Фразеологизмы с компонентом-орнитонимом в русском языке

     В белорусском  языке фразеологизм куры не клююць грошай. Общий для восточнославянских языков. Обозначает 'вельмi многа (грошай у каго-небудзь)' [13, с.207].

     Время возникновения  фразеологизма пробуют привязать  к старинному достоверному обычаю. Думается, однако, что это выражение  с нереальным образом в его  основе, что это плоды народной фантазии [13, с.207].

     И значение, и написание фразеологизма в русском и белорусском языках совпадают. Разными являются факты происхождения данной фразеологической единицы.

     Фразеологизм  мокрая курица в русском языке  говорит о 'жалком на вид  или бесхарактерном человеке; о  безвольном, безынициативном, бесхарактерном человеке' [10, с.287, 20, с.324].

     Этот фразеологизм  является частью пословицы мокрая  курица, а тоже петушится. Прямое  значение прозрачно: вид курицы, попавшей под дождь, жалок и  непригляден. Презрительное уподобление  вида мокрой курицы внешности, а затем и способностям, качествам человека и создает экспрессию выражения [20, с.324].

     Фразеологизм  в белорусском языке мокрая курыца. Видно, калька с французского языка (poule malille). Употребляется с значениями 'чалавек, якi мае убогi, прыгнечаны выгляд' и 'слабавольны, бесхарактарны челавек' [13, с.226].

      Возник  в результате ассоциации на  сходстве с курицей, которая,  когда вымокнет под дождем, имеет неказистый вид [13, с.226].

     Проанализировав  фразеологизм мокрая курица в белорусском и русском языках видно, что и написание, и семантика представленной фразеологической единицы абсолютно совпадают.

     В белорусском  языке встречаются фразеологические  единицы с орнитонимом курица, с которыми нельзя провести  параллели в русском языке.

     Фразеологизм  в белорусском языке i куры не шэпчуць. Собственно белорусский. Имеет значение 'нiхто нiчога не  гаворыць пра каго-небудзь, хто-небудзь не з'яуляецца аб'ектам размовы' [13, с.176].

     Это смысловое  сочетание каламбурного характера.  Первоначально имелось ввиду: никто ничего не говорит про кого-то, даже куры, которые, понятно, не умеют ни говорить, ни шептать [13, с.176].

     В белорусском  фразеологическом словаре зафиксирован  фразеологизм на курынай ножцы. Общий для восточнославянских языков, соединяется со словом «хата» и обозначает 'маленькая, мiзэрная' [13, с.239].

     Выражение  с народных сказок. Сказочный  образ «хаткi» на куриных ножках возник, возможно, на основе конкретного зрительного представления: деревянные срубы, когда местность была болотистой, ставили на столбы или пни [13, с.239].

     Подводя  итоги по данным фразеологическим  единицам с орнитонимами петух, курица, следует сказать, что фразеологизмы в русском и белорусском языках могут выступать аналогичными как в написании, так и в значении. Но вместе с тем, являться единицами, характерными только для какого-то определенного языка.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

     Слова-орнитонимы, которые обозначают представителей  орнитофауны, активно используются  в русской и белорусской фразеологии. Так, согласно данным, собранным в этой работе, фразеологические единицы с компонентом-названием птиц, составляет: ворон и ворона – 7, воробей – 2, гусь – 8, кукушка – 1, курица – 5, ласточка – 1, лебедь – 1, петух – 5,

сокол – 1.

     Причины высокой фразеологической продуктивности названных лексем стоит искать в их выразительной образности и экспрессивности семантики [1, 4, 5, 6, 8, 11, 12, 19, 20, 21 ].

     В большинстве  случаев метафорическое и символическое  использование орнитонимов во  фраземах восстанавливает мифологическое восприятие птиц, поэтому более значительным становится не буквальное, а этнокультурное содержание орнитонимов. Птицы выступали как символы божественной сущности, являлись вершиной мирового древа и древа жизни; в виде птицы является представление о душе, о первопредках, о тотемах племени. В свою очередь, в качестве тотемов выступали как «хорошие» так и «плохие» птицы. Разграничение птиц на «хороших» и «плохих» актуально и в наши дни [8].

     Придание  птицам определенного символического или метафорического содержания во фразеологических единицах часто связано с наблюдениями человека за многочисленными характеристиками, движениями, формой и окраской птиц, устройством их жизни и характером поведения между собой в природе, а также в отношении к человеку. Основным логическим приемом, который используется в данном случае для установления связи между птицей и идеей, которую она символизирует, является аналогия. В «характере» или внешнем виде птицы выделяется та или иная черта, которая дает толчок для образования фразеологических единиц.

     Так, например, орнитометафора ворон, ворона  через свой черный цвет, хищность, привычку есть падаль, склонность  к злодействам и смышленость  получает символическое значение  «нечистых», дьявольских, проклятых птиц, связанных с душами умерших, загробным миром и т.д. Причем очень часто то или иное биологическое свойство конкретной птицы отражается в белорусской и русской фразеологии и оценивается только в той мере, в какой они являются эмоционально близкими человеку [3, 4, 5, 6, 8, 10, 11, 12, 19, 20, 22].

     Проанализировав  фразеологические единицы с компонентом-орнитонимом  в русском и белорусском языках, следует отметить, что фразеологизмы  имеют абсолютную, в большинстве  случав, семантическую аналогию, они (фразеологизмы) приблизительно одинаково пишутся и произносятся. Помимо этого, наблюдаются случаи,  в которых фразеологические единицы имеют одинаковое происхождение (часто взяты из басен), восходя к одним и тем же древним мифологическим представлениям.

     Это связано  с тем, что белорусский и  русский языки относятся к  одной и той же группе языков  – восточнославянской, они являются  родственными языками, следовательно,  такая аналогия во фразеологических  единицах не является случайной.

     Но, вместе с тем, эти фразеологизмы могут являться единицами, характерными только для какого-то определенного языка, единицами, не имеющими аналогов.

    

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

 

1. Садоуская, А.Л. Фразеалагiзмы з кампанентам-арнiтонiмам у беларускай мове: этналiнгвiстычны аспект [текст] / А.Л. Садоуская. –  Мн.: «Выдавецкi цэнтр Беларускага дзяржаунага унiверсiтэта», 2002. – 21с.
3. Мокиенко, В.М. Славянская фразеология: Учебное пособие для вузов по спец. «Рус.яз. и лит.» [текст] / В.М. Мокиенко. – 2-е изд., испр. И доп. – М.: Высш. шк., 1989. – 287с.
4. Мокиенко, В.М. Загадки русской фразеологии: Науч.-попул. [текст] / В.М. Мокиенко. – М.: Высш. шк., 1990. – 160с.
5. Мокиенко, В.М. Образы русской речи: Историко-этимологические и этнолингвистические очерки фразеологии [текст] / В.М. Мокиенко. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1986. – 280с.
6. Маслова, В.А. Введение в лингвокультурологию: Учебное пособие  [текст] / В.А. Маслова. – М.: Наследие, 1997. – 207с.
7. Коваль, В.И. Восточнославянская этнофразеология: деривация, семантика, происхождение [текст] / В.И. Коваль. – Гомель: ИММС НАНБ, 1998. – 213с.
8. Токарев, С.А. Мифы народов мира: Энциклопедия. (В 2 томах) [текст] / С.А. Токарев. – М.: «Советская энциклопедия», 1982. – т.2. – 720с.
9. Санько, С.   Валодзiна, Т.  Васiлевiч, I. Беларуская мiфалогiя: Энцыклапед. слоун.[текст] / С. Санько, Т. Валодзiна, I. Васiлевiч i iнш. – Мн.: Беларусь, 2004. – 592с.
10. Шведова, Н.Ю. Словарь русского языка: Около 57000 слов: Изд. 12-е, стереотип [текст] / Н.Ю. Шведова. – М.: «Русский язык», 1978. – 846с.
11. Войнова, Л.А.   Жуков, В.П.   Молотков, А.И.   Федоров, А.И. Фразеологический словарь русского языка: Свыше 4000 словарных статей [текст] / Л.А. Войнова, В.П. Жуков, А.И. Молотков, А.И. Федоров. – М.: «Сов. энциклопедия», 1967. – 543с.
12. Молотков, А.И. Основы фразеологии русского языка [текст] /               А.И. Молотков. – Л.: Издательство «Наука», 1977. – 280с.
13. Лепешау, У.Я. Этымалагiчны слоунiк фразеалагiзмау [текст] /                У.Я. Лепешау. – Мн.: БелЭн, 2004. – 448с.
14. Крылов, И. Басни [текст] / И. Крылов. – Мн.: Издательство «Юнацтва», 1990. – 237с.
15. Федоров, А.И. Фразеологический словарь русского литературного языка [текст] / А.И. Федоров. – М.:ООО «Фирма «Издательство АСТ», 2001. – 720с.
16. Евгеньева, А.П. Словарь русского языка: В 4-х т. / АН СССР, Ин-т русс. яз. [текст] / А.П. Евгеньева. – 2-е изд., испр., 1981. – т.1. – 698с.
17. Клiмовiч, У   Санько, С. [i iнш.] Беларуская мiфалогiя: Энцыклапед.слоун. [текст] / У. Клiмовiч, С. Санько [i iнш.]. – Мн.: Беларусь, 2006. – 599с.
18. Ожегов, С.И.   Шведова, Н.Ю.   Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений [текст] / С.И. Ожегов,  Н.Ю. Шведова. – М.: Азбуковник, 1999. – 944с.
19. Шапарова, Н.С. Краткая энциклопедия славянской мифологии: Около 1000 статей [текст] / Н.С. Шапарова. – М.: ООО «Издательство АСТ»: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Русские словари», 2001. – 624с.
20. Бирих, А.К.   Мокиенко, В.М.   Степанова, Л.И. Словарь русской фразеологии: Историко-этимологический справочник [текст]. –          А.К. Бирих, В.М. Мокиенко, Л.И. Степанова. – СПб: Фолио-Пресс, 2001. – 704с.
21. Рассказы о русской фразеологии : Кн. для внеклас. чтения учащихся ст. классов [текст].– М.: Просвещение, 1988. – 192с.
22. Фразеологический словарь [текст]. –  СПб.: Виктория плюс, 2003. – 608с.