Социальная структура

Динамика социоструктурных пропорций

Мониторинг экономических  и социальных перемен продолжается свыше трех лет, что позволяет  делать динамические сравнения. Данные, относящиеся к 1993-1995 годам, создают  впечатление неустойчивости социальной структуры, резких сдвигов в сравнительной  численности групп и слоев от года к году. Почему это происходит? Однозначно ответить на этот вопрос нелегко. В пользу вероятности достаточно быстрых и существенных изменений социальной структуры говорят особенности исторического момента. Россия переживает эпоху форсированного "целевого" пере-хода из одного качественного состояния в другое. Социальным механизмом этого перехода служат реформирование общественных отношений, многоплановая адап-тация социальных групп и слоев к изменяющимся условиям жизни, а соответственно, и интенсивная социальная мобильность. В таких условиях сжатие одних групп, из-менение социальных качеств других, возникновение и расширение третьих пред-ставляют естественное явление. В то же время нельзя исключать и некоторых оши-бок чисто исследовательского плана, способных повлиять на полученные результаты [12]. Именно поэтому я предпочитаю говорить, скорее, о качественных, чем коли-чественных тенденциях трансформации социальной структуры.

Соответствующие расчеты показывают, что в течение  рассматриваемого срока одни социальные группы существенно расширились, другие остались более или менее стабильными, а третьи заметно сократились. Если ранжировать эти группы по темпам и характеру изменения их численности, то получится следующая картина:

• резко выросла численность преуспевающих специалистов ( + 103%), рабочей эли-ты (+55%), средних и крупных предпринимателей (+40%) и полупредпринимателей (+25%);
• в меньшей степени, но все же заметно, увеличилась численность военнослужащих (+21%), полуинтеллигенции (+18%), мелких предпринимателей (+14%), работников торговли и сервиса (+10%);
• почти в той же мере уменьшилась численность крестьян (-16%), неквали-фицированных рабочих (-17%), массовой интеллигенции (специалистов) (-19%) и индустриальных рабочих (-21%);
• особенно сильно сократилась численность менеджеров производственной (-30%) и непроизводственной (-52%) сфер.

В сущности, перед  нами картина перекройки социально-профессиональной струк-туры общества, направленной в  сторону рынка. Заметный прирост  численности характерен для двух типов групп. Первый объединяет прямых носителей "рыночного начала": крупных, средних и мелких предпринимателей, полупредпринимате-лей, работников торговли и сервиса. Ко второму же относятся группы, облада-ющие дефицитными на рынке труда профессионально-квалификационными качест-вами.

"Группы-доноры" также разделяются на два типа. Первый представлен работ- никами  индустриального и традиционного  типов труда, соответствующих  пройденной передовыми странами  ступени научно-технического развития. Это индустриальные рабочие, крестьяне и неквалифицированные рабочие. В условиях всеобщего спада производства, остановки многих цехов и участков, огромной скрытой безработицы положение этих работников наименее устойчиво. Одни преждевременно выходят на пенсию или переходят в сферу личного подсобного хозяйства, другие берутся за любую работу, с которой в состоянии справиться (в том числе за уличную и иную торговлю), третьи пополняют ряды безработных. Молодежь не идет в эти сферы деятельности, а потому их общее сокращение - вопрос времени.

Иначе обстоит  дело с массовой интеллигенцией, руководителями производства и управленцами непроизводственной сферы. Главным фактором сокращения их чис-ленности является сжатие системы  рабочих мест в связи с остановкой государствен-ных предприятий и разрушением социальной инфраструктуры. Из производственной сферы, реконструированных и ликвидированных НИИ высвободилась масса специалистов, вынужденных искать новое применение своим силам. Сделать это удалось не всем, о чем свидетельствует рост безработицы. Однако некоторая их часть занялась предпринимательством, иногда совмещаемым с работой по найму. Другие, повысив квалификацию и интенсифицировав труд, сумели найти новое место в обществе, пополнив ряды преуспевающих специалистов. Третьей же части пришлось ограничиться неплохо оплачиваемой работой помощников специалистов (полуинтел- лигенции). Аналогичные процессы имели место и в сфере преимущественно физи-ческого труда.

Все сказанное  говорит о глубине и противоречивости переживаемого Россией трансформационного процесса. Элементы модернизации здесь сочетаются с социаль- ным регрессом, причем однозначно определить, какая из этих тенденций преобладает, нелегко. В целом реформы дали толчок, скорее, к развитию, чем к деградации об-щества. Однако позитивные изменения пробивают себе дорогу через тернии негатив- ных. Центральное место сейчас занимает проблема приспособления массовых групп к новой социальной реальности. Как показывают исследования, в первые годы радикальных реформ (1992-1993 годы) доля адаптировавшихся к новым условиям людей возрастала. Но затем она стабилизировалась, а в последнее время стала снижаться, что свидетельствует об исчерпании адаптационных ресурсов общества. В 1993 году соотношение людей, считавших, что "дела в России идут в правиль-ном направлении" или что "события ведут Россию в тупик", составляло 3:4, т.е. было более-менее уравновешенным. Сейчас же на один позитивный ответ прихо-дится более пяти негативных. Три пятых россиян при наличии выбора хотели бы вернуться в период "застоя", в то время как нынешнюю жизнь предпочел бы один из шести.

Равнодушие правящей бюрократии к нуждам рядовых членов общества грозит острыми политическими  конфликтами и попытками реставрации  социально бес- перспективной советской  системы. В этих условиях долг науки - объективно оценить экономические и социальные результаты трансформационного процесса в России, степень его соответствия интересам массовых общественных групп и слоев, пути и возможности их адаптации к рынку. Тем самым ученые могли бы содействовать выработке стратегии выведения страны из кризиса.

Литература

1. Малютин М. "Новая" элита в новой России//Общественные науки и современность. 1992. №2.
2. Авраамова Е., Дискин И. Социальные трансформации и элиты // Общественные науки и современность. 1994. № 3.
3. Головачев Б.В., Косова Л.Б., Хахулина Л.А. Формирование правящей элиты в России // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1996. № 1.
4. А. Заславская Т.И., Рывкина Р.В. Социология экономической жизни. Новосибирск, 1991. С. 426, 427.
5. Заславская Т.И. Бизнес-слой российского общества: понятие, структура, идентификация // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1994. № 5.
6. Заславская Т.И. О бизнес-слое российского общества // Общественные науки и современность. 1995. № 1.
7. Зубова Л.Г. Оценки дифференциации доходов // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1993. № 6. С. 29.
8. Можина М.А. Уровень жизни: дифференциация и бедность // Куда идет Россия?.. Альтернативы общественного развития. М, 1995. С. 155.
9. Зубова Л.Г., Ковалева И.В. Потребительский рынок и благосостояние (по результатам массовых опросов)// Куда идет Россия?.. С. 164.
10. Львов Д.С. Российские реформы в глобальном контексте // Новая и новейшая история. 1996. №4.
11. Гудков Л.Д., Пчелкин M . B . Бедность и зависть: негативный фон переходного общества // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1995. № 6.
12. Заславская Т. Социальная неравновесность переходного общества // Общественные  
    науки и современность. 1996. №4. С. 9.