Тоталитарное государство

профсоюзы, основной задачей которых было внедрение мифов в массовое сознание и контроль над ним.

Выделяется ещё одна важная черта фашистской однопартийности: сама партия политических функций не носит. Основные её задачи – это организационно-технические, пропагандистские или даже полицейские .

Особо стоит сказать о роли церкви. Являясь более древним институтом, чем политические партии, обладая значительным весом в обществе и сильными традициями, церковь, стоящая между личностью и государством, стала тем «камнем преткновения», который не позволял полностью «тотализировать» индивида. Попытка тоталитарного режима устранить или, по крайней мере, снизить влияние этого института гражданского общества не везде приводила к успеху. В тех странах, где церковь сохранила свои позиции (Италия, Испания), отрицательные последствия тоталитаризма не были столь глубоки, как там, где она была подавлена (Германия).

Третьим признаком тоталитарного фашистского режима является наличие общественно-политического движения, составляющего массовую социальную базу режима.

Общественно-политическое движение (ОПД) формируется в рамках демократического общества, поскольку любая реакционная структура немедленно подавила бы его как оппозиционное. В характере тоталитарного режима фактор ОПД занимает определяющее место по нескольким причинам. Во-первых, именно через ОПД как социальную базу режима происходит формирование в общественном сознании широких масс населения «тоталитарной идеи». Во-вторых, через ОПД достигается полный контроль тоталитарного фашистского государства над всеми проявлениями общественной жизни, что и обеспечивает осуществление тоталитарного господства власти. При фашистском режиме организации (молодежные, профессиональные, спортивные) являются на практике ответвлениями партии-монополистки, с помощью которых она держит под контролем близительно до начала 1950-х годов, после чего он стал эволюционировать в сторону авторитарного. Фалангистское тоталитарное движение существовало с 1933 и примерно по 1958 год, затем постепенно стало терять тоталитарный характер.

Четвертым признаком тоталитарного фашистского режима является организованный государством террор, основанный на постоянном и тотальном насилии. Государство непрерывно терроризирует народ, порождая неуверенность и страх. Пропаганда является важнейшей частью государственного насилия над населением, только насилием не физическим, а умственным, духовным. В конечном счёте, такое давление со стороны государства ликвидирует не только всякую оппозицию, но и любую попытку инакомыслия.

Очень точно описывает состояние индивида в атмосфере террора, исходящего от государства, Ж. Желев: «Систематически совершенствуемый, деспотически осуществляемый государственный террор парализует волю отдельного человека, ослабляет и подтачивает всякую общность. Он въедается в души, как изнурительная болезнь, и - это его последний секрет - вскоре всеобщая трусость становится ему помощником и прибежищем, потому что если каждый чувствует себя подозреваемым, он начинает мышление и поведение граждан . В-третьих, ОПД позволяет осуществить не просто тоталитарный контроль над массами, но сформировать именно позитивное отношение масс к тоталитарному режиму.

Наличие общественно-политического движения – массовой социальной базы – создаёт видимость какого-то подобия «народовластия», демократии, отсюда и определенная устойчивость тоталитарных структур в сравнении с авторитарными. В Германии фашистский режим ограничивался 1933-1945 годами, а нацистское движение 1919-1945-ми. В Испании фашистский режим охватывает период от падения республики приподозревать другого, а боязливые из-за страха еще и торопливо опережают приказы и запреты своего тирана» .

Пятым признаком тоталитарного фашистского режима является экономическая автаркия при жесткой регламентации экономики и существенной доле внеэкономических форм принуждения. Появление тоталитарных тенденций в общественном развитии обусловлёно выходом ряда государств из патриархального состояния и включением их в новую систему стран с развитой экономикой. При этом развивающиеся государства вступают в конфликт с уже развитыми, занимая подчиненное положение, подобное положению полуколоний. Отсюда стремление к экономической автаркии в попытке создания собственной экономической базы как залога независимости.

С точки зрения внутреннего развития тоталитарному фашистскому режиму также требуется жестко регламентированная, замкнутая на государство экономическая структура. Более того, стоящей у руководства группировке нужна такая экономическая структура, которая бы не просто замыкалась на государство, но в значительной степени зависела бы от воли лидеров режима. Процесс формирования такой структуры был обращен в первую очередь к негосударственным секторам экономики и проходил в основном двумя путями.

Первый путь – это террор и вытеснение тех элементов промышленного и финансового капитала, которые отказывались от сотрудничества с режимом либо сотрудничали с ним, по мнению лидеров режима, недостаточно эффективно. Экспроприированные предприятия переходили в собственность государства или передавались лояльным режиму элементам (пример – экспроприация собственности евреев в гитлеровской Германии).

Однако в основном формирование экономической структуры тоталитарного государства шло по второму пути – мирного сотрудничества. Особенно это касается периода становления тоталитарного режима.

Причиной тому была взаимная заинтересованность как тоталитарных режимов в монополиях, так и монополистов в режиме твёрдой власти. «Железная рука», наводящая порядок в стране, была для монополий, несомненно, предпочтительнее сложного механизма демократического государства. Кроме того, не терпящая никакой оппозиционной организации тоталитарная политическая структура, которая практически свела на нет роль профсоюзов, позволяла эксплуатировать труд самыми изощренными способами, широко используя внеэкономические формы эксплуатации, характерные для докапиталистических формаций (принуждение силой, широкое использование подневольного труда и т. п.). Жесткая централизация и террор со стороны режима в отношении всяких демократических тенденций позволяли тесно связанным с режимом монополиям извлекать максимальные прибыли при минимальных издержках. В свою очередь, монополии благодаря активной, прежде всего финансовой, помощи создавали для руководства тоталитарного движения экономическую базу. Позже, утвердив репрессивный режим, стоящая у власти группировка не просто участвовала в прибылях монополий, но выдвигала претензий, на все большую их долю. Так или иначе, на начальном этапе тоталитарного господства союз режима с крупным капиталом базировался на взаимной заинтересованности.

Шестой признак тоталитарного фашистского режима – антикапитализм. Если первые пять признаков являются формальными, то антикапитализм формально может и не проявляться, но внутренне присущ тоталитаризму. На самом деле полное отрицание капитализма имеется лишь в левых тоталитарных формах. Что же касается правой формы, то здесь этот признак проявляется как направление, политическая тенденция, но он непременно присутствует. Так, национал-социалистам в Германии антикапиталистические лозунги помогли прийти к власти. Хотя на практике существовало сотрудничество между нацизмом и капиталом.

По сути, тоталитаризм представляет собой реакцию страха за «национальную независимость». И в стремлении к «защите нации» тоталитарный режим направляет все свои усилия на централизацию, подчинение и контроль всех сфер жизни общества, чтобы не допустить никаких проявлений, направленных «против нации», а фактически против режима, поскольку тоталитарный режим всегда ассоциирует себя с нацией. А в таком процессе, конечно же, нет места ни конкуренции, ни экономической зависимости. Отсюда и происходит антикапитализм.

Идеальным государством теоретики фашизма считали государство всеобъемлющее, включающее в себя все сферы человеческой деятельности. А идеальной политической системой – ту, которая в состоянии полностью контролировать не только все действия своих граждан, но и их мысли, идеалы, стремления.

Можно долго рассуждать о перспективах развития подобных режимов. Была возможность демократизации итальянского фашизма: «В ноябре 1943 года Муссолини распорядился опубликовать Веронскую хартию, в которой провозглашалось «освобождение» фашизма от прежних политических пут и возврат к «революционным истокам». Хартия обещала демократическое избрание главы государства, демократический контроль за деятельностью правительства, социализацию предприятий и др.» . Возможно, в такой форме фашизм был бы более жизнеспособен. Известно лишь, что эта хартия стала исходным моментом для послевоенного развития неофашизма, который в Италии имел много приверженцев.

Фашизм опирается на массовую тоталитарную политическую партию (приходя к власти, она становится государственно-монопольной организацией) и непререкаемый авторитет «вождя», «фюрера». Тотальный, в т. ч. идеологический, массовый террор, шовинизм, переходящий в геноцид и ксенофобию по отношению к «чужим» национальным и социальным группам, к враждебным ему ценностям цивилизации – непременный элемент идеологии и политики. Фашистские режимы и движения фашистского типа широко используют демагогию, популизм, лозунги социализма, имперской державности. Фашизм находит опору преимущественно в социально обездоленных группах в условиях общенациональных кризисов и катаклизмов модернизации.

2. КОММУНИСТИЧЕСКОЕ ТОТАЛИТАРНОЕ ГОСУДАРСТВО.

Эта разновидность тоталитаризма наиболее полно отражает характерные черты режима, т.е. частная собственность ликвидируется, а следовательно, уничтожается всякая основа индивидуализма и автономия членов общества.

Экономической основой тоталитаризма советского типа была командно-административная система, построенная на огосударствлении средств производства, директивном планировании и ценообразовании, ликвидации основ рынка. В СССР она сформировалась в процессе проведения индустриализации и коллективизации. Однопартийная политическая система утвердилась в СССР уже в 20-е гг. Сращивание партийного аппарата с государственным, подчинение партии государству стало фактом тогда же. В 30-е гг. ВКП(б), пройдя через ряд острых схваток ее лидеров в борьбе за власть, являлась единым, строго централизованным, жестко соподчиненным, отлаженным механизмом. Дискуссии, обсуждения, элементы партийной демократии безвозвратно ушли в прошлое. Коммунистическая партия была единственной легальной политической организацией. Советы, формально являвшиеся главными органами диктатуры пролетариата, действовали под ее контролем, все государственные решения принимались Политбюро и Центральным Комитетом ВКП(б) и лишь затем оформлялись постановлениями правительства. Ведущие деятели партии занимали руководящие посты в государстве. Через партийные органы шла вся кадровая работа: ни одно назначение не могло состояться без одобрения партийных ячеек. Что касается комсомола, профсоюзов, других общественных организаций, то они были не более чем «приводными ремнями» от партии к массам. Своеобразные «школы коммунизма» (профсоюзы для рабочих, комсомол — для молодежи, пионерская организация — для детей и подростков, творческие союзы — для интеллигенции), они, в сущности, выполняли роль представителей партии в различных слоях общества, помогали ей руководить всеми сферами жизни страны. Духовной основой тоталитарного общества в СССР была официальная идеология, постулаты которой — понятные, простые — внедрялись в сознание людей в виде лозунгов, песен, стихотворений, цитат вождей, лекций по изучению «Краткого курса истории ВКП(б)»: в СССР построены основы социалистического общества; по мере продвижения к социализму классовая борьба будет обостряться; «кто не с нами — тот против нас»; СССР — оплот прогрессивной общественности всего мира; «Сталин — это Ленин сегодня». Малейшее отступление от этих простых истин каралось: «чистки», исключение из партии, репрессии были призваны сохранить идейную чистоту граждан. Культ Сталина как вождя общества был едва ли не важнейшим элементом тоталитаризма 30-х гг. В образе мудрого, беспощадного к врагам, простого и доступного лидера партии и народа абстрактные призывы обретали плоть и кровь, становились предельно конкретными и близкими. Песни, кинофильмы, книги, стихотворения, газетные и журнальные публикации внушали любовь, трепет и граничащее со страхом уважение. На нем замыкалась вся пирамида тоталитарной власти, он был ее бесспорным, абсолютным вождем. В 30-е гг. на полных оборотах работал сложившийся ранее и существенно разросшийся репрессивный аппарат (НКВД, органы внесудебной расправы — «тройки», Главное управление лагерей — ГУЛАГ и др.). С конца 20-х гг. волны репрессий шли одна за другой: «Шахтинское дело» (1928), процесс над «Промышленной партией» (1930), «Дело академиков» (1930), репрессии в связи с убийством Кирова (1934), политические процессы 1936—1939 гг. против бывших вождей партии (Г. Е. Зиновьев, Н. И. Бухарин, А. И. Рыков и др.), руководителей Красной Армии (М. Н. Тухачевский, В. К. Блюхер, И. Э. Якир и др.). «Большой террор» унес жизни почти 1 млн расстрелянных, миллионы людей прошли через лагеря ГУЛАГа. Репрессии были тем самым орудием, посредством которого тоталитарное общество расправлялось не только с реальной, но и с предполагаемой оппозицией, вселяло страх и покорность, готовность, жертвовать друзьями и близкими. Они напомина- ли запутанному обществу о том, что человек, «взвешенный на весах» истории, легок и ничтожен, что его жизнь не имеет никакой ценности, если она нужна обществу. Террор имел и экономическое значение: на стройках первых пятилеток трудились миллионы заключенных, внося свой вклад в экономическое могущество страны. В обществе сложилась весьма непростая духовная атмосфера. С одной стороны, многим хотелось верить, что жизнь становится лучше и веселее, что трудности пройдут, а сделанное ими останется навсегда — в светлом будущем, которое они строят для следующих поколений. Отсюда энтузиазм, вера, надежда на справедливость, гордость от участия в великом, как считали миллионы людей, деле. С другой стороны, царили страх, ощущение собственной незначительности, незащищенности, утверждалась готовность беспрекословно выполнять данные кем-то команды. Полагают, что именно такое — взвинченное, трагически расколотое восприятие действительности свойственно тоталитаризму, который требует, говоря словами философа, «восторженного утверждения чего-то, фанатической решимости ради ничто». Символом эпохи можно считать принятую в 1936 г. Конституцию СССР. Она гарантировала гражданам весь набор демократических прав и свобод. Другое дело, что большинства из них граждане были лишены. СССР характеризовался сак социалистическое государство рабочих и крестьян. Конституция отмечала, что социализм в основном построен, утвердилась общественная социалистическая собственность на средства производства. Политической основой СССР признавались Советы депутатов трудящихся, за ВКП(б) закреплялась роль руководящего ядра общества. Принцип разделения властей отсутствовал .

Несмотря на преимущественно тоталитарные формы политической организации социалистической системе присущи и гуманные политические цели. Так, например, в СССР резко повысился уровень образования народа, стали доступными доля него достижения науки и культуры, была обеспечена социальная защищенность населения, развивалась экономика, космическая и военная промышленность и т.д., резко сократился уровень преступности, к тому же на протяжении десятилетий система почти не прибегала к массовым репрессиям.

Глава IV: Закат тоталитаризма.

Тоталитарные общества имеют, с точки зрения, если так можно сказать, своей исторической эффективности определенные сильные стороны. Эти общества в мирных условиях живут по законам военного времени, что позволяет им в короткие сроки концентрировать ресурсы на осуществлении крупномасштабных проектов, выигрывая то время, которое при демократии требуется на убеждение общественного мнения, проведение соответствующих решений через механизмы власти. Далее, тоталитарное общество на протяжении того времени, когда оно развивается по восходящей линии, демонстрирует практически недостижимое в условиях демократии единство управляемых и управляющих (правда, нельзя забывать, что часть населения стран, где установились тоталитарные режимы, оказывается вне созданного ими общества).

Через непродолжительное время, однако, факторы силы тоталитаризма становятся источниками его слабости и заката.

Прежде всего, централизованное распределение ресурсов и определение экономических приоритетов, когда решения принимаются единовластным лидером или верхушкой элиты под влиянием идейно-политических соображений, субъективных расчетов, создают опасность принятия ошибочных решений, которые дорого обходятся обществу. Так, некоторые немецкие историки полагают, что одним из факторов поражения Германии во второй мировой войне было принятое Гитлером под влиянием разгрома Франции и в ожидании легкой и быстрой победы над СССР решение о свертывании военного производства в тех отраслях, которые обслуживали сухопутную армию. Еще больше примеров волевых решений, нанесших ущерб обществу, можно найти в послевоенной истории СССР и стран Восточной Европы. Достаточно вспомнить волюнтаристские решения по сельскому хозяйству СССР, принятые по инициативе М.С. Хрущева, или же антиалкогольную кампанию середины 80-х гг., нарушившую стабильность денежного обращения в стране и спровоцировавшую резкий рост дефицита продуктов первой необходимости. Далее, если даже исключить фактор ошибок, практикуемая тоталитарным государством система централизованного планирования производства и нормированного распределения ресурсов и продукции, как показал опыт, оказывается менее эффективной, чем формирующийся в условиях рыночной экономики баланс между спросом и предложением, ценами и покупательной способностью населения.