Психология красоты

Пензенский  государственный университет

Юридический факультет

Кафедра «Коммуникационный  менеджмент»

 

 

 

 

 

Эссе

По дисциплине: «Социальная психология»

На тему: «Психология  красоты»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Выполнила:

Студентка 5 курса  гр. 08ЗИЖ62

Рамазанова  Ю.А.

Проверил: к.э.н., доцент

Бобров В. А.

 

 

 

 

ПЕНЗА 2012

Содержание

 

 

Вместо введения           3

1. Красота и деньги           5

2. Мода на красоту           8

3. Этнографический  субъективизм       14

Вместо заключения          16

Список источников           17

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вместо  введения

Бесчисленное  количество женщин сходило с ума  по Бену Аффлеку и сходит по Джонни Деппу, бесчисленное количество мужчин находили привлекательной Мерлин Монро, так же как и сегодня это происходит по отношению к Анжелине Джоли и Дженифер Лопес. Почему же мы считаем этих  людей столь привлекательными? Как это можно объяснить и можно ли объяснить, или наши симпатии имеют абсолютно индивидуальный характер?

Все люди обладают одним и тем же биологическим  наследием, поэтому если наша биология определяет то, кого мы будем считать привлекательными, то в обществе должны существовать единые критерии привлекательности. Что касается черт лица, то это действительно так: представители самых разных культур и самых разных поколений сходятся во мнении относительно того, какие лица привлекательные, а какие нет. Также было установлено, что новорожденные предпочитают смотреть на лица тех взрослых, которые считаются привлекательными.¹

Однако, известно, что небольшое отклонение от среднего увеличивает привлекательность и, как правило, такого рода отклонения являются преувеличением черт усредненного лица. Так, к примеру, у обычной женщины большие глаза, полные губы и маленький подбородок. Соответственно, женское лицо будет восприниматься как более привлекательное, если глаза будут чуть больше, чем обычно, губы чуть полнее и так далее. Это своего рода шарж на усредненное лицо. Точно так же у обычного мужчины – большой подбородок и густые брови, мужское лицо будет считаться более привлекательным, если эти черты будут немного преувеличены.

По мнению сторонников  эволюции, такого рода предпочтения имеют  определенный смысл. Симметричное лицо и здоровая кожа, полагают они, являются индикаторами крепкого здоровья, тот, кого привлекают эти черты, в конце  концов, выберут себе здорового партнера, что увеличит вероятность здорового потомства.

Конечно, когда  мы говорим о привлекательности, мы имеем в виду не только лица, но и тела. Те кинозвезды, которые представителями одной группы считаются привлекательными, представителям другой группы могут показаться слишком полными, слишком худыми, слишком мускулистыми или слишком слабыми. Однако, ученые полагают, что и здесь можно найти свои закономерности. Ученые считают, что во всех культурах и во всех поколениях есть один критерий, остающийся неизменным – пропорциональность. Большая часть данных этой теории касается женского тела. Одна из гипотез сводится к тому, что женщина будет казаться привлекательной, если окружности ее талии и бедер соотносятся как 7:10. То есть если в культуре привлекательными считаются стройные женщины, то привлекательной будет та, чья талия равна 60 сантиметрам, а бедра 86 сантиметрам. Если в культуре привлекательными считаются более крупные женщины, то параметры будут равняться 80 и 114 см. но в любом случае соотношение 7:10 сохраняется.

Даже если наши симпатии можно рассчитать и свести к общей формуле, все равно остается множество моментов, которые остаются индивидуальными. Все равно красоту люди воспринимают по-разному, хотя и существует эта некоторая объясняемая усредненность.

 

 

1. Красота и деньги 

Я не помню, как было раньше, но точно знаю, что  десять лет назад  все уже крутилось вокруг материального. Полагаю, что раньше, в 90-х гг. XX века, в тот рубежный момент между коммунизмом и, не демократией, но капитализмом, в нашей стране сформировалось совершенно обоснованное отношение к ценностям, ценам, товарам.  Ведь тогда, когда кончается время коммунизма, время пустых прилавков, еды по талонам, абсолютной внешней одинаковости, начинается время доступности: вот они прилавки с джинсами, «косухами», туфлями на платформе, французскими духами, заграничной косметикой.  Все стало доступно, стало можно все купить и продать. Здесь и появилась проблема этого периода: на этом базаре размером в Российскую Федерацию (а то и прочую территорию постсоветского пространства), люди, как оголтелые стали превращать в товар совершенно непредназначенные для продажи вещи. У каждой страны есть свои периоды в истории, периоды, в которые все население в общем и целом подвержено какой-то идее. В любое время всегда были, есть и будут духовные люди, которые не поставят материальное благо выше духовного идеала, но если говорить об общей атмосфере, то, мне кажется, что фея материализма начиная с перестройки, работала повсеместно: она парила в воздухе и вешала ценники не только на кольца с бриллиантами, «Мерседесы» и загородные дома с биллиардными столами, но и на красоту,  на искусство,  на любовь,  на отношения. Я уверена, что у этого явления был всероссийский бум, ведь я тоже часть прекрасного, но незрелого российского общества  и наверняка, все мои сограждане, если сами не были замешаны в продажно-покупательских отношениях, то свидетелем таких отношений точно являлись.  Все стало завязанным на деньгах. Деньги. Деньги. Деньги. В том числе понятие, например, женской красоты стало настолько зависимо от денег, что было вынуждено разделиться на две дополнительные категории: природная красоты и обретенная красота. Есть пластические хирурги, есть косметологические новинки, настоящие медицинские открытия, которые делают любую некрасивость исправимой, вернее: любую негармоничность – гармоничной. На внешнюю красоту, как и на любой другой товар, есть мода: когда-то красивыми считались женщины в теле, теперь - стройные до анорексии, когда-то женщины сбривали свои брови, теперь в моде густые женские брови. Бедные, бедные женщины, испокон веков являющиеся воплощением прекрасного в этом мире: носят неудобную обувь, тратят массу времени на уход за собственной внешностью, ложатся под нож хирурга, делают инъекции гиалуроновой кислоты, превращая тонкие губы в пухлые губы, красят их алой помадой и беспокоятся в течение дня о ее сохранности, периодически поглядывая в зеркало и поправляя макияж. Женщина вынуждена едва ли не постоянно думать о том, как она выглядит, беспокоиться по этому поводу, нервничать, стареть, потом отправляться к косметологу и убирать эти признаки стресса и возрастных изменений. Женщины – жертвы моды, жертвы красоты, зарабатывают деньги, чтобы накопив определенную сумму отправиться, если не на мертвое море, то хотя бы к косметологу. Женщины, недовольные своей внешностью «перекраивают» себя, или решаются на хирургическое вмешательство для того чтобы нравиться какому-то конкретному человеку. А бывает и так, что люди, которым хотелось нравиться, уходят, на их место приходят новые люди, с новыми вкусами и приходится менять внешность еще раз и нет никакой гарантии, что и этого человека не сменит другой. В последнее время количество пластических операций неумолимо увеличивается, конечно, женщины не стали относиться к своей внешности иначе, просто пластическая хирургия стала доступнее и лишилась былых предрассудков. Статистику никто не ведет, и даже жены скрывают от своих мужей факт операции, но достаточно посмотреть вокруг, чтобы уловить тенденцию. По скупым, но единственным в своем роде данным недавнего исследования «Левада-Центра», большинство жителей России относятся к пластической хирургии «скорее положительно». Но на вопрос «Делали ли вы себе пластические операции?» 69,4% респондентов заявили, что это совершенно исключено, 5,9% «вполне вероятно, сделают операцию в будущем», и лишь 0,2% ответили «да».²

Жаль, что даже такие радикальные меры не являются гарантией красоты. Понравиться всем все равно не удастся, поэтому важно нравиться себе. А еще важнее – научиться принимать себя таким, какой ты есть. «Принимать себя» - это одна из тех фраз, которые люди привыкают употреблять как форму, как оборот речи, как некоторое клише, которое, когда ты его произносишь, лишает тебя какой-то проблемы, своеобразная индульгенция. Но ни одна из этих личных проблем не решается до тех пор, пока человек не примет себя по-настоящему. Недавно я почла в социальной сети такой текст: «однажды ты похудеешь и поймешь, что тебя никто не любит, потому что ты глупая, а не потому что - толстая». «Разруха не клозетах» - как говаривал профессор Преображенский.

 

 

 

 

 

 

 

2. Мода на красоту

Представление о том, что считается красивым, так стремительно менялось, что для того, чтобы уследить за ним, были придуманы целые профессии. Обывателю сложно претендовать на знание в истории моды, поскольку для того, чтобы научится разбираться в этой области, потребуется затратить на изучение не один день, а возможно даже не один год. Тем не менее, чтобы проследить за тем, как переменчива мода на внешность, можно взять не целый образ женщины, или мужчины, а его часть, какую-то маломальскую толику символа поколения, например, брови. Такая, казалось бы, незначительная часть человеческой внешности, но на нее всегда делается акцент, или, наоборот, подчеркнуто не делается акцента, что по сути является одним и тем же. Микеланджело называл брови «вратами рая», а Леонардо да Винчи в своей самой великой работе «Мона Лиза», брови вовсе не написал. Возможно, художник сделал это сознательно, чтобы, несмотря на изменения в моде на брови, его Мона Лиза всегда могла претендовать на титул эталона женской красоты. Изучая историю, можно увидеть, что мода на форму и цвет бровей менялась не только с течением времени, но и с изменением географических координат.

Так, например, в Средней Азии одним из важных элементов красоты считались густые, и даже сросшиеся на переносице брови. С раннего возраста девочкам подрисовывали брови соком усьмы, соединяя их в одну линию над переносицей. Поскольку усьма стимулирует рост волос, через некоторое время там, где рисовали брови, действительно вырастали волоски.³

Что касается формы  бровей, то на протяжении вековой истории  представления об этом менялись. Например, у ассирийцев привилегией знати были сросшиеся на переносице брови. Если они в этой области не росли, их подрисовывали и особенно следили за тем, чтобы люди из простонародья подобного себе не позволяли. Красавицы Древнего Египта уводили брови к вискам изящной волной. Три с половиной тысячи лет назад в Египте идеалом женской красоты была Нефертити — субтильная женщина с мальчиковой фигурой. Тонкие брови, выразительные глаза, лебединая шея, смелая линия рта. Ни одна египтянка не обходилась без восковой эпиляции. По идеалу красоты и традициям волосы удалялись со всего тела, в том числе и с головы. Но красиво-вытянутая форма черепа с округлым затылком позволяла им это делать без ущерба всему гармоничному образу.

В эпоху средневековья, во времена инквизиции, когда физическое совершенство рассматривалось как страшный грех, идеалом женской красоты считалась затянутая в корсет дама с миниатюрными ручками. Модницы “носили” высокое чело — для этого приходилось подбривать волосы надо лбом, а брови и ресницы выщипывать. Косметика не поощрялась, а потому средневековые красавицы имели, что называется, бледный вид с голубым оттенком.

Самыми актуальными  оказались черненые брови в форме  тонкой дуги. В средневековой Европе они были объектом беззаветного поклонения и поэтических воспеваний. Вплоть до середины прошлого века брови подбривали "в ниточку". Форма дуги сохранялась. Трактаты по физиогномике гласят, что люди с такой формой бровей отличаются веселым и покладистым нравом - возможно, в этом секрет ее многовековой устойчивости на передовой моды.

А вот в эпоху  Ренессанса женщина считалась красивой, если у нее был высокий, частично подбритый лоб и тонкие, почти незаметные брови.

ХХ век стал истинно революционным в мире моды – манекенщицы стали выходить на подиум в полном гриме. Их макияж выглядел довольно своеобразно – густо напудренное лицо, губы «сердечком» пурпурно-бордового цвета, брови полностью выщипаны и нарисованы заново тонким полукругом. Подчеркивались все части лица: брови стали густыми, «домиком», глаза сильно подведены черным карандашом, губы накрашены ярко-розовой помадой. Косметологи стали активно сотрудничать с физиологами и химиками. Требования к косметике с этого момента радикально поменялись: она стала не только безвредной, но по возможности еще и лечебной.

Как известно, густота  бровей напрямую связана с количеством мужского гормона тестостерона. А значит, широкие брови как нельзя лучше отражают наше желание быть наравне с мужчинами и даже претендовать на победу в вечной битве полов.

Но в 80-е девушки  решили показать характер: Брук Шилдс и Синди Кроуфорд уверенно заявили миру о своих амбициях, сделав выбор в пользу широких, выразительных бровей. Впрочем, с наступлением 90-х подиум буквально оккупировали модели-подростки, и ситуация вновь изменилась: Кейт Мосс появилась на обложке журнала The Face с практически невидимыми светлыми бровями, как у маленькой девочки.

 

 

 

 

 

3. Этнографический субъективизм

В Москве есть место, где показывают хорошие фильмы, это кинотеатр «35 миллиметров». В кинотеатре проходят показы т.н. интеллектуального кино, или, как сейчас принято называть, «кино не для всех».

Летом 2012 в кинотеатре «35 мм.»  проходили показы одночасового документального  фильма режиссера  Сергея Ястржембского  «Африка: кровь и  красота» про быт  и традиции африканских  племен. Несмотря на то, что метраж фильма не позволял углубиться в подробности повествования, просмотр был увлекающим и ликвидирующим мою безграмотность в области этнического состава Африки. В этом фильме было очень много красоты, какой-то совершенно невероятной, непривычной для европейского человека красоты и от этого еще более привлекательной и чарующей. Традиционно воплощение прекрасного в Африке лежит на хрупких женских плечах (как впрочем и быт), у мужчин другая прерогатива – охота. И если мужчины, возвращаясь домой после охоты, бравируют габаритами убиенного представителя африканской фауны, то женщины демонстрируют не только чистоту и уют жилища, но и невероятные украшения своего тела: литые из драгоценных металлов диски, диаметром в 15-20 см., вживленные в подбородок; тонкие шрамы от заточенных под лезвие деревянных брусочков; широкие выпуклые шрамы от раскаленных металлических орудий; пресловутые кольца на шее; разрезанные языки, да и к каким еще ухищрениям не прибегают африканские дамы, чтобы подчеркнуть свою величественную, непревзойденную красоту.

Когда мне было четырнадцать лет, я увлеклась пирсингом. Я проколола себе нос, язык, козелок и многократно мочки ушей, сделала эпатажную стрижку и выкрасила волосы в огненно-красный цвет. Мои родители – очень толерантные люди, никаким образом меня не бранили меня за мое увлечение и были уверены, что это возрастное и скоро пройдет. Так и произошло. Но мне скорее пришлось снять все серьги, отпустить длинные волосы и надеть платье, потому что из-за моего внешнего вида  у меня начались проблемы в отношениях с учителями в школе, с другими представителями старшего поколения и с молодыми представителями неформальных субкультур, которых я встречала на улице. Мне же самой мой внешний вид очень нравился, в этом неформальном образе мне было комфортно и я чувствовала себя уверенно. Я понимала, что с такой внешностью мне будет сложно устроиться на работу, потому что люди воспринимают тебя как «чужака», а кто «чужак», тот и «враг». Думаю, что все же под прессом социального давления я изменила свой имидж. Теперь, много лет спустя, мне очень комфортно в платье и на каблуках, когда я на работе в России, а когда я уезжаю в другую страну, я перевоплощаюсь:  надеваю тюрбан на голову, широкие штаны и делаю рисунок хной на руке. В другой стране меня никто не осуждает, там я чувствую себя свободной, не думаю, что это из-за одежды.

В ноябре 2012 года исполнилось одно из моих желаний – я побывала в Индии.  Умиротворенная утренним солнцем, я шла вдоль улицы, где улыбчивые продавщицы выглядывают из торговых палаток, приглашая меня купить национальную одежду и украшения. Позднее эти женщины трогали меня за руку, разглядывали мою бледную кожу и говорили: «молоко-молоко. Красивая!».  Я недоумевала, но мне приятно, что моя белая кожа нравится людям, живущим на другом континенте. Прибыв на пляж, я обмазывала себя кремом для загара и проводила на солнце целый день в надежде загореть поскорее и посильнее. Вечером в магазине я видела, как местная жительница покупала крем, высветляющий кожу…

Дивны дела твои, Господи!

 Вместо заключения

Шекспир говорил: «Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». Неважно, что мы называем красотой, важно то, что мы чувствуем как красоту. Красота – это чувство, красота – это гармония внутри смотрящего человека. Чтобы видеть красоту необязательно смотреть на рассвет на берегу моря, или на ливень  в засушливом мегаполисе, для того чтобы видеть красоту не нужны особые случаи. Чтобы самому быть красивым человеком, недостаточно быть внешне красивым, но пустым внутри – человек это больше чем ваза. Но и совершенно забывать о своем облике, посвящая себя духовному тоже неверно – человек это больше чем содержание. Достоевский был прав: красота, действительно, спасет мир. И тем лучше, что нет универсального определения красоты и что каждый спасается в соответствии со своими представлениями о прекрасном. Думаю, это что-то вроде естественного отбора.