Прерафаэлиты

Прерафаэлиты (англ. Pre-Raphaelites) — направление в английской поэзии и живописи во второй половине XIX века, ставившие целью возрождение «искренности» и «наивной религиозности» искусства «до Рафаэля».

Первым  этапом развития прерафаэлитизма было возникновение так называемого «Братства прерафаэлитов».

История Братства начинается в 1848 году, когда  на выставке Королевской академии художеств  познакомились студенты Академии —  Холман Хант и Данте Габриэль Россетти, ранее видевший работы Ханта и восхищавшийся ими. Хант помогает Россетти закончить картину «Юность Девы Марии», и он же знакомит Россетти с Джоном Эвереттом Милле, юным гением, поступившим в Академию в возрасте 11-и лет. Они не просто стали друзьями, но обнаружили, что разделяют взгляды друг друга на современное искусство: в частности, они считали, что современная английская живопись зашла в тупик и умирает, и наилучшим способом возродить её будет возвращение к искренности и простоте раннего итальянского искусства.

Так зарождается идея создания секретного общества, названного Братством прерафаэлитов. В группу с самого начала были приглашены также Джеймс Коллинсон (студент Академии и жених Кристины Россетти), скульптор и поэт Томас Вулнер, молодой девятнадцатилетний художник и впоследствии критик Фредерик Стивенс и младший брат Россетти Уильям Россетти, который по стопам старшего брата поступил в художественную школу, но особенного призвания к искусству не проявлял и, в конце концов, стал известным художественным критиком и писателем.

Хант, Милле и Россетти заявили в  журнале «Росток», что не желают изображать людей и природу отвлеченно красивыми, а события — далёкими от действительности, и, наконец, им надоела  условность официальных, «образцовых» мифологических, исторических и религиозных  произведений.

Прерафаэлиты  отказались от академических принципов  работы и считали, что всё необходимо писать с натуры. Они выбирали в  качестве моделей друзей или родственников.

Поначалу  работы прерафаэлитов принимали  довольно тепло, однако вскоре обрушилась суровая критика и насмешки.

 

Положение в определённой степени спас Джон Рёскин, влиятельный историк искусства и художественный критик Англии. Несмотря на то, что в 1850 году ему было только тридцать два года, он уже являлся автором широко известных работ об искусстве.[2] В нескольких статьях, опубликованных в «Таймс», Рёскин дал произведениям прерафаэлитов лестную оценку, подчеркнув, что лично не знаком ни с кем из Братства. Он провозгласил, что их работы могут «лечь в основу художественной школы, более величественной, чем все, что знал мир предыдущие 300 лет».[11] Кроме того, Рёскин купил многие из картин Габриэля Россетти, чем поддержал его материально, и взял под свое крыло Милле, в котором сразу увидел выдающийся талант.

Английский  критик Джон Рёскин привёл в порядок идеи прерафаэлитов относительно искусства, оформив их в логичную систему.

«Нынешние художники, — писал Рёскин в „Современных художниках“, — изображают [природу] или слишком поверхностно, или слишком приукрашенно; они не стараются проникнуть в [её] сущность». В качестве идеала Рёскин выдвигал средневековое искусство, таких мастеров Раннего Возрождения, как Перуджино, Фра Анжелико, Джованни Беллини, и побуждал художников «писать картины с чистым сердцем, ни на что не ориентируясь, ничего не выбирая и ничем не пренебрегая».

Рёскин также провозглашал «принцип верности Природе»: «Не от того ли, что мы любим свои творения больше, чем Его, мы ценим цветные стекла, а не светлые облака… И, выделывая купели и воздвигая колонны в честь Того,.. мы воображаем, что нам простится постыдное пренебрежение холмам и потокам, которыми Он наделил наше обиталище — землю»[13]. Таким образом, искусство должно было способствовать возрождению духовности в человеке, нравственной чистоты и религиозности, что тоже стало целью прерафаэлитов.

Рёскину принадлежит ясное определение художественных целей прерафаэлитизма:

Легко управлять кистью и писать травы  и растения с достаточной для  глаза верностью; этого может  добиться всякий после нескольких лет  труда. Но изображать среди трав и  растений тайны созидания и сочетаний, которыми природа говорит нашему пониманию, передавать нежный изгиб  и волнистую тень взрыхленной  земли, находить во всём, что кажется  самым мелким, проявление вечного  божественного новосозидания красоты и величия, показывать это немыслящим и незрящим — таково назначение художника.[14]

Идеи  Рёскина глубоко тронули прерафаэлитов, особенно Уильяма Холмана Ханта, который заразил своим энтузиазмом Милле и Россетти. В 1847 году Хант писал о книге Рёскина «Современные художники»: «Как никакой другой читатель, я чувствовал, что книга написана специально для меня».

 

Распад

После того, как прерафаэлитизм получил поддержку Рёскина, прерафаэлитов признали и полюбили, им дали право «гражданства» в искусстве.

Однако  Братство распадается. Кроме юного  революционного романтического духа и  увлечения Средневековьем, мало что  объединяло этих людей. Когда в 1853 году Милле стал членом Королевской академии художеств[18], Россетти объявил это событие концом Братства. «Круглый стол отныне распущен», — заключает Россетти.[16] Постепенно уходят и остальные члены. Холман Хант, например, уехал на Ближний Восток, сам Россетти вместо пейзажей или религиозных тем заинтересовался литературой и создал много работ по Шекспиру и Данте.

 

Дальнейшее  развитие прерафаэлитизма

В 1856 году Россетти встречается с Уильямом Моррисом и Эдвардом Бёрн-Джонсом. Бёрн-Джонс был восхищен картиной Россетти «Первая годовщина смерти Беатриче», и впоследствии они с Моррисом напросились к нему в ученики. Бёрн-Джонс проводил целые дни в студии Россетти, а Моррис присоединялся в выходные.[7] Так начинается новый этап в развитии движения прерафаэлитов, основной идеей которого становится эстетизм, стилизация форм, эротизм, культ красоты и художественного гения.[19] Все эти черты присущи творчеству Россетти, который поначалу был лидером движения. Как писал впоследствии художник Вэл Принсеп (англ. Val Princep), Россетти «был планетой, вокруг которой мы вращались. Мы копировали даже его манеру разговора».[7] Однако здоровье Россетти (в том числе психическое) все ухудшается, и постепенно лидерство подхватывает Эдвард Бёрн-Джонс, чьи работы выполнены в стиле ранних прерафаэлитов.

Прерафаэлитизм в это время проникает во все аспекты жизни: мебель, декоративное искусство, архитектуру, убранство интерьера, дизайн книг, иллюстрации.

Поэзия

Большинство прерафаэлитов занимались поэзией, но, по мнению многих критиков, имеет  ценность именно поздний период развития прерафаэлитизма. Кристина Россетти, Джордж Мередит, Уильям Моррис и Алджернон Суинберн оставили значимый след в английской литературе, но наибольший вклад внес Россетти, захваченный стихотворениями итальянского Возрождения и особенно произведениями Данте. Главным лирическим достижением Россетти считается цикл сонетов «Дом Жизни». Кристина Россетти также была известной поэтессой. Поэзией занималась и возлюбленная Россетти, Элизабет Сиддал.

Сюжеты

Поначалу  прерафаэлиты предпочитали евангельские сюжеты, причём избегали в живописи церковного характера и трактовали Евангелие символически, придавая особое значение не исторической верности изображаемых евангельских эпизодов, а их внутреннему  философскому смыслу. Прерафаэлиты привлекают внимание к теме общественного неравенства  в Викторианскую эпоху, эмиграции (творчество Мэдокса Брауна, Артура Хьюза).

Прерафаэлиты  занимались и историческими темами, добиваясь величайшей точности в  изображении фактических подробностей; обращались к произведениям классической поэзии и литературы, к творчеству Данте Алигьери, Уильяма Шекспира, Джона Китса. Они идеализировали Средневековье,[34] любили средневековую  романтику и мистику.

 

Женские образы

Прерафаэлиты  создали в изобразительном искусстве  новый тип женской красоты  — отрешённый, спокойный, таинственный, который позже разовьют художники  стиля модерн. Женщина на полотнах прерафаэлитов — средневековый  образ идеальной красоты и  женственности, ей восхищаются и  поклоняются.

Образ трагической любви был притягателен для прерафаэлитов и их последователей. Прерафаэлитов привлекали, в частности, такие темы, как душевная чистота и трагическая любовь, безответная любовь, недостижимая девушка, женщина, погибающая ради любви, отмеченная позором или проклятьем, а также мёртвая женщина необыкновенной красоты.

Аналогичная тематика прослеживается и в поэзии:

Данте габриель Россети

Мы удивляемся тому,

Что не дают нам зеркала 

   Исчезнуть  полностью во тьму.

Мне кажется, она вот-вот 

Вздохнёт, рукою шевельнёт,

   И  с губ, раскрывшихся едва,

   Слетят  сердечные слова… 

Над ней  теперь трава растёт.

Кристина  Россетти

Ни слова  не произнесла,

Как бы не слыша брани…

Стояла  твердо, как скала

В ревущем  океане.

Чем злее делалась толпа,

Тем стойче, тем бесстрашней,

Как будто  каменной была

Сторожевою  башней.

Взгляд  устремила в высоту,

Назад откинув  косы, -

Подобна яблоне в цвету,

Что осаждают осы.

Значение  прерафаэлитизма

Прерафаэлитизм как художественное направление широко известен и популярен в Великобритании.[8] Его также называют первым британским течением, достигшим мировой славы,[7] однако, среди исследователей значение оценивается по-разному: от революции в искусстве до чистого новаторства в технике живописи. Существует мнение, что движение начиналось с попытки обновления живописи, а имело в дальнейшем большое влияние на развитие литературы и всей английской культуры в целом.