Сезонные миграции птиц

 

 

11. Опасности во время перелета

 

Птиц подстерегает множество  опасностей во время перелета. Сильные  ветры могут отогнать сухопутных птиц в сторону моря, а морских – в сторону суши, в следствие чего нарушается ориентация, так же метели, сильные перепады температур, песчаные бури – представляют большие препятствия. Особенно много мигрантов страдает из-за хищных птиц. Осенью на некоторых путях миграции через Средиземное море чеглоки Элеоноры (ЛАТЫНЬ)устраивают настоящие разбойничьи нападения. Они хватают уставших птиц и летят кормить птенцов- из-за обилия пищи они гнездятся осенью. Перелетные птицы встречаются так же и с вероломством людей, ловящих и массово отстреливающих выбившихся из сил, ищущих пристанища мигрантов. Морские птицы так же погибают, запутавшись в рыболовных сетях. Плавающие в морях и океанах нефтяные пятна представляют собой большую угрозу для пролетающих мимо птиц, которые могут остановиться в таких местах на отдых или для охоты за рыбой. Оперение пропитывается вязкой нефтью, птицы утрачивают способность летать и нырять и погибают от холода или тонут.

 

 

12. Линька перелетных.

 

У многих перелетных птиц линька происходит перед весенней и осенней миграциями. Это, по-видимому, типично для дальних мигрантов, но есть много исключений. У некоторых видов линька приходится на время перелета, и для этого им даже приходится делать остановку в пути (пример - фифи). Очевидно, время линьки регулируется эндокринной деятельностью и, следовательно, составляет часть годового физиологического ритма, в который входит и миграция. У большинства дальних мигрантов между линькой и миграцией, с одной стороны, и запасом энергии – с другой, существует тесная взаимная связь.

 

В качестве примера приведем желтую трясогузку. У нее полная смена оперения происходит в августе - сентябре, при этом взрослые особи  приобретают свой зимний наряд. Следующая  линька, когда эти птицы обретают свое летнее обличье, происходит в экваториальном районе Африки в декабре – апреле, причем одна часть подвидов линяет в декабре – январе, другая –  в феврале-марте, а некоторые даже в апреле, хотя все они обитают  в стаях смешанного состава. Окончание  этой линьки приурочено как раз к  весеннему отлету в места гнездования. Однако из этого правила есть много  исключений. Некоторые особи из двух подвидов желтой трясогузки – Motacilla flava flava и Motacilla flava thunbergi – продолжают линять и после того, как прибывают в Камарг во Франции, а у второго из этих подвидов бывают особи, у которых линька завершается только после прибытия в места гнездования в Лапландии.

 

У желтой трясогузки самцы, как правило, приобретают летнее оперение раньше, чем самки. Линька во время пребывания этого вида в  Африке открывает серию физиологических  процессов, которые предшествуют миграции, но не всегда совпадает во времени  с отложениями жира или развитием  половых желез. Зато сроки линьки у разных подвидов трясогузки удивительно  постоянны каждый год.

 

У ближних мигрантов, например у белого овсянкового вьюрка, линьку перед весенней миграцией можно  стимулировать искусственным путем  за счет увеличения продолжительности  светового дня зимой.

 

Многие виды птиц, например пластинчатоклювые, погоныши и чистяки, во время линьки утрачивают способность  летать. Это создаёт особые проблемы, которые решаются разными способами. Некоторым видам птиц приходится совершать перелёты на линьку в определённые места. Например, многие виды пластинчатоклювых  предпринимают специальные перелёты на линьку, которые происходят после  периода размножения, но до осеннего перелёта (это особенно характерно для селезней некоторых видов  уток).

 

Перелёты на линьку и районы линьки для каждого вида весьма специфичны и нередко различаются у разных популяций. У некоторых видов  эти районы постоянны, у других –  могут варьировать от года к году.

 

Перелёт на линьку у разных видов практически может осуществляться в любых направлениях, в том  числе даже противоположных направлениям последующего осеннего перелёта. Часто  районы линьки на море и на озёрах по площади довольно ограничены, и там  скапливаются сотни тысяч птиц определённых видов. Сроки перелёта на линьку могут  колебаться от года к году и зависят  от того, рано или поздно происходило  гнездование. Такая временная изменчивость характерна для ближних мигрантов, к которым относится, например, большинство  уток. В отдельные годы, когда  перелёт на линьку может по каким-либо причинам задерживаться, утки не успевают достичь мест линьки прежде, чем  утратят способность летать. В  таких случаях им приходится останавливаться  на акваториях, расположенных на пути перелёта, или даже остаться в районе гнездования и линять там.

 

Места линьки могут находиться за тысячи километров от районов гнездования  и столь же далеко от мест зимовок, но чаще всего они расположены  ближе к местам гнездования.

 

Период подготовки к зиме характеризуется весьма интенсивным  питанием, увеличением густоты оперения и запасанием кормов.

 

Накопление энергетических запасов. Для поддержания нормальной температуры тела в зимних условиях птицы за счёт усиленного питания  увеличивают в этот период свой вес, достигающий максимума, что является весьма важным приспособлением к  переживанию зимы, а у перелётных птиц и к перелёту. Увеличение веса тела к наступлению холодов обнаружено у всех изученных до сих пор  видов птиц. Обусловлено оно отложением подкожного жира, который является источником энергии и помогает птицам выжить в период холодов, когда кормов не хватает.

 

Зимой уровень жировых  резервов у разных видов птиц различен и зависит от условий, в которых  живет птица. По данным Дольника, средний зимний уровень жировых резервов группы птиц, зимующих в теплой зоне (камышовой овсянки, садовой овсянки, чечевицы, дубровника) составляет 1000 мг, зимующих несколько севернее (зяблика, юрка) – 1600 мг, в умеренной зоне и севернее (зеленушки, снегиря, коноплянки, чижа, щегла, чечетки) – 4500 мг. У городского и домового воробьев и обыкновенной овсянки, зимующих в той же зоне, но вблизи жилья человека, где кормовая база и защитные условия благоприятнее, жировые резервы достигают лишь 1200 мг. Было обнаружено, что у певчих птиц средний вес не просто увеличивается к зиме, а и колеблется в течение ее, повышаясь в начале каждого периода холода и падая при оттепелях. Однако, если при кратковременных похолоданиях вес тела у пернатых увеличивается, то при продолжительной суровой зиме, когда резервные запасы расходуются, а корма становится мало, они теряют в весе и иногда погибают от холода.

 

Таким образом, так же, как  мигрирующие птицы накапливают  жир, прежде чем пуститься в путь, так и зимующие в холодной зоне создают энергетические запасы в  виде жира.

 

Увеличение густоты и  пушистости оперения. Перьевой покров играет важную роль в теплорегуляции птиц. Он уменьшает теплоотдачу тела, поддерживает его постоянную температуру. Вес зимнего оперения по отношению к весу летнего у зимующих в Подмосковье снегиря составляет 151,5 %, поползня – 135%, большой синицы – 146,9 %, буроголовой гаички – 157%. У перелётных птиц эти показатели значительно ниже: у зеленушки – 102%, славки черноголовой – 111,1%, зарянки – 129,9%.

 

 

 

 

13. Опыты над птицами

 

Во всех странах начали ставить различные опыты, чтобы  разгадать тайну птичьего «компаса».

Уже давно проделывали  эксперименты с голубями. Хотя они  и не перелетные птицы, но все равно  интересно узнать, как находят  дорогу почтовые голуби. Ведь их порой  увозят за сотни километров от родной голубятни.

Двум немецким исследователям, супругам Хейн- рот, после многих опытов как будто удалось доказать, что главную роль тут играет зрение. Недаром голуби долго кружат, если местность не знакома, поднимаются все выше и выше. Попав, наконец, в места, где уже пролетали раньше, голуби словно вспоминают знакомый путь и уверенно направляются к дому. И память их, вероятно, долго может хранить малейшие детали ландшафта: изгибы рек, овалы лесов, квадратики селений и городов.

Но по экспериментам с  голубями, прирученными человеком, трудно, конечно, судить об инстинктах диких  перелетных птиц. Тут нужны особые опыты.

Орнитологи Тинеман и Шюц в 30-х годах эксперементировали в Германии с молодыми аистами. Сначала просто «брали в плен» и задерживали, пока старые аисты не улетали на зимовку. Тогда пленников выпускали. Немного покружив над пустыми гнездами, птицы ложились на правильный курс и скрывались на юго-востоке.

Тогда решили проверить, как  они станут себя вести, если их переправить  в незнакомую местность. Сохранятся ли у них какие-нибудь «наследственные  воспоминания» о направлении  обычного перелета?

Аистов выбрали не случайно. Эти голенастые добродушные птицы, которых с древности чтят и  оберегают как «покровителей» домашнего  очага, улетают на зимовку из Германии в разные места. Те, что живут на западе страны, отправляются всегда на юго- запад. А их сородичи из Восточной Германии — в другом направлении: на юго-восток.

Это и решили использовать исследователи. Они перевезли молодых  аистов, еще ни разу не совершивших  традиционного перелета, из Восточной  Германии в Рейнскую область. К тому времени местные аисты уже покинули гнезда и улетели своим привычным путем. Последуют ли за ними гости?

С волнением следили ученые, как их освобожденные пленники описывают  большие плавные круги в холодном осеннем небе. Молодые аисты кружили  долго, словно с удивлением рассматривая с высоты незнакомый ландшафт, чужие  дома. Куда они по- летят?

Большая часть аистов полетела так, как делали веками их предки в  родных краях: на юго-восток. Древний  инстинкт оказался сильнее влияния  изменившейся обстановки. Получалось, что аистов действительно вела память, передавшаяся по наследству.

Но другая, хотя и меньшая, часть птиц повела себя иначе. Они  забыли старый, привычный путь и  полетели на юго-запад, как и местные  аисты, словно улетевшие птицы оставили чужакам какую-то таинственную весточку, где их следует искать. Или направление перелета внушил гостям новый для них ландшафт?

 

Другие исследователи  усложнили опыт. Из Англии перевезли  в Финляндию даже не птенцов, а  яйца. Их вынули из гнезд крякв, которые  никуда не улетают из Англии и ведут  здесь оседлый образ жизни.

— Инстинкты должны быть заложены уже в яйце, — справедливо  рассуждали ученые.

Привезенные из-за моря яйца подложили в гнезда таких же птиц в Финляндии. Местные кряквы —  перелетные птицы: они зимуют на берегах  Средиземного моря. Когда вылупились смешные пушистые птенцы, их пометили кольцами. И ученые с нетерпением  ждали: как птицы поведут себя? Улетят по новым путям или останутся, как делали их родители в Англии?

Птенцы выросли и улетели  зимовать вслед за местными кряквами. Они изменили свой образ жизни: стали  перелетными. Но тревоги исследователей не кончились. Может быть, гости вовсе  не вернутся сюда, на новую родину, а  наследственная память уведет их обратно  в Англию?

Нет, молодые кряквы вернулись  в Финляндию. Они не знали другой родины, «переменили подданство»  и стали летать по новым путям. То же Произошло и с сизыми чайками, яйца которых перевезли из одного конца Германии в другой. Значит, птицы перенимают новые обычаи и ведет их за моря и горы не одна только «наследственная память». Но что же тогда?

Пробовали птиц увозить далеко от гнездовий, в чужие края. Американские орнитологи Уотсон и Лешли посадили в клетки сотни крачек с колечками на лапках и погрузили на пароход. Он вышел в Мексиканский залив, и там, вдали от берегов, пленниц выпустили. Почти все они вернулись через -несколько дней за тысячу с лишним километров к родным гнездам.

Другой исследователь  увез нескольких буревестников из Англии в Венецию и там выпустил. Почти  все птицы или сбились с  пути, или погибли. Но один буревестник  на пятнадцатый день появился у родного  гнезда. Две недели он летел над  совершенно незнакомыми ему странами и не заблудился.

Однажды с аэродрома поднялся самолет с необычным грузом. В  темных ящиках (чтобы не подглядели дороги) сидели, нахохлившись, испуганные аисты. Их сопровождали трое польских ученых. Само- лет пролетал через всю Европу, потом под крыльями сверкнуло синевой Средиземное море, и вот уже впереди видна цель дальнего полета — угрюмые, голые холмы Палестины. Маршрут повторял древний путь перелета аистов. Всего через полтора- два месяца пернатые пленники должны были двинуться именно этим путем на зимовье. Их поторопили и заставили насильно проделать часть дороги на самолете.

В Палестине аистов выпустили. Через двенадцать дней они вернулись  обратно к своим гнездам.

Ученые задумывали опыты  один сложнее другого. Птиц, которые  совершают перелеты по ночам, заставляли лететь днем. Их нарочно сбивали  с пути, завозя далеко в стороны, прямо противоположные нормальным направлениям перелета. Чтобы нарушить ориентацию птиц, выбить их из «привычной колеи», пускались на всякие ухищрения. Увозя в неведомые края, клетки с птицами еще вдобавок ставили  рядом с сильными магнитами или  долго крутили в полной темноте... на патефонном диске. Птиц усыпляли хлороформом, чтобы они наверняка уже не видели, куда их везут.

 

И все-таки они как ни в  чем не бывало возвращались к родным гнездам. Никакая сила не могла сбить птиц с пути. Крылатые пленники словно смеялись над учеными, упрямо скрывая свою тайну.

Но опыты все-таки оказались  небесполезны. Кое- что они помогали узнать. Например, увезенные птицы  возвращались домой медленнее, чем  летят при обычных перелетах. У них отнимали время поиски верной дороги.

И все-таки они ее находили. Путались, сбивались с дороги только молодые птицы, да и то не всегда. Но и это уже было очень важно. Один из исследователей завез пойманных  во время перелета ястребов с острова  Гельголанд в Силезию и там выпустил. Птицы повели себя по-разному. Старые ястребы направились на запад, чтобы вернуться на правильный курс, с которого их насильно сбили. Молодые же прямо полетели на юг, как и прежде, до поимки, не сделав нужной «поправки» на человеческое вмешательство.