Понятие, признаки и виды демократии

О возможности использования референдумов в интересах правящих кругов, а не всего общества со всей очевидностью свидетельствует также практика проведения их нд территории бывших союзных республик, России, в отдельных регионах страны. Нередко референдумы использовались и используются в сепаратистских и иных неблаговидных целях.

Следует заметить, что кроме сугубо классовых или узкосоциальных причин разноречивого, а нередко и сдержанного отношения различных социальных групп и слоев западного общества к референдуму есть и другие, условно говоря, «общесоциальные» причины. Среди них выделяются прежде всего следующие.

1. Утвердившееся среди  различных слоев населения, социальных  групп и институтов мнение, что  референдум неизбежно выступает  как дестабилизирующий фактор  в обществе, способствует ускоренному  расслоению и противопоставлению  различных составных частей общества  друг другу, порождает дополнительную  нагрузку и ограничения на  сложившуюся парламентскую систему. Для многих политических партий, отмечают в связи с этим  западные ученые Ст. Бергланд и Дж. Боард, проведение или участие в референдумах является с политической точки зрения «гораздо более рискованным и дорогостоящим мероприятием, чем проведение ими или участие в регулярно проводимых всеобщих выборах».

Учитывая дестабилизирующий потенциал, заложенный в референдумах, западный законодатель вполне осознанно и целенаправленно ограничивает их проведение в ряде случаев. Яркой иллюстрацией в этом отношении может служить ст. 4 Закона «О регулировании различных видов референдума» в Испании. Она, в частности, гласит, что «референдум не проводится в любом его виде ни в одной из территориальных единиц, в которых должен осуществляться опрос, во время действия чрезвычайного и осадного положения, а также в течение 90 дней после их отмены. Если в день объявления упомянутых положений проведение референдума назначено, то он отменяется и назначается новый день его проведения». Эта же статья «запрещает проведение референдумов в течение 90 предшествовавших и 90 дней, следующих за днем проведения на той же территории всеобщих парламентских выборов или выборов в местные органы или проведения другого референдума».

2. Сложившееся среди интеллектуальных  слоев западного общества, выступающих  с радикальных позиций, представление  о различных формах и институтах  непосредственной демократии, и  прежде всего о референдумах, как о средстве обычного, «повседневного  усовершенствования», но не радикального изменения существующей политической-системы, подготовки и проведения радикальных политических или иных реформ.

Отдавая должное прямой демократии в США и других западных странах и считая, что она способствует «восстановлению подлинного смысла и значения нашей демократии», «вовлечению большого количества людей в избирательный процесс» и «обогащению института гражданства», некоторые западные политологи и социологи в то же время настоятельно подчеркивают, в частности, что большинство американцев рассматривают прямые демократические процессы отнюдь не как радикальные меры, направленные на глубинные изменения основного или «базового характера американской формы правления», а как рутинные, «умеренные» меры, направленные на совершенствование системы представительных институтов, на создание и укрепление гарантий того, чтобы они постоянно оставались «и представительными, и подотчетными».

3. Утвердившееся среди  значительных слоев населения  западных стран, и особенно в  США, мнение, что профессиональной  политикой должны заниматься  не любители, а профессионалы  и что на первом плане должен  стоять не популизм, а профессионализм.

В то время как многие американцы, пишет политолог из Колорадо Т. Кронин, стремятся ко все большему участию в процессе принятия решений на национальном уровне и на уровне отдельных штатов, не меньшее их число «проявляет» озабоченность по поводу своей слишком глубокой и непосредственной вовлеченности в политику.

4. Традиционное для населения  ряда западных стран представление  о силе и приоритетах институтов  представительной демократии перед  институтами прямой непосредственной  демократии. В США, например, как  об этом свидетельствуют опросы  различных слоев населения, довольно  значительная часть общества  предпочитает направлять свои  усилия на совершенствование  системы представительных органов, включая Конгресс и легислатуры  штатов, чем на установление и  законодательное закрепление общенациональных  референдумов. 67% от числа опрошенных считают, что в плане усиления роли и ответственности Конгресса и его палат следовало бы внести изменения в Конституцию США, закрепив за избирателями право отзыва не оправдавших доверие или допустивших аморальные поступки выборных лиц не только на уровне отдельных штатов, но и на уровне федерации в целом. 55% считают, что такое же право (наряду с импичментом) должно быть закреплено и в отношении президента страны.

Иными словами, согласно опросам и сложившемуся общественному мнению, большая часть населения США отдает предпочтение на федеральном уровне представительным органам и представительной демократии перед референдумом и другими формами непосредственной демократии.

Совсем иная картина складывается на уровне штатов. Здесь граждане в подавляющем большинстве случаев выражают желание и готовность непосредственно участвовать в решении политических, социальных и экономических проблем, нежели «передоверять» и отдавать их на «откуп» представительным органам.

Аналогичный настрой общественного мнения в целом сохраняется не только в США, но и в некоторых других странах. Более того, как своеобразное предостережение от последующего принятия и законодательного закрепления референдума на национальном уровне в США и в некоторых других федерациях высказываются призывы и предложения не спешить с решением данного вопроса, предварительно не разрешив все противоречия, связанные с использованием института референдума на уровне отдельных субъектов федерации. До тех пор, пишет в связи с этим Т. Кронин, пока мы окончательно не убедимся в том, что демократические институты и «приспособления», именуемые референдумами, хорошо срабатывают на уровне отдельных штатов и на локальном уровне, мы «должны быть очень осторожны в своих действиях, направленных на их инкорпорацию и закрепление в национальной конституции».

5. Укоренившееся в сознании  различных слоев западного, и  особенно американского, общества  опасение, что в условиях расширения  прямой демократии и периодического  проведения референдумов значительно  возрастет роль денег, а вместе  с тем и влияние «весьма  состоятельных индивидов или  отдельных групп» на результаты  голосования и на сам избирательный  процесс. 86% от числа опрошенных  в 1982 г. американцев были уверены  в том, что «состоятельные» группы  давления или группы интересов  обязательно используют открывающиеся  в случае установления общенационального  референдума возможности для  проведения в жизнь своих интересов  и усиления своей «неофициальной  власти». Причем 82% выразили убеждение  в том, что эта власть и интересы  не будут иметь ничего общего  ни с властью, ни с интересами  всего населения. Это будет власть  большого бизнеса и «основных  денежных вкладчиков».

Конечно, рассуждают по этому поводу некоторые американские исследователи, деньги сами по себе не всегда играли и играют во время выборов или всенародных опросов решающую роль. Однако «исследования за исследованиями», проводившиеся в этой области, убедительно доказывают, что влияние больших, к тому же рационально истраченных на предвыборную рекламу и решение других избирательных проблем денежных сумм нельзя недооценивать. Деньги всегда играли и продолжают играть весьма важную, труднооценимую роль в реализации почти всех сторон и аспектов прямой демократии. Они всегда выступали и выступают если не самым важным, то по крайней мере одним из самых важных указателей того, «кто выиграет, а кто проиграет в протекающих или будущих всенародных опросах и выборах». В целях ограничения влияния «больших денег» на институты непосредственной демократии, включая референдум, 63% от числа опрошенных в США по этому поводу в 1987 г. высказались за строгое ограничение денежных расходов при их осуществлении как со стороны государственных органов, так и со стороны частных лиц. 28% высказались против каких бы то ни было ограничений.

Наряду с названными причинами противоречивого или сдержанного отношения граждан некоторых западных государств к референдуму есть и другие причины. В их числе можно указать, в частности, на такие, как понимание сложности и противоречивости правотворческого и иных процессов на национальном уровне, требующих от их участников специальных знаний и подготовки, высокая стоимость для налогоплательщиков референдумов и плебисцитов; недостаточная компетентность и информированность рядовых граждан в политических и иных делах для того, чтобы быть активными участниками протекающих на национальном уровне процессов; и др.

Анализ причин и факторов, обусловливающих весьма неоднозначное и противоречивое отношение различных слоев западного общества к референдуму, позволяет глубже понять не только его социальную природу и характер, но и его место и роль в системе демократии, реальные возможности воздействия института референдума на конкретную политическую и социальную среду. Кроме того, он позволяет избежать в равной мере пагубных для политической теории и практики крайностей в оценке значимости референдумов, дает возможность со значительной долей достоверности определить факторы, способствующие повышению эффективности референдумов в политической системе того или иного общества или, наоборот, препятствующие этому процессу. Это имеет огромное не только теоретическое, но и практическое значение.

Референдум в любой стране будет эффективным лишь в том случае, если он, как весьма важный демократический институт, по своей природе будет правильно понят и поддержан широкими слоями населения; будет иметь при решении политических и иных вопросов четко выраженную гуманную цель; если общественное мнение не будет увлечено и дезориентировано псевдодемократическими лозунгами и призывами, а также ложными социальными ценностями; и, наконец, если будут созданы все необходимые организационно-технические и иные условия для подготовки и проведения всенародных опросов.

Трудно переоценить то значение для эффективности референдумов, которое имеет строгое установление и законодательное закрепление их статуса, процедуры их проведения и порядка подведения итогов, места и роли в системе конституционного и текущего законодательства принимаемых путем референдумов нормативно-правовых актов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение

Собственно демократический режим  – это одна из разновидностей режима, основанного на признании принципа равенства и свободы всех людей, участии народа в управлении государством. Предоставляя своим гражданам широкие права и свободы, демократическое государство не ограничивается только их Провозглашением, т.е. формальным равенством правовых возможностей. Оно обеспечивает для них социально-экономическую основу и устанавливает конституционные гарантии этих прав и свобод. В результате – широкие права и свободы становятся реальными, а не только формальными.

В демократическом государстве народ является источником власти. И это становится не просто декларацией, а фактическим положением дел. Представительные органы и должностные лица в демократическом государстве, как правило, избираются, но меняются критерии избрания. Критерием избрания того или иного человека в представительный орган являются его политические взгляды, профессионализм. Профессионализация власти – отличительный признак государства, в котором существует демократический политический режим. В основе деятельности народных избранников должны лежать и моральные начала, гуманизм.

Демократическое общество характеризуется развитием ассоциативных связей на всех уровнях общественной жизни. При демократии существует институциональный и политический плюрализм: партии, профсоюзы, народные движения, массовые объединения, ассоциации, союзы, кружки, секции, общества, клубы объединяют людей по различным интересам и склонностям, Интеграционные процессы способствуют развитию государственности и свободы личности.

Референдумы, плебисциты, народные инициативы, обсуждения, демонстрации, митинги, собрания становятся необходимыми атрибутами общественной жизни. Объединения граждан участвуют и в управлении делами государства. Наряду с исполнительной властью на местах создается параллельная система прямого представительства. Общественные органы участвуют в выработке решений, советов, рекомендаций, а также осуществляют контроль за исполнительной властью. Таким образом, участие народа в управлении делами общества становится поистине массовым и идет по двум линиям: выборы управленцев-профессионалов и прямое участие в решении общественных дел (самоуправление, саморегуляция), а также контроль за исполнительной властью. Демократическое общество характеризуется как бы совпадением объекта и субъекта управления.

Управление в демократическом государстве производится по воле большинства, но с учетом интересов меньшинства. Поэтому принятие решений осуществляется как путем голосования, так и с использованием метода согласования при принятии решений.

На новый уровень поднимается система разграничения полномочий между центральными и местными органами. Центральная государственная власть берет на себя только те вопросы, от решения которых зависит существование обществ и целом, его жизнеспособность: экология, разделение труда в мировом сообществе, предотвращение конфликтов и т.д. Остальные вопросы решаются децентрализовано, в том числе на уровне местных властей, местного самоуправления. В результате этого снимается вопрос о концентрации, монополизации власти.

Нормативное регулирование приобретает качественно новый характер. В идеале, поскольку демократическое общество характеризуется достаточно высоким уровнем сознания и, кроме того, граждане сами принимают прямое и непосредственное участие в выработке решений, снимается вопрос о массовом применении принуждения при неисполнении решений. Люди, как правило, добровольно подчиняют свои действия воле большинства.