Развитие современной хореографии в России

Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Алтайская государственная академия культуры и искусств»

 

 

 

Реферат

на тему: Развитие современной хореографии в России

 

 

 

 

 

 

 

Выполнила: студентка 4 курса

                                                                                 СТ(ЗАО) Столярова Е.

                                                                                  Проверила: преподаватель

                                                          Вернигора О.Н.

 

 

 

 

Барнаул 2011

    I Русский контемпорари-дэнс, как подлинно народное искусство, вызревал сам собой, в утробе промышленных городов, без помощи продюсеров-ассенизаторов. Подобно тому как рэп начинался в негритянских гетто, контемпорари-дэнс появился не в столицах, а в провинции. На Западе это случилось еще в середине ХХ века. В России в 80-е годы прошлого века тоже вдруг ниоткуда появились в разных городах люди, которые хотели говорить при помощи тела, но по-своему.

Контемпорари-дэнс — искусство нервное, спонтанное, искусство горестного выдоха: оно появляется тогда, когда словами всего, что с тобой происходит, не объяснишь, а молчать нет сил. Тогда ты отпускаешь тело, и оно говорит за тебя. Так начинается контемпорари-дэнс: формально  напоминающий балет, по внутреннему напряжению — театр, а по ассоциативности — симфоническую музыку.

Переломным моментом для нашего контемпорари-дэнс стал прошедший в1992 году в России первый American Dance Festival — один из главных международных смотров современного танца. Ключевые слова для общения с зарубежными коллегами: Марта Грэхем, Лимон, Каннингхем, «12 нет» Джадсон-церкви  (свод антиправил современных перформеров, главный принцип — «А пошли бы вы со своим «Лебединым озером»).

Особенность российского контемпорари-дэнс в том, что у нас, в отличие от Запада, вообще получился полный «танец на уме»: русские ни на кого не похожи, потому что в спектаклях говорят о вещах внутренних и сложных.

Ассоциативность — это вторая особенность контемпорари-дэнс. Здесь никто не объясняет зрителю, что он видит. Нельзя даже приблизительно точно сказать, «о чем» или «про что». Есть  идея спектакля, но поди разбери, что означает, когда она и он катают по сцене апельсины. О чем — это ты должен понять сам. Или не понять.

Наконец, контемпорари-дэнс — наиболее абстрактный (наряду с музыкой) вид искусства. Здесь есть наибольший простор для самостоятельной трактовки увиденного: это дает возможность быть равноправным участником художественного процесса.

Недавно в Москве прошел фестиваль современного танца "Цех" - отборочный этап всеевропейского форума "контемпорари данс" во Франции. По замыслу куратора фестиваля, московского хореографа Александра Пепеляева, это мероприятие - некий рубеж, знаменующий новый этап развития российского искусства актуального телодвижения.

Современный танец - это прежде всего концепция, рассказ о себе и своем времени. Оттого в "контемпорари" все быстро меняется, он постоянно "здесь и сейчас". Такое качество было во всех работах "Цеха". И у нас другой зритель. Он должен многое додумывать сам, не почивая на лаврах чистого созерцания. Современный танец очень соответствует обществу, которое хочет уйти от постоянных разъяснений и указаний, как жить.

Современный танец - это глобальная театральность и абсолютная невербальность.

II С определениями современного танца у нас в России запутано, хотя modern dance уже полвека, он канонизирован наряду с классическим балетом и вписан в историю танца, так что назвать его нашим современником никак нельзя. Танцевальная эстетика «модерн» рождалась в Европе и в Америке в 1920—30-х годах, параллельно с рождением театрального авангарда. Поисками нового танцевального языка занимались Рудольф фон Лабан, Айседора Дункан, Фуллер, Марта Грэхем, Хосе Лимон, Вигман и другие. Результатом научного исследования в области движения стал первый «манифест независимости танца», организованный в Германии Рудольфом фон Лабаном. Независимости от сценического пространства, от содержания и длительности звучания музыки, от школы и техники и, само собой, от вкусов буржуазной публики. Новаторы так или иначе мечтали о «новых» танцовщиках: физически совершенных, всесторонне развитых и, разумеется, свободных. И создатель школы ритмопластики Эмиль Жак-Далькроз, и босоножка Айседора Дункан, и искавшая опору в восточных ритуалах американка Рут Сен-Дени провозглашали новый, свободный танец.

Едва наметившаяся линия модерна пресеклась в России уже в 1924 году, когда специальным декретом запретили деятельность всех пластических и ритмопластических студий. Прекратили свои эксперименты создатель эксцентрического танца Лев Лукин и автор знаменитых «танцев машин» Николай Фореггер. Многие ушли на эстраду и в оперетту (например, руководитель «Камерного балета» Касьян Голейзовский), кто-то ставил физкультпарады на Красной площади. И только в Московском доме ученых до 50-х годов еще можно было встретить первых дунканисток. Но из-за отсутствия школы танец не получил дальнейшего развития и существовал на уровне художественной самодеятельности.

Modern dance выжил в Америке и после войны вернулся в Германию. Верный последователь Рудольфа фон Лабана Курт Йосс, создатель знаменитой школы «Фолькванг», вернул танец в театр, а классический тренаж — в школьные классы. Но, закрыв доступ в профессию босоногим дилетантам, он все же остался верен духу нового танца: личность важнее техники.

В 1970-е в Европе возрождается contemporary dance — забытый термин начала века. Так в эпоху «пост-модерна» танцевальная среда формируется как транскультурная и транснациональная. Стираются границы географические, национальные, жанровые… Начинают сбываться мечты первых «модернистов-утопистов»: исчезают табу, возникает множество индивидуальных способов высказывания. Личность хореографа становится определением стиля «contemporary dance». Появляются хореографы-концептуалисты — Мэрс Кенненгхем, Пина Бауш, Уильям Форсайт, Морис Бежар, Тереза Кейерсмаркер, Иржи Килиан и др.

 

III Возрождение: В России танцевальный авангард возродился в конце 80-х — начале 90-х. Поисками нового современного танцевального языка, как правило, были увлечены не выходцы из академических училищ и престижных институтов, а выпускники институтов культуры, готовившие массовиков-затейников для работы на эстраде и в художественной самодеятельности. С падением советского режима границы приоткрылись, к нам стали заезжать и давать мастер-классы по различным современным техникам учителя из Европы и Америки. Да и наши танцоры начали протаптывать дорогу в заморские танцевальные школы, а вернувшись, открывать свои студии и организовывать фестивали. Так, первыми городами современного танцевального движения России становятся Витебск, Волгоград, Саранск, Ярославль, Екатеринбург. Альфия Рахимле проводит летние школы в Казани, своими силами организовывая приезд иностранных педагогов. Александр Кукин создает первую в Питере труппу танца модерн. В Москве появляется «Кинетический театр» Александра Пепеляева — выпускника химфака МГУ и режиссерского курса Анатолия Васильева. Геннадий Абрамов, прославившийся постановкой движения в спектаклях того же Васильева, создал «Класс экспрессивной пластики». В Екатеринбурге Лев Шульман и Татьяна Баганова создали театр «Провинциальные танцы».

Несмотря на огромный интерес к contemporary dance, распространившемуся на необъятных просторах нашей страны, современного танцевального мейнстрима у нас еще не возникло. Танец в России до сих пор — либо торжественный балетный театр, либо шоу для эстрады или ночных клубов. Российский современный танец оказывается слишком зависимым от неустроенных репетиционных студий «без пола», привычек публики, консервативности балетной критики, отсутствия государственных институтов и субсидий. В «танцевальной Мекке» — в Нидерландах — государство ведет «танцевальную политику» и понимает, что для полноценного процесса важно все: сохранять шедевры прошлого и нынешнего столетия и поддерживать лабораторное искусство, которое по-настоящему является источником новых идей. Последнему позволено быть сырым, неровным, антитеатральным и не зависящим от чьих-либо стереотипов. В Европе и Америке создан особый климат, который в творческом и финансовом плане стимулирует развитие танца. Ясно, что выпускники частной школы Николая Огрызкова в Москве, как и воспитанники екатеринбургского Центра современного искусства Льва Шульмана, скорее всего будут искать творческой реализации в европейских труппах. Потому что в России пока нет условий для роста молодых танцоров, и требуется огромное количество энергии для преодоления внешних обстоятельств: «Бороться и побеждать (выживать)» — остается неизменным девизом молодых и талантливых в нашей стране.

 

 

В самом деле, современный танец, скажем, во Франции или в Нидерландах, давно был взят под неусыпное государственное око — там его холят, лелеют, поддерживают морально и материально, создавая экспериментальные студии и театры, школы и мастерские. В России же все, что не вписывалось в прокрустово ложе классического балета, словно и не существовало вовсе. То есть реальное движение свободного танца и танца модерн было, но — как бы это изящнее выразиться — признавалось оно чуть ли не самодеятельным, любительским. И протагонисты этого движения, среди которых так и не получивший своего законного диплома в ГИТИСе Евгений Панфилов, в профессионалах не числились. Дипломированные профессионалы советовали им учиться, учиться и учиться, высвобождаясь из пут дилентантизма. А поскольку учиться было негде и не у кого, то отъявленные российские модернисты в качестве своих университетов имели одно — практику и наблюдения. Иначе — изобретали собственные, названные позднее «авторскими» стили и, не стесняясь, косили под «запад», благо с определенного времени их стали туда выпускать, и не только в одиночку, но и целыми коллективами.

 

Евгений Алексеевич Панфилов

"Если не  можешь заставить сопереживать - восхити или ошеломи".

Родился 10 августа 1955 года в деревне Корпачево (Архангельская область, РСФСР, СССР) в большой крестьянской семье. Российский балетмейстер, танцовщик балета, деятель культуры, энтузиаст свободного танца, создатель труппы «Балет Евгения Панфилова».

Учился в высшем военно-политическом училище, затем в 1977 году поступил в Пермский государственный институт искусств и культуры на отделение организатор-методист клубной работы, проучившись 2 курса, был переведён на 3-й курс хореографического отделения данного института. Обучался в ГИТИС, на балетмейстерском отделении. Учился в Международной летней школе современной хореографии в США, Северная Каролина (1992). В 1979 году, будучи студентом института культуры, создал свой первый танцевальный самодеятельный коллектив «Импульс», в 1987-м — первый профессиональный коллектив — Театр танца модерн «Эксперимент», переименованный в 1991 году в «Пермский городской балет Евгения Панфилова». В 1994 году был организован первый в России частный театр балета — «балет Евгения Панфилова», который в 2000-м получил статус государственного учреждения культуры. При театре «Балет Евгения Панфилова» автор организовал сателлитные труппы: «Балет Толстых» (гротеск-шоу с участием полных женщин), в 1993 году и dance-company «Бойцовский клуб» (любительский мужской танцевальный коллектив), в 2001 году. Евгений Панфилов явился автором международного проекта «Russian Seduction». Первый президент Российского отделения Всемирного Танцевального Альянса (WDA). Поставил более 85 балетов и 150 балетных миниатюр («Бег», «Мистраль», «Мужчина в черном, женщина в зеленом», «Остров мертвых», «Фантазии в чёрном», «Дуэты цвета туманов», «Колыбельная для мужчины», «Ромео и Джульетта», «Щелкунчик», «Блокада» и др.). В 1997 году поставил балет «Весна священная» на музыку Игоря Стравинского в Мариинском театре в Петербурге. Хореограф художественного фильма об Ольге Спесивцевой «Мания Жизели» (1995 год, «Ленфильм»), участвовал в нем вместе с труппой своего театра. Лауреат многих всесоюзных, всероссийских и международных конкурсов и фестивалей (1988 — в Москве, 1991 — в Таллине и Рабате, 1992 — Пермь, 1993 — Париж, 1996 — Витебск и пр.). В 1998 году в Санкт-Петербурге Евгению Панфилову присвоено звание «Мастер». В 2001 — лауреат премии Национальной театральной премии Правительства Российской Федерации им. Федора Волкова «За вклад в развитие театрального искусства». Неоднократно номинировался на премию «Золотая маска» в 1995, 1996, 1997 г. В 2001 году получил «Золотую Маску» в номинации «Новация» — за спектакль «Бабы. Год 1945.» (Балет Толстых). В 2006 году труппа «Балет Евгения Панфилова» получила главную награду в номинации «Современный танец, спектакль» за одноактный балет-фантазию «Клетка для попугаев», созданный Панфиловым.

Преподаватель Пермского института культуры (1993—1996) и Пермского хореографического училища (с 1994 года — курс танца модерн). Автор книги стихов «Господа! Я Вас завтра обрадую…», изданной обществом «Арабеск» в 2003 году.

Евгений Панфилов начинал как полупрофессионал, а состав его труппы был первоначально сформирован из любителей и дилетантов. Качества его творческого характера, среди которых главными следует назвать независимость и свободу, а также и титанический энтузиазм, во многом определяли общую судьбу развития движения современного танца в России. Панфилов делал немыслимое количество премьер в течение театрального сезона, в выборе тем и сюжетов он был (и остается) по-хорошему всеядным, а своим — авторским — стилем, созданным в своих — практических — университетах, он все больше и больше привлекал внимание профессионалов. Он создал свой стиль, свой театр, свою аудиторию...

Панфилов неустанно двигался вперед по пути усложнения своего хореографического языка, но поскольку в России не существовало школ современной хореографии, Евгений сделал ставку на танцовщиков, прошедших великолепную хореографическую школу классического балета.

В феврале 2002 г. Евгений Панфилов был приглашен в Германию (г.Берлин) для постановки балета «Жизнь прекрасна!» на муз. 7-й симфонии Д. Шостаковича и советских песен 30-50х годов, премьера которого состоялась на сцене театра «Темподром» 6 февраля 2000г. Постановка, перенесенная на труппу театра «Балет Евгения Панфилова», получила название «БлокАда» и с огромным успехом прошла на сцене Пермского государственного академического театра оперы и балета имени П.И. Чайковского 19 июня 2002г. на фестивале театров Евгения Панфилова посвященного закрытию 15-го юбилейного театрального сезона. В рамках этого же фестиваля была показана еще одна премьера - одноактный балет «Тюряга»  в исполнении dance-company «Бойцовский клуб».

Поставил одноактный балет «Весна в Аппалачах» для учащихся Пермского государственного хореографического училища, который был успешно представлен в Оксфорде (Великобритания) и получил Грант Администрации г.Перми;

В мае 2002г. Е.Панфилову был присужден Диплом и Приз балетмейстеру «За лучший номер современной хореографии» («Фигляр») VII открытого конкурса артистов балета России «Арабеск-2002». (Россия, Пермь)

В 2003г. Е.Панфилова награждают призом Министерства культуры Российской Федерации и редакции журнала «Балет» «Душа танца» за 2002г. в номинации «Маг танца» (Москва, Россия). Приз получали представители театра. Во всех последних спектаклях Панфилов открылся еще одной стороной своей великой личности. Его давно волновали экзистенциальные вопросы, он все глубже проникал в лабиринты сознания и подсознания и воплощал образы, увиденные там, в своей неповторимой хореографии.