Образование и развитие института незаконного лишения свободы и похищения человека

В литературе заслуженно обращается внимание на большую разницу в размерах наказания за похищение человека и незаконное лишение его свободы. В этом случае логику законодателя понять достаточно трудно. Так как и в том, и в другом случае потерпевший незаконно содержится в неволе только с той разницей, что при похищении человека в отличие от незаконного лишения свободы место удержания человека (потерпевшего) неизвестно. Список же квалифицирующих обстоятельств и в том и в другом составе практически одинаков. Оба рассматриваемых состава предусматривают в качестве особо квалифицирующего обстоятельства наступление по неосторожности самых тяжких последствий, таких как смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия. Однако ч.3 ст. 126 Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривает лишение свободы на срок от 8 до 20 лет, а ч.3 ст. 127 Уголовного кодекса Российской Федерации - от 4 до 8 лет. Следовательно, при приблизительно равной общественной опасности данных преступлений налицо явная диспропорция в санкциях, предусмотренных за эти преступления43.

В судебной практике не редко встречаются уголовные дела о незаконном лишении свободы, которые являются элементом способа совершения иных сопряженных с ним преступлений, допустим вымогательства. В одних случаях суды квалифицируют такие действия по совокупности ст. 163 и 127 Уголовного кодекса Российской Федерации, а в других только по ст. 163 Уголовного кодекса Российской Федерации, объясняя это тем, что действия, направленные на ограничение свободы, являются составной частью способа совершения вымогательства44.

Помимо вымогательства незаконное лишение свободы нередко сопряжено и с самоуправством (ст.330 УК РФ), грабежом (ст. 161 УК РФ), изнасилованием (ст. 131 УК РФ), либо угоном автомобиля (ст. 166 УК РФ). Также как и в уже приводившихся примерах, юридическая оценка данных преступлений в их совокупностях не всегда однозначна.

На взгляд автора, незаконное лишение свободы в вышеуказанных случаях нацелено на облегчение преступнику совершения основного преступления, другими словами, данное деяние выполняет вспомогательную роль в достижении главной цели.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002г. №29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» говорится, что под насилием, не опасным для жизни и здоровья, применительно к части второй ст. 161 УК РФ понимается помимо причинения побоев либо иных насильственных действий, причиняющих физическую боль, и ограничение свободы: связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом помещении и др.45

Кроме вышеизложенного, можно столкнуться и с множеством иных проблем в части отграничения похищения человека от незаконного лишения свободы. Рассмотрим некоторые случаи. Так например, в тех случаях когда прежде чем похитить человека, его принудительно удерживают в течении небольшого периода времени (например, на работе или в квартире), и только потом перемещают его в другое место. Практика  и теория не находят единого решения по данному вопросу. Например, некоторые должностные лица находят, что в этом случае состав преступления незаконного лишения свободы поглощается составом преступления похищения человека. В данном случае автор считает, что подобная позиция будет являться справедливой только в том случае, если в умысле виновных не имело место стремление совершить два преступления. Однако же, если целью было как незаконное лишение свободы, так и в последствии, похищение, ответственность должна наступать по совокупности преступлений.

В том случае, когда преступник, не добившись намеченных им целей, продолжает перемещать потерпевшего в другое место для дальнейшего содержания, то его действия требуют дополнительной квалификации по ст. 126 Уголовного кодекса Российской Федерации. В этом случае меняется субъективная сторона деяния, она характеризуется прямым умыслом в части незаконного удержания и перемещения потерпевшего, т.е. виновное лицо осознает, что помимо воли похищенного им человека, незаконно лишает его свободы, перемещает и удерживает его в том или ином месте, и желает этого. Таким образом, в подобных случаях имеет место совокупность рассматриваемых нами преступлений. А также вышеуказанные положения не противоречат диспозиции ч. 1 ст. 127 Уголовного кодекса РФ «незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением», поскольку с юридической точки зрения такие действия образуют самостоятельные составы преступлений, которые не зависят друг от друга. По мнению П.К. Петрова определение момента возникновения и направленности умысла, а также детальное исследование объективной стороны преступления дает возможность правильно квалифицировать совершенное действие и назначить достойное наказание46. Однако, это не уберегает от частых ошибок, которые в подобных случаях допускаются органами исполнительной и судебной властей.

Много вопросов появляется и при отграничении рассматриваемых преступлений в тех случаях, когда потерпевшего обманным путем или путем злоупотребления доверием приглашают в то или иное место (например, для проведения переговоров), в котором в последующем его незаконно удерживают. Похищение человека путем обмана возможно в двух основных вариантах. Первый, представляет из себя такие случаи, когда обман направлен на «выманивание» человека из места его постоянного или временного пребывания и преследует цель последующего захвата, перемещения и удержания человека. В пример можно привести ситуации, когда человек, которого обманули, выходит на улицу из дома (или места работы), и злоумышленник, применяя насилие, сажает его в машину и увозит в место последующего удержания. Так, налицо три элемента, которые составляют фактическую сторону похищения человека, а именно: захват, перемещение и последующее удержание. Этот способ совершения преступления часто встречается на практике. Обман до момента захвата потерпевшего не является уголовно наказуемым деянием так как, в нем отсутствует общественная опасность, и противоправность действий и не входит в объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 126 Уголовного кодекса Российской Федерации. В этом случае он выступает в качестве способа облегчить совершение преступления, а вернее как предварительный этап для захвата и перемещения человека. В этом случае нужно говорить об обмане как способе похищения человека и квалифицировать подобные действия по статье 126 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Второй вариант совершения преступления немного похож на предыдущий, но в связи с тем, что существуют определенные обстоятельства, имеющие свое уголовно-правовое значение, квалифицируется иначе. В юридической литературе часто встречается мнение о том, что в тех случаях, когда человека обманным путем доставляют в место, где его потом насильственно удерживают, преступление следует считать оконченным с момента фактического удержания потерпевшего, и действия виновных лиц необходимо квалифицировать по статье 126 Уголовного кодекса Российской Федерации47. Анализируя вышеизложенное можно предполагать, что при похищении человека может иметь место только одно насильственное действие - удержание. Но эта позиция оспорима. Во-первых, потому что отсутствует факт противоправного изъятия (захвата и перемещения) потерпевшего из привычной ему среды. Подобные действия образуют состав преступления, которое предусмотрено статьей 127 Уголовного кодекса Российской Федерации. Например, ч. 1 ст. 127 Уголовного кодекса Российской Федерации определяет незаконное лишение свободы через отсутствие в действиях лица основных элементов похищения человека, а именно: захвата и перемещения, которые в рассматриваемом примере отсутствуют. Во- вторых, объективная сторона преступления совершенного при помощи обмана в этом случае удостоверяется и субъективной стороной, так как умысел преступника направлен на незаконное удержание, а не на перемещение и захват потерпевшего. Если же углубиться в этот вопрос, то при похищении человека имеют место хотя бы два основных признака объективной стороны - это захват и перемещение. Данные признаки должны полностью охватываться умыслом виновного лица. В-третьих, целью обмана выступает создание виновным лицом условий, благоприятных для захвата и удержания человека. При этом понятия «захват» и «удержание» равнозначны, как признаки объективной стороны незаконного лишения свободы, так как они похожи по смыслу и совпадают по времени. Так, в данном случае обманные действия являются только предварительной стадией для совершения незаконного лишения свободы. В-четвертых, как и в предшествующем примере, обман не является общественно опасным и объективная сторона незаконного лишения свободы его не включает. Поэтому в данном случае преступление будет оконченным только с момента незаконного удержания. В итоге можно сказать, что похищение человека только при помощи удержания невозможно, а действия виновных лиц, которые путем обмана или злоупотребления доверием пригласили человека в то или иное место, где потом его незаконно удерживали, нужно квалифицировать по статье 127 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что установление тех или иных сроков, которые были бы достаточны для признания ограничения свободы, а также выходящего за определенные рамки способа совершения основного преступления, законодательством Российской Федерации не урегулировано. Поэтому в каждом из конкретных случаев они рассматриваются судами и другими правоприменителями индивидуально. Результаты изученной автором судебной практики позволяют сделать вывод о том, что в тождественных ситуациях в разных регионах Российской Федерации подход к решению этого вопроса неодинаков. 
2.3. Замечания и предложения по изменению законодательной нормы в ст. 126 и ст. 127 Уголовного кодекса Российской Федерации

Анализ проблем института похищения человека и незаконного лишения свободы, который был проведен в параграфе 2.2. настоящей дипломной работы, позволяет автору сделать несколько выводов, а также предложений и замечаний по изменению законодательной нормы принятой в действующем в настоящее время Уголовном Кодексе Российской Федерации.

Так, например, рассмотренное автором примечание к ст. 126 УК РФ, если учесть законодательные нормы зарубежного опыта, а также принять к сведению усиление гарантий уголовно-правовой защиты прав человека и гражданина на личную неприкосновенность и свободу было бы уместно пересмотреть и истолковать, например, в следующем виде: «Лицо, которое добровольно освободило похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если оно удерживало похищенного в неволе не более 12 часов, добровольно отказалось от достижения незаконных целей и в его действиях не содержится иного состава преступления. Освобождение похищенного по истечении 12 часов, либо после достижения поставленной виновным цели, либо в связи полным или частичным выполнением требований виновного, судом учитывается в качестве смягчающего наказание обстоятельства». На взгляд автора, применение такой формулировки вышеуказанного примечания, могло бы помочь избежать безнаказанного ухода от ответственности лица виновного в совершении такого преступления.

Кроме того, стоит обратить внимание на изложенное в параграфе 2.2. постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002г. №29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое». По мнению автора, необходимо распространить данное положение и на другие составы преступлений, где незаконное лишение свободы выступает составной частью способа совершения данных преступлений. Из этого нужно сделать вывод о том, что излишней является квалификация действий виновных по совокупности статьи 127 с другими статьями Уголовного кодекса Российской Федерации, где оно выступает как составная часть способа совершения преступления (ст. 163, 131 и 330 УК РФ). Но вышеуказанное положение должно распространяться на те случаи, когда ограничение свободы имеет непродолжительный характер и является необходимым в пределах способа совершения преступления. Очень длительные сроки удержания потерпевшего должны дополнительно квалифицироваться как за посягательство на свободу.

Также необходимо определить критерии времени, которые позволили ли бы разграничить незаконное лишение свободы как самостоятельное преступление и как способ совершения другого преступления в пределах от четырех часов до одной недели. Поскольку при квалификации преступлений может возникнуть путаница, поскольку если учесть часть 2 статьи 14 Уголовного кодекса Российской Федерации, действия лица, незаконно лишившего свободы человека на явно незначительное время и не причинившие ему вреда могут вообще не рассматриваться как преступление. При этом для квалификации действий преступника по статье 126 Уголовного кодекса Российской Федерации длительность насильственного удержания человека, даже в том случае если ему и не причинили какой-либо вред, не имеет значения.

Данные вопросы можно устроить в рамках разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, чтобы исключить неопределенность подхода в принятии решений при сходных ситуациях.

Теперь, как было обещано в параграфе 2.2 настоящего дипломного исследования автор выразит свою точку зрения на встретившиеся ему в используемой литературе мнения различных авторов об «иных тяжких последствиях», которые не были определены законодателем в диспозиции части 3 статьи 126 и части 3 статьи 127 Уголовного кодекса Российской Федерации. Стоит согласиться с тем, что такими последствиями бесспорно могут быть - самоубийство потерпевшего как реакция на насильственное удержание; причинение похищенным самому себе тяжкого вреда здоровью или смерти при попытке самостоятельного освобождения; - возникновение у похищенного  психического расстройства как последствие реакции на захват и насильственное удержание; массовые беспорядки, межнациональные столкновения, терроризм, ответные похищения людей и иные тяжкие преступления, которые возникли в связи с похищением. В остальных случаях версии авторов достаточно спорны.

Так например, версия о возникновении у потерпевшего тяжелых телесных заболеваний в результате действий виновных лиц. В данном случае нет уточнений о каких именно действиях идет речь. Если это пассивные действия (например, если похищенного поместили в холодное сырое помещение, в результате чего он получил заболевание с последующими осложнениями), то с данной версией можно согласиться, если же действия активны (например, нанесение телесных повреждений, побоев, истязаний), то здесь стоит рассматривать какое – либо из преступлений касающееся жизни и здоровья человека. Ведь перечисленные деяния уже регламентированы Уголовным кодексом Российской Федерации и должны оцениваться в совокупности.

Что касается версии о скоропостижной смерти лиц, близких похищенному, как следствие переживаний за него и его судьбу, то стоит заметить, что это очень сложно доказуемое «последствие». Так как документально подтвердить это невозможно. Автор считает, что врятли найдется судебно – медицинский эксперт, который в своем заключении отразит следующее: «… изучив предоставленные в мое распоряжение медицинские документы можно сделать вывод о том, что смерть Подзатыльникова И.И. наступила в результате сердечной недостаточности возникшей на фоне переживаний о похищенном неизвестными лицами Подзатыльникове А.И.» Поэтому включение данного пункта в диспозицию части 3 статьи 126 и части 3 статьи 127 Уголовного кодекса Российской Федерации бессмысленно.

Далее автор встречался с предложениями о включении в «иные тяжкие последствия» таких версий как выкидыш у похищенных женщин, находящихся в состоянии беременности, или смерть преждевременно родившегося ребенка. С такой формулировкой данных «последствий» автору сложно согласиться так как даже необходимость в госпитализации в связи со здоровьем беременной женщины или плода уже отклонение от нормы, которые могут сказаться на дальнейшем состоянии здоровья этой женщины или плода. Не говоря о преждевременных родах, что также является неестественным исходом беременности и влияет на состояние здоровья, как женщины, так и ребенка, которые будут сопровождать его всю жизнь.