (как выяснили А.Ю. Глубоцкий и А.В. Кынев). Видимо, данный временной интервал был переходным от губернаторских «партий власти» к вертикально интегрированным (от федерального уровня к региональному) общероссийским партиям.

По новому законодательству с июля 2003 г. потеряли право участвовать  в выборах многие влиятельные региональные организации: «Отечество» (Кондратенко) на Кубани, Татарская партия национальной независимости «Иттифак», Исламская партия Дагестана, «Преображение Урала» в Свердловской области и другие. Скорее всего, их ресурсы и кадровый потенциал не сгинут, а будут использованы отделениями общероссийских партий. Ввиду понятий разнородности состава, взглядов и политической культуры новых «конгломератных» партий возможны острые конфликты и перегруппировки сил. Однако после завершения переходного периода партийная система на региональном уровне должна окрепнуть.

Заключение

Региональные международные  организации сыграли огромную роль в политических, экономических, культурных и других взаимоотношениях между  странами всего мира. Но прежде всего  в объединении европейских стран  и решении всех насущных проблем  путем сотрудничества и переговоров. И результаты не заставили себя долго  ждать. Показателен пример Западной Европы, даже если оперировать одними количественными показателями.

В начале на интеграционных принципах объединились шесть стран, а сейчас их пятнадцать. Но это не все, поскольку по некоторым проектам можно ожидать, что единой структурой Европейского Союза будет охвачено 25-28 стран.

Растущий диалог и сотрудничество с другими международными организациями  является важным моментом в деле поддержания  и развития наших стандартов и  принципов в качестве основы для  защиты прав человека во всем мире. Нашими главными партнерами являются правительство  стран-членов Совета Европы. Однако, имея ввиду будущее расширение Европейского Союза, партнерство между двумя нашими организациями, направленное на продвижение европейского единства, становится особенно важным. Присоединение Европейского Союза к Европейской конвенции по правам человека и Европейской социальной Хартии остается ключевым вопросом.

Среди других проблем –  усиление контроля за выполнением государствами-членами обязательств, взятых при вступлении в Совет (повышение роли контрольных механизмов); борьба с коррупцией, незаконным оборотом наркотиков, и особенно, терроризмом. На мой взгляд, на первое место здесь выходит еще более тесное и качественное сотрудничество соответствующих организаций.

Список использованной литературы

1. Володин А.В. Региональные факторы развития и безопасности России. – М. Научная книга, 2002.

2. Региональные элиты Северо-Запада России: политические и экономические ориентации/Под ред. А.В. Дука. – СПб: Алетейя, 2001