Понятие, задачи и пределы судебного контроля в досудебном производстве

Понятие, задачи и пределы судебного контроля в досудебном производстве (статья)

Действующее законодательство установило такой порядок, такую процедуру уголовного судопроизводства и, в частности, досудебного производства, который согласуется с гарантированными Конституцией РФ правами человека и обеспечивает их эффективную защиту. Важная роль в обеспечении прав личности при производстве дознания и предварительного следствия отведена суду. Помимо выполнения своей традиционной задачи - осуществления правосудия, на суд в соответствии с Конституцией РФ возложены новые полномочия, состоящие в контроле за законностью действий и решений органов предварительного расследования и даче разрешений на проведение следственных и процессуальных действий, если они носят принудительный характер и вторгаются в охраняемые Конституцией РФ права и свободы личности.

Новый уголовно-процессуальный кодекс принципиально изменил цели, содержание и форму уголовного судопроизводства, перенеся центр тяжести на защиту интересов личности. Становится необратимым процессом то, что в условиях правового государства осуществление судом функции защиты прав и свобод личности будет обоснованно доминировать во всей его деятельности.

При этом важно подчеркнуть, что судебная власть как одна из основных структур правового государства не может быть сведена к рассмотрению конкретных уголовных дел. Судебную власть характеризует не только правосудие в традиционном. смысле, а также юридическая возможность оказывать активное влияние на решения и действия органов, ведущих расследование.

В поисках оптимального средства защиты конституционных прав и свобод граждан в уголовном процессе, соблюдения комплекса процессуальных гарантий личности на досудебном этапе производства, теория уголовно-процессуальной науки все чаще обращается к исследованию сути социального назначения и роли в механизме регулятивного воздействия на уголовно процессуальную деятельность такого относительно нового института уголовно-процессуального права, как судебный контроль.

В качестве исходной посылки анализа феномена судебного контроля, выдвигается тезис о том, что его истинная суть и социальное назначение его процедур могут быть поняты только в контексте доктрины правового государства и гражданского общества, роли судебной власти в концепции разделения властей.

В настоящее время существует несколько точек зрения относительно времени появления концепции разделения властей, теоретического обоснования функций судебной власти. Проблема рационального устройства государственной власти и ее органов существует столько, сколько и государство. С целью отыскания совершенного государственного устройства, так называемого правильного государства, исследования велись еще древнегреческими философами. Так, Аристотель в любом государстве различал три части: «законосовещательный» орган (народное собрание), административный или правительственный орган (магистратуры) и судебные органы. Эти идеи, основанные на разделении функций государственных органов, предвосхитили взгляды буржуазных философов о разделении властей и системе «сдержек и противовесов».

Согласно доминирующему взгляду, основоположниками классической теории разделения властей являются политические мыслители Джон Локк (1632-1709), Шарль Луи Монтескье (1689-1775) и Жан-Жак Руссо (1712-1778). Ими создано совершенно новое учение о разделении властей, которое получило и получает воплощение в конституционном законодательстве и практике государственного строительства всех стран мира.

Существенные аспекты доктрины разделения властей и их роль в системе судебной власти были рассмотрены Ш.Л. Монтескье, он отмечал: «Все погибло бы, если бы в одном и том же лице или учреждении... были соединены эти три власти: создавать законы, приводить в исполнение общеобязательные постановления и судить преступления и тяжбы частных лиц,... подумайте о положении, в которое может быть поставлен гражданин этих республик».

Но идеи Монтескье не были популярны среди русских государствоведов. Дореволюционные юристы, в условиях жестких рамок абсолютной монархии и с учетом российской практики государственно-правового строительства больше разделяли взгляды Ж.-Ж. Руссо о единстве верховной власти, принадлежащей народу и проявляющейся в трех различных формах - законодательной, исполнительной и судебной властях. Так, И.Я. Фойницкий писал: «В системе Монтескье отдельные виды государственной власти не имеют объединяющего их элемента и представляются не органическими частями целого, а силами, враждебными друг другу и постоянно борющимися за свою независимость». По мнению Н.Н. Полянского, «верховная власть неделима... в сущности это все одна и та же государственная власть, но проявляющаяся в законодательстве, управлении и суде».

Русские юристы, отмечая единство государственной власти, имеющей три самостоятельные ветви, рассматривали разделение властей весьма ограниченно. Профессор Н.Н. Розин, к примеру, указывал, что отдельные власти являются только различными функциями, различными компетенциями. Подобное видение теории разделения властей господствовало и в советское время.

Отторгнув теорию разделения властей, советская юриспруденция практически не исследовала всего комплекса функций судебной власти, ее места в системе государственного и социального управления. К сожалению, эта проблема в полном объеме не осознана, а потому досконально не разработана отечественной юридической наукой. Известный процессуалист профессор А.Д. Бойков в своем научном докладе, посвященном опасности негативного правотворчества отмечает, что перед наукой давно назрела проблема уяснения новой социальной роли судебной власти, ее отношения к формированию и проведению уголовно-правовой политики государства. Он также подчеркивает, что нет сомнения в том, что рождение судебной власти существенно меняет назначение и функции судебной системы, ибо суды ныне не ограничиваются осуществлением правосудия по гражданским и уголовным делам, их возможности в формировании и проведении уголовно-правовой политики существенно расширены.

Вместе с тем, невозможно создать эффективно действующую, демократическую «третью власть» не зная, какие же функции должны быть на нее возложены. Но прежде чем говорить о функциях судебной власти и формах ее реализации, следует определить точное значение исходных понятий. Как правильно отмечает В.А. Лазарева, в научной литературе нет ясности не только по вопросу о том какие функции выполняет судебная власть и в каких формах она реализуется, но и отсутствуют четкие критерии, позволяющие относить определенные виды судебной деятельности к категории функции или формы.

Так, В.В. Скитович некоторые из видов судебной деятельности -правосудие, юрисдикционный контроль, формирование судейского корпуса и руководство судебной практикой относит к функциям судебной власти. По мнению В.П. Божьева, функцией судебной власти является правосудие, а судебный контроль, формирование судейского корпуса, руководство судебной практикой является полномочиями судебной власти, видами ее реализации. В.А. Ржевский и Н.М. Чепурнова называют «правосудие, надзор за судебной деятельностью нижестоящих судов со стороны вышестоящих, судебное управление, судебный контроль в области исполнительной власти, судебный конституционный контроль» формами осуществления судебной власти.

На наш взгляд, имеющиеся в науке терминологические расхождения в определении функций и форм реализации судебной власти вызваны не только различными взглядами на эти понятия, но и различным пониманием самой судебной власти. Например, судебное управление и надзор вышестоящих судов за деятельностью нижестоящих, являются формами деятельности некоторых звеньев из судебной системы, но никак не могут рассматриваться в качестве форм осуществления самой судебной власти.

Беря во внимание общепринятое понимание функции как основного направления деятельности или реализации какого-либо явления, можно считать, что функции судебной власти - это основные направления ее реализации, роль и назначение судебной власти в обществе. Функция выражает внутреннее содержание явления в отличие от формы, представляющей внешнее выражение содержания, способ его существования и реализации. Исходя из подобного толкования терминов, можно утверждать, что единственной функцией судебной власти как ветви государственной власти, является судебная защита прав и свобод человека и гражданина, а формой реализации судебной власти является правосудие, осуществляемое посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства.

Анализ положений, содержащихся в ст. 18 и ч. 1 ст. 118 Конституции РФ: права и свободы гражданина обеспечиваются правосудием, которое осуществляется только судом, можно сделать вывод о том, что государство возлагает на судебную власть осуществление функции защиты прав и свобод человека и гражданина. Еще в дореволюционной науке российского уголовного процесса профессор И.Я. Фойницкий отмечал: «Государственная задача судебной власти - ограждение прав, законом дарованных, против всех нарушений их. Суд ограждает права государственные, общественные и личные. Но в основании всех прав личности лежит ее свобода. Поэтому естественно, что одной из важнейших функций судебной власти признается ограждение свободы личности, на стражу которой становится суд для устранения посягательств, направленных против нее как преступными действиями частных лиц, так и распоряжениями властей посторонних. Самостоятельной и независимой в отношении внешнем судебная власть может быть признана только там, где она в состоянии доставить действительную безопасность личной свободе против посягательств всякого рода».

К сожалению, в законе отсутствует определение судебной власти, поэтому если ограничиться сферой уголовного судопроизводства, то судебная власть, наряду с отправлением правосудия, проявляется также через осуществление контроля за законностью и обоснованностью действий и решений органов и должностных лиц на досудебном производстве; вынесение частных определений и постановлений; судебный надзор вышестоящих судов с целью проверки правомерности решений нижестоящих судов; разъяснение действующего законодательства на основе данных судебной практики.

В связи с этим, считаем необходимым определить соотношение таких направлений реализации судебной власти в уголовном судопроизводстве, как правосудие и судебный контроль за законностью и обоснованностью действий и решений на досудебном производстве. В настоящее время в теории уголовно-процессуального права отсутствует единое мнение по данному вопросу. Ряд авторов считает, что судебный контроль правосудием не является и составляет самостоятельную судебную функцию.

Например, Т.А. Савельева отрицает какие-либо иные направления реализации судебной власти, кроме правосудия. Она отмечает, что судебная власть реализуется в правосудии и иначе осуществляться не может. А Н.Н. Ковтун считает судебный контроль особой формой отправления правосудия или особым уголовно-процессуальным институтом.

Подобное разнообразие высказанных суждений обусловлено отсутствием в законе и теории уголовного процесса четкого определения правосудия -доминирующего направления реализации судебной власти. В процессуальной литературе выработаны общие, наиболее важные признаки, отличающие правосудие от прочих видов государственной деятельности. К числу таких признаков относятся:

а) осуществляется только судом;

б) осуществляется с соблюдением особого процессуального порядка, детально регламентированного законом;

в) завершается принятием особого судебного решения - акта правосудия, имеющего общеобязательную силу.

На наш взгляд, основываясь на выводе о том, что основная функция судебной власти защита прав и свобод граждан, а правосудие есть форма ее осуществления, полагаем целесообразным отнести и судебный контроль в досудебном уголовном судопроизводстве к форме осуществления указанной функции. Считаем обоснованным и то, что многие авторы выделяют у судебного контроля признаки, идентичные правосудию, так как данные формы имеют одно и тоже назначение - защиту конституционных прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве, судебный контроль на досудебных стадиях, а правосудие в судебной стадии - разрешая дело по существу. И если рассматривать правосудие в широком смысле, а не только как деятельность суда связанную с разбирательством по уголовному делу, то вполне можно судебный контроль в досудебном производстве, отнести к осуществлению правосудия. Кстати, такой позиции придерживается и законодатель, обозначив, что правосудие осуществляется в досудебном и судебном производстве, закрепив в п. 50 ст. 5 УПК РФ понятие судебного заседания. Конституционный Суд Российской Федерации свою позицию сформулировал в постановлении от 29 апреля 1998 г., где возможность подачи жалобы на действия и решения органов предварительного расследования рассматривается в качестве доступа к правосудию. Другими словами, Конституционный Суд Российской Федерации фактически утверждает о том, что деятельность суда по рассмотрению жалоб на данном этапе - есть правосудие.

Рассматривая судебный контроль на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, с одной стороны, как самостоятельную форму реализации судебной власти, а с другой стороны, как осуществление правосудия на досудебном этапе, обозначим понятие этой деятельности.

В настоящее время в литературе не выработано единого понятия судебного контроля в ходе досудебного производства. Одни авторы вовсе не уделяют этой проблеме внимания, другие дают необоснованно узкие определения. Так, В.Н. Галузо считает, что судебный контроль - «это самостоятельная уголовно-процессуальная функция суда, состоящая в проверке законности и обоснованности решений о задержании, аресте и продлении срока содержания под стражей и применении мер к устранению неправомерного лишения свободы подозреваемых и обвиняемых». Видимо подобное определение вытекает из специфики его научного исследования, но в любом случае, сводить судебный контроль лишь к проверке законности и обоснованности решений о задержании и аресте необоснованно.

Другое определение судебного контроля за проведением следственных действий и решениями прокурора и органа расследования, ограничивающими конституционные права и свободы граждан, предложено А.В. Солодиловым: это - специфическая уголовно-процессуальная деятельность, направленная на обеспечение соблюдения в уголовном процессе конституционных прав и свобод участников процесса, недопущение их нарушения, восстановление незаконно и (или) необоснованно нарушенных конституционных прав. На наш взгляд, автором в указанном определении не отражен существенный момент -принадлежность судебного контроля к судебной власти, что повышает статус этой формы контроля на досудебном производстве и служит одним из отличий от других форм процессуального контроля и надзора.

Довольно кратко, но в принципе обоснованно, определил судебный контроль Н.А. Колоколов, обозначив его как судебный порядок защиты прав и законных интересов граждан, который возможен в любом случае, какие бы органы государства их не нарушали.

Мы же хотим предложить следующее определение судебного контроля в досудебном уголовном судопроизводстве - форма реализации судебной власти, система предусмотренных процессуальным законом средств, направленная на недопущение незаконного ограничения конституционных прав личности в уголовном процессе, а также ее восстановление в этих правах.

Юридическая природа судебно-контрольной деятельности на предварительном расследовании детерминирована необходимостью урегулировать, решить конфликт, проявившийся в ограничении основных конституционных прав и свобод человека и гражданина, несогласии и оспаривании по установленным законом основаниям и в предусмотренном им порядке законности и обоснованности процессуально-значимых решений и действий дознавателей, органов дознания, следователей и прокуроров участниками судопроизводства. Основу юридической природы судебного контроля на предварительном расследовании составляют конституционные и процессуально-правовые регламентации, предписывающие органам судебной власти рассматривать и разрешать конфликты, возникшие на данном этапе уголовного процесса. Можно констатировать, что по своей сущности судебный контроль есть способ урегулирования (разрешения) процессуально-правовых конфликтов, посредством самостоятельного познания судом в рамках установленной уголовно-процессуальным законом процедуры, тех или иных фактических обстоятельств дела (спора сторон) в целях законного и обоснованного его разрешения и обеспечения на этой основе прав и законных интересов личности в уголовном процессе.