Право в философии Джона Локка

Наиболее  известен разработкой принципов  демократической революции. «Право народа на восстание против тирании» наиболее последовательно развито  Локком в работе «Размышления о славной революции 1688 года», которое написано с открыто высказанным намерением «утвердить престол великого восстановителя английской свободы, короля Вильгельма, вывести его права из воли народа и защитить пред светом английский народ за его новую революцию».

Как политический писатель, Локк является основателем школы, стремящейся  построить государство на начале личной свободы. Роберт Фильмер в своем «Патриархе» проповедовал неограниченность королевской власти, выводя её из патриархального начала; Локк восстает против этого взгляда и основывает происхождение государства на предположении обоюдного договора, заключенного с согласия всех граждан, причем они, отказываясь от права лично защищать свое достояние и наказывать нарушителей закона, предоставляют это государству. Правительство состоит из людей, избранных с общего согласия для наблюдения за точным соблюдением законов, установленных для сохранения общей свободы и благосостояния. При своем вступлении в государство человек подчиняется только этим законам, а не произволу и капризу неограниченной власти. Состояние деспотизма хуже, чем естественное состояние, потому что в последнем каждый может защищать своё право, а перед деспотом он не имеет этой свободы. Нарушение договора уполномочивает народ требовать обратно свое верховное право. Из этих основных положений последовательно выводится внутренняя форма государственного устройства. Государство получает власть:

1. Издавать законы, определяющие размер наказаний за различные преступления, то есть власть законодательную;
2. Наказывать преступления, совершаемые членами союза, то есть власть исполнительную;
3. Наказывать обиды, наносимые союзу внешними врагами, то есть право войны и мира.[1]

Всё это, однако, даётся государству единственно  для охранения достояния граждан. Законодательную власть Локк считает  верховною, ибо она повелевает остальным. Она священна и неприкосновенна  в руках тех лиц, кому вручена обществом, но не безгранична:

1. Она не имеет абсолютной, произвольной власти над жизнью и имуществом граждан. Это следует из того, что она облечена лишь теми правами, которые перенесены на неё каждым членом общества, а в естественном состоянии никто не имеет произвольной власти ни над собственной жизнью, ни над жизнью и имуществом других. Прирожденные человеку права ограничиваются тем, что необходимо для охранения себя и других; большего никто не может дать государственной власти.
2. Законодатель не может действовать путем частных и произвольных решений; он должен управлять единственно на основании постоянных законов, для всех одинаковых. Произвольная власть совершенно несовместна с существом гражданского общества, не только в монархии, но и при всяком другом образе правления.
3. Верховная власть не имеет права взять у кого бы то ни было часть его собственности без его согласия, так как люди соединяются в общества для охранения собственности, а последняя была бы в худшем состоянии, нежели прежде, если бы правительство могло распоряжаться ею произвольно. Поэтому правительство не имеет и права взимать подати без согласия большинства народа или его представителей.
4. Законодатель не может передавать свою власть в чужие руки; это право принадлежит одному только народу. Так как законодательство не требует постоянной деятельности, то в благоустроенных государствах оно вверяется собранию лиц, которые, сходясь, издают законы и затем, расходясь, подчиняются собственным своим постановлениям.[1]

Исполнение, напротив, не может останавливаться; поэтому оно вручается постоянным органам. Последним большею частью предоставляется и союзная власть («federative power», то есть право войны и мира); хотя она существенно отличается от исполнительной, но так как обе действуют посредством одних и тех же общественных сил, то было бы неудобно установить для них разные органы. Король есть глава исполнительной и союзной власти. Он имеет известные прерогативы только для того, чтобы в непредвиденных законодательством случаях способствовать благу общества.[1]

Локк считается  основателем теории конституционализма, насколько она обусловливается  различием и разделением властей  законодательной и исполнительной.

В «Letters on toleration» и в «Reasonableness of Christianity, as delivered in the scriptures» Локк пламенно проповедует  идею терпимости. Он полагает, что сущность христианствазаключается в вере в Мессию, которую апостолы ставят на первый план, с одинаковою ревностью требуя её от христиан из иудеев и из язычников. Отсюда Локк делает вывод, что не следует давать исключительное преимущество какой-нибудь одной церкви, потому что в вере в Мессию сходятся все христианские исповедания. Мусульмане, иудеи, язычники могут быть безукоризненно нравственными людьми, хотя эта нравственность и должна стоить им большего труда, чем верующим христианам. Самым решительным образом Локк настаивает на отделении церкви от государства. Государство, по мнению Локка, только тогда имеет право суда над совестью и верой своих подданных, когда религиозная община ведет к безнравственным и преступным деяниям.[1]

В проекте, написанном в 1688 году, Локк представил свой идеал истинной христианской общины, не смущаемой никакими мирскими отношениями и спорами об исповеданиях. И здесь он также принимает за основание религии откровение, но ставит непременной обязанностью терпимость ко всякому отступающему мнению. Способ богослужения предоставляется на выбор каждого. Исключение из изложенных взглядов Локк делает для католиков и атеистов. Католиков он не терпел за то, что они имеют своего главу в Риме и потому, как государство в государстве, опасны для общественного спокойствия и свободы. С атеистами он не мог примириться потому, что твердо держался понятия об откровении, отрицаемого теми, кто отрицает Бога.[1]