Политическое лидерство

Уже в 1959 году британцы решили предоставить Сингапуру независимость. Однако перспективы нового государства представлялись весьма мрачными. Экономика довольно бедного города, почти половина жителей которого элементарно не умела читать и писать ни на одном языке, основывалась на двух китах: транзитно-посреднической торговле каучуком, оловянной рудой, древесиной, копрой, рисом и другими сырьевыми товарами из Малайзии и в чуть меньшей степени — из Индонезии и Таиланда, а также на обслуживании британской военно-морской базы, что давало почти четверть национального дохода Сингапура. Оба этих источника относительного благосостояния должны были иссякнуть в течение нескольких лет.

В начале 60-х годов Лондон решил полностью свернуть военное присутствие «восточнее Суэца», а значит, закрыть свою базу в Сингапуре до 1968 года.

После длительных и нелегких переговоров с малайцами в сентябре 1963 года была создана Федерация Малайзии, в состав которой входили Малайя, Сингапур, а также Саравак и Сабах — две бывшие британские колонии на севере острова Калимантан. В рамках новой федерации Ли сразу возглавил борьбу за создание не «малайского», а «малайзийского» государства, где китайцы имели бы равные права с малайцами, а значит, смогли бы сохранить доминирующие позиции в экономике нового государства. Менее чем через два года, в августе 1965-го, руководство Малайзии нашло кардинальное решение «проблемы Ли Куан Ю». Они просто «выбросили» его из Малайзии вместе со... всем его островным городом — было принято решение об исключении штата Сингапур из федерации. И если одни страны столетиями борются за собственную независимость, а другие получают эту независимость вследствие благоприятных геополитических раскладов как подарок судьбы, то Сингапур был просто «выброшен в независимость» помимо своей воли.

«Доверие» как ключевое слово для построения экономической сверхмощи.

Положение Сингапура сразу после провозглашения независимости было не просто сложным и проблемным — его без преувеличения можно назвать катастрофическим. Мини-страна практически не имела собственной промышленности, кроме первичной переработки, а зачастую просто сортировки и упаковки различных видов сырья, поступавшего из соседних стран, а потом реэкспортировавшегося в Европу и Америку. А эти страны-соседи были полны решимости избавиться от Сингапура как лишнего посредника. Крупнейший работодатель города — британская военно-морская база, обеспечивавшая работой 40 тысяч горожан, вот-вот должна была прекратить свое существование. Ли Куан Ю был сильно обеспокоен, но всячески пытался внушить соотечественникам уверенность и оптимизм. Вместе с тем премьер-министр прямо и недвусмысленно провозгласил: «Мир не обязан нас кормить!»

Как Ли Куан Ю вышел из сложившейся ситуации, наверное, лучше всего расскажет... он сам. Ведь именно этому посвящена его книга «Сингапурская история: 1965—2000. Из третьего мира — в первый». Как утверждает экс-президент США Джордж Буш-старший, «эта книга — обязательное чтение для всех интересующихся историей успешного развития Азии. Из нее мы также много узнаем об образе мышления одного из наиболее дальновидных государственных деятелей ХХ века». Бывший японский премьер Миядзава выразился лаконичнее: «Это — первый в мире учебник по строительству государства».

«Поскольку наши соседи планировали ограничить свои экономические связи с Сингапуром, мы должны были наладить связи с развитыми странами: Америкой, Европой, Японией — привлекать их производителей для создания предприятий в Сингапуре и дальнейшего экспорта продукции в развитые страны».

«Общепризнанная мудрость — транснациональные корпорации эксплуатируют дешевую землю, труд и сырье... ТНК продолжали политику колониальной эксплуатации, заставляющую развивающиеся страны продавать сырье развитым странам и закупать у них товары. ТНК... формировали союзы с правительствами развивающихся стран, чтобы эксплуатировать народы и держать их в отсталости. Многие лидеры стран третьего мира верили в эти теории колониальной эксплуатации, но на меня они... не производили впечатления. Мы должны были решать насущные проблемы страны и не могли позволить себе быть связанными какими-либо теориями и догмами. Как бы то ни было, природных ресурсов, которые ТНК могли эксплуатировать, в Сингапуре не было. Все, что мы имели, — трудолюбивые люди, хорошая базовая инфраструктура и правительство, решившее быть честным и компетентным. Нашей обязанностью было обеспечить два миллиона жителей Сингапура средствами к существованию, и если ТНК могли создать рабочие места для наших работников и обучить их техническим, инженерным и управленческим навыкам, значит, нам нужно было иметь дело с ТНК».

Но чтобы танцевать танго, нужны двое: мало было привлечь в Сингапур как можно больше транснациональных корпораций из наиболее развитых стран мира, — нужно было, чтобы такое желание возникло у самих ТНК.

«Если бы мне пришлось описать одним словом, почему Сингапур достиг успеха, то этим словом было бы «доверие». В борьбе за выживание мы руководствовались принципом: Сингапур должен стать более организованным, эффективным, энергичным, нежели другие страны региона. Если бы мы были просто так же хороши, как и наши соседи, у предпринимателей не было бы никаких оснований строить свой бизнес в Сингапуре. Мы должны были создать для инвесторов возможности работать в Сингапуре успешно и прибыльно, несмотря на отсутствие внутреннего рынка и природных ресурсов».

Первым проектом Ли после его прихода к власти стал Джуронг — новый индустриальный район за городом, куда подвели дороги, электроэнергию, воду и все необходимое. Участки, готовые к началу промышленного строительства, передавали потенциальным инвесторам за символическую плату. В 1961 году было создано Агентство по экономическому развитию, со временем прославившееся в целом мире как «сингапурское единое окно». Ли был убежден, что иностранный инвестор в Сингапуре должен иметь дело не с огромным количеством министерств, служб, отделов и департаментов, а с одним агентством, с одним чиновником этого агентства — куратором конкретного иностранного инвестора. Деятельность чиновника оценивалась в зависимости от успехов иностранного инвестора в бизнесе. «Этому агентству предстояло решать все проблемы, возникавшие у инвесторов, — от земельных вопросов до поставки электроэнергии и воды, от охраны окружающей среды до обеспечения безопасности труда». И оно их решало и решает до сих пор!

«Мы приветствовали каждого вкладчика капиталов, но, когда находили крупного инвестора с потенциалом для серьезного роста, просто из кожи вон лезли, чтобы помочь ему начать производство».

Все годы правления Ли Куан Ю в Сингапуре практически нет коррупции       (наказание за любые коррупционные действия неотвратимо и очень жестоко). Когда единственный раз за все годы независимости на взяточничестве был пойман чиновник высшего ранга — это был министр национального развития Де Цзинван, — после серьезного разговора с Ли Куан Ю виновник просто ушел домой и... повесился.

«Если бы Сингапур смог выйти на уровень принятых в странах первого мира стандартов общественной и личной безопасности, здравоохранения, образования, телекоммуникаций, транспорта и обслуживания, то он стал бы базовым лагерем для предпринимателей и инженеров, менеджеров и других профессионалов, пожелавших заняться бизнесом в нашем регионе». И Сингапур в самом деле достиг всех перечисленных стандартов и стал этим «базовым лагерем».

Правда, не сразу. Первые несколько лет Джуронг пустовал. В конце 60-хпоявились первые инвесторы из Гонконга и Тайваня, наладившие там текстильное производство и изготовление игрушек. В 1968 году в Сингапур пришли первые американские компании с высокими технологиями. Переломным стал 1970-й, когда «Дженерал электрик» за один год основала в Сингапуре шесть крупных предприятий. Закрытия британской военной базы в 1971 году (Ли Куан Ю удалось уговорить бывших колонизаторов отложить это событие на три года) рынок труда практически не заметил. В 1972-м чистый экспорт впервые в истории Сингапура превысил реэкспорт.

«Мы верили в наших молодых служащих, в их честность и интеллект, энергию, пусть даже при полном отсутствии делового опыта. Ежегодно мы отбирали и отправляли лучших выпускников наших школ в лучшие университеты Великобритании, Канады, Австралии, Новой Зеландии, Германии, Франции, Италии, Японии, а со временем, когда у нас появились средства, — в США. Мы вырастили собственных предпринимателей, чтобы основать такие процветающие компании, как «Нептун ориент лайнз» (пароходство) и «Сингапур эйрлайнз».

«Мы стремились вкладывать средства в отрасли, где был вероятен технологический прорыв, но диверсифицировали риски. Наша работа заключалась в постановке масштабных и долгосрочных экономических задач. Мы регулярно пересматривали планы и корректировали их. Было основано огромное количество новых компаний под эгидой соответствующих министерств. Когда они достигали успеха, мы приватизировали некоторые государственные монополии».

Сегодня Сингапур — это электроника и точное приборостроение, производство оптических инструментов и линз, самолетостроение и самые современные буровые платформы для нефте- и газодобычи, компьютерная техника и судостроение, металлургия и нефтехимия. Сингапурский порт (точнее, пять портов, расположенных в черте города) — четвертый в мире по перевалке грузов после Роттердама, Йокогамы и Кобэ. Сингапур — третий финансовый центр мира после Нью-Йорка и Лондона.

Сингапур, где несколько десятилетий назад было 40% неграмотных, сегодня — крупнейший научный центр Юго-Восточной Азии, в котором 170 научно-исследовательских центров разрабатывают высокие технологии, есть два первоклассных университета и два политехнических института.

«Мы воспользовались расширением мировой торговли, привлекли инвестиции и в течение жизни одного поколения жителей Сингапура перепрыгнули из третьего мира в первый».

Соблазн «мягкого» авторитаризма.

«Мягкий авторитаризм таких стран, как Сингапур, — потенциальный соперник либеральной демократии», — утверждает один из «гуру» Запада Фрэнсис Фукуяма.

Сингапур — один из чистейших городов мира и, несомненно, самый чистый город Азии. И этим он обязан не только многолетней воспитательной работе среди широких слоев населения, но и весьма жестким и неотвратимым наказаниям за несоблюдение санитарных норм. Так, окурок, выброшенный на тротуар, обойдется нарушителю в 600 американских долларов, а не спущенная в уборной вода карается штрафом в 80 долларов. Если же у местного жителя или иностранного туриста в кармане окажется пачка жевательной резинки и об этом каким-то образом станет известно местным властям, то за такое «страшное преступление» придется заплатить 1000 долларов. Причина — 30 лет назад, когда в Сингапуре была введена в эксплуатацию первая линия метрополитена, было зафиксировано несколько случаев вандализма, когда жвачкой залепляли сенсорные датчики в дверях вагонов. Двери не закрывались, и движение поездов задерживалось. Ли Куан Ю решил проблему радикально, запретив употреблять жевательную резинку в своей стране. Но деньгами можно откупиться не всегда: обладателя 15 граммов героина в Сингапуре ждет виселица.

Легковушка западного производства, которая в Украине стоит около 20—30 тыс. долл., сингапурцу обойдется в 80—100 тыс.: помимо самого автомобиля, он вынужден покупать еще и лицензию на пользование им, цена которой колеблется в зависимости от перегруженности города транспортом. Так сингапурские власти борются с пробками на дорогах.

Молодому сингапурцу с избыточным весом срок службы в армии может быть продлен на неопределенное время — пока юноша не похудеет в достаточной степени, чтобы стать настоящим защитником родины.

Несладко приходится и местной политической оппозиции. В Сингапуре существует довольно жесткая цензура СМИ, хотя в каждый дом в государстве подведен бесплатный интернет-кабель. По-прежнему действует принятый еще колониальной администрацией закон о внутренней безопасности, согласно которому «лицо, представляющее угрозу национальной безопасности», может содержаться под арестом как угодно долго без предъявления обвинения. Мировые правозащитные организации постоянно получают известия о применении в отношении сингапурских оппозиционеров мер физического воздействия, вплоть до пыток.

Еще с первых дней своего пребывания у власти Ли Куан Ю категорически противостоял попыткам превратить независимый Сингапур во «второй Китай», пусть и не коммунистический. Несмотря на то, что его страна — единственное в мире, кроме самого Китая, независимое государство, в котором лица китайского происхождения составляют большинство населения (сегодня среди сингапурцев 79% этнических китайцев, 13% — малайцев и 7% — индийцев). Из пестрой смеси иммигрантов различной крови Ли Куан Ю решил создать новую, единую нацию — сингапурцев. Государственным в Сингапуре является малайский, а рабочим языком всех государственных органов — английский. Серьезное сопротивление в самом островном государстве и в соседних странах вызвал перевод на английский язык обучения второго университета Сингапура — Наньянского, возникшего в свое время как центр национального высшего образования для выходцев из Китая, проживавших не только в Сингапуре, но и других странах Юго-Восточной Азии. Как признает сам Ли Куан Ю, «у меня несгибаемый характер. Если я убежден в чем-то, то буду добиваться цели, вкладывая в ее достижение всего себя, даже если почувствую, что все против меня и земля уходит из-под ног. Это — миссия лидера».

Одной из первых мер правительства Ли Куан Ю еще в 60-е годы прошлого века стал снос трущоб, где к моменту провозглашения независимости страны в лачугах из тонких досок из-под упаковочных ящиков, покрытых пальмовыми листьями, проживало 65% сингапурцев. При этом существовали отдельные малайские и тамильские районы, даже выходцы из разных провинций Китая селились только рядом со своими земляками. В каждом же из новых многоэтажных жилых комплексов селили представителей всех этнических общин. Более того, когда спустя несколько лет малайцы и индусы путем обмена квартир начали снова «концентрироваться» в тех или иных домах, правительство ввело ограничения — так, сейчас ни в одном районе города, ни в одном многоквартирном доме доля жителей, например, малайского происхождения не может превышать 25%. В каждом из этих многоквартирных комплексов активно действуют ячейки Партии народного действия, привлекающие к своей работе молодежь и несущие ответственность за результаты голосования жителей своего участка на очередных парламентских выборах.