Университеты период правления Александра III

Решающее влияние на жизнь университета получил инспектор. Не будучи преподавателем, он, тем не менее, мог теперь совместно  с деканом обсуждать распределение  часов, содержание лекций и даже научные  вопросы.

Поскольку одной из главных целей  устава являлось стремление сделать невозможными студенческие беспорядки, то инспекторское наблюдение за студентами было "настолько усилено, что, по существу, приближалось к полицейской слежке.

«Сыск и шпионство царили в университетах, — писал позднейший исследователь. — В Казанском они проявлялись, кажется, в особо грубых формах... Там вводить устав 1884 года был назначен новый попечитель из ретивых директоров гимназий, некто Масленников—господин, как говорили, сделавший карьеру по протекции какой-то влиятельной монахини... Приступив к вылавливанию из студенческой среды крамольников, Масленников нашел себе хорошего помощника в лице... инспектора Потапова, который почти каждого студента почитал личным врагом».[16, 198]

Совершавший инспекторскую поездку  председатель ученого комитета министерства народного просвещения А. Георгиевский также положительно оценил деятельность казанского инспектора, его «тщательное наблюдение за студентами», особо подчеркнув, что «инспекция в Казани была поставлена в правильные отношения к общей полиции и жандармскому управлению».⁸⁷

Устав 1884 года внес изменения и в учебные планы университетов, при этом большой урон претерпело историко-филологическое образование. Было уничтожено деление историко-филологических факультетов на историческое, славяно-русское и классическое отделения. Основными предметами для студентов этого факультета стали древние языки, древняя история и мифология.

Бывший студент этого факультета, впоследствии академик С. А. Жебелев  писал: «Из всех университетских  факультетов факультеты историко-филологические были затронуты уставом 1884 года наиболее чувствительно. Строго говоря, эти факультеты, как таковые, были упразднены... В них сохранялась одна лишь классическая филология, понимаемая, опять-таки, не научно, а под определенным углом зрения...». «Министр просвещения, — иронично продолжал мемуарист, — убежденный в том, что классическая филология — альфа и омега всех гуманитарных дисциплин, что в ней залог блага и спасения России... задумал... взрастить возможно большее количество филологов-классиков, как самый надежный оплот отечества...».[21, 188]

В результате такой учебной программы  студент филологического факультета мог его закончить, не прослушав  таких лекционных курсов, как история  России, русский язык и литература, славянское языкознание и другие, признанные «необязательными». К счастью, большинство профессоров-классиков, читавших курсы классической филологии, понимали ее как научную дисциплину, а не как особого рода педагогический прием, имеющий в виду не столько научить, сколько «обуздать» и «смирить».

Во всяком случае, тем «привилегированным положением», в какое профессоров-классиков  должен был поставить устав 1884 года, они и в малой степени не пользовались. Более того, они, видимо, этого привилегированного положения конфузились, и вскоре же первые с жаром против него ополчились».[20, 316]

Не оправдала себя и система  так называемых гонораров. При существовании  в учебной программе «необязательных» и «обязательных» курсов, профессора, читавшие первые курсы, получали вдвое  меньше, чем их коллеги, читавшие «обязательные» курсы, независимо от эрудиции и способностей лектора. Кроме того, подобная финансовая система была крайне тяжела для студентов.

Устав 1884 года вызвал многочисленные протесты как общественности, так и самих «универсантов», тем более что реакционное его значение было усилено последующими правительственными циркулярами. «Правилами» 1884 года студентам было запрещено выражать одобрение или неодобрение профессорам и вступать в брак во время обучения в университете. В 1885 году распоряжением Комитета министров в университетах вводилось обязательное ношение формы. Студенты были обязаны отдавать честь членам императорской фамилии и университетскому начальству. Запрещались студенческие собрания и сходки. За нарушение дисциплины были установлены системы наказаний.

Видный историк русской культуры П. Н. Милюков, признавая основной тенденцией устава 1884 года «подчинение профессорского преподавания и службы университетскому начальству и министерству», а также «усиление инспекторского надзора за студентами», писал о его последствиях в 90-х годах: «В области высшей школы борьба идет против академических условий, созданных уставом 1884 года Правительство отвечает на студенческие волнения, прежде всего, усилением репрессий. Высшая точка, до которой оно доходит в этом направлении, — это правило 29 июля 1899 года об отдаче в солдаты участников беспорядков. 183 студента Киевского университета были действительно отданы в солдаты в силу этих правил. Ответом было убийство министра народного просвещения Боголепова студентом (социалистом-революционером) Карповичем». Лишь после этого министерством просвещения было предложено советам университетов высказать свое мнение по поводу желательных изменений в уставе 1884 года. Советы потребовали восстановления автономии и возвращения прав студенческим организациям.[21, 192]

Устав 1884 года и последующие правительственные мероприятия отрицательно сказались и на материальном положении студенчества.

Поскольку основную массу студенчества второй половины XIX века составляли разночинцы, то естественно, что имущественное положение этой группы было недостаточным. Тем более что в течение ряда лет плата за обучение неуклонно возрастала. Если в 60-70-х годах студенты столичных университетов вносили в год 50 руб., а провинциальных — 20 рублей, то по уставу 1884 года плата была повышена до 60 руб., а после 1887 года (то есть после покушения на Александра III 1 марта 1887 года студента Петербургского университета Александра Ульянова) плата возросла до 100 руб. в год. Кроме платы за обучение студентам полагалось внести 20 руб. в комиссию для сдачи выпускных экзаменов и получения выпускного свидетельства.

Государственными стипендиями  же пользовались не более 15% студентов каждого факультета. Получение ее было обусловлено рядом требований: представления справки о бедности, положительного отзыва инспектора о поведении студента и, наконец, благополучной сдачи так называемых «состязательных испытаний». Кроме государственных стипендий, существовали стипендии из фондов общественных и частных пожертвований. Студенты предпочитали обращаться за помощью к ним.[18, 215]

Но ни государственные стипендии, ни благотворительность не могли  в значительной степени удовлетворить  потребности неимущего студенчества, существование которого постоянно отравляла мучительная нехватка средств и постоянные поиски заработка. Впоследствии видный ученый профессор И. И. Янжул вспоминал, что, будучи студентом Московского университета, «последние гроши употреблял на публикации в „Полицейских ведомостях”, ища какого угодно заработка и давая взятки газетным разносчикам и наборщикам, чтобы они извещали меня раньше всех о опросах на труд... Из всех этих мер ничего хорошего не выходило... я оставался без заработка и задаром трепал свои старые и без того дырявые сапоги ... Я распродал решительно все, что только можно продавать, и заложил все из более необходимого».

Жилищные условия для большинства  неимущих студентов были тяжелыми. Селились преимущественно в наиболее бедных кварталах, где комнаты были дешевле.

Особенные материальные трудности возникали у бедных студентов с одеждой, особенно форменной.

Конечно, не все студенты так сильно нуждались, существовала категория  среднеобеспеченных и хорошо обеспеченных студентов, которые не испытывали необходимости  в приработках и не знали всей тяжести бедности. Родительские «вспомоществования» давали им возможность не только спокойно заниматься, но и приятно проводить время. Тем не менее, большая часть университетских студентов принадлежала к первой категории.

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение

Несмотря на все сложности, которые  испытывало университетское образование  во второй половине XIX века, развитие его происходило поступательно. Увеличилось количество университетов: в 1863 году был открыт Новороссийский университет в Одессе, в 1888 году — в Томске, который стал крупнейшим для Сибири научным и культурным центром. Соответственно возросло и число студентов: в 1864 году их было 4328 человек во всех университетах России, в 1875 году — 5679, в 1885 году — 12 939, в 1894 году — 13 944.

К концу XIX века Россия занимала одно из первых мест в мире по теоретическим разработкам многих отраслей науки, и прежде всего — химии, физики, естествознания, математики. В эти достижения значительнейший вклад был сделан университетскими учеными — Д. И. Менделеевым, А. Г. Столетовым, И. И. Сеченовым, А. А. Марковым и др.

Российские университеты стали  подлинными культурными центрами страны, способствуя созданию многих научных  обществ, популяризации научных  знаний, давая сотням и тысячам  студентов не только высокую профессиональную подготовку, но прививая уважение к науке, широту взглядов и стремление к прогрессу. Д. И. Писарев писал: «Лучшие надежды Отечества сосредоточиваются на университетах».

В пореформенное  время повысился уровень грамотности. Ко времени падения крепостного права доля грамотных среди населения составляла примерно 7%, к концу века — уже свыше 20%. Уровень грамотности колебался в зависимости от региона, характера занятий жителей. В городах, например, число грамотных было примерно в два раза больше, чем в сельской местности.

В курсовой работы мы рассмотрели развитие униерситетов в эпоху правления Александра II и Алесандра III, выделили отличительные особенности во взглядах царей  на  университеты, описали  основные положения университетских уставов 1863г. и 1884 г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список литературы

 

1. Алексеев В.П. История России. - М.: Наука, 2002.
2. Алексеева Т. И. История государства российского. - М.: Наука, 2001.
3. Васюков В.С. История России. - М.: Мысль, 2002.

4. Зезина М. Р.  Кошман Л. В.  Шульгин В. С.  История русской культуры. – М., 1990

5. История государственного управления в России./Под ред. А.Н. Марковой.- М.: ЮНИТИ, 2003
6. История России с древнейших времен до 1917 года. Каргалов В.В., Савельев Ю.С., Федоров В.А. - М.: издательство «Русское слово». - 1998 г.
7. История России с древности до наших дней под редакцией М.Н.Зуева -  М.: «Высшая школа». -  1998 г.
8. История Отечества под редакцией А.С.Орлова, А.Ю. Полунова и Ю.А. Щетинова -  М.: издательство «Простор», 1994 - 344 с.
9. «История России». Учебник – 2-е изд., перераб. и доп./под редакцией А.С.Орлов, В.А.Георгиев, Н.Г.Георгиева, Т.А.Сивохина. – Москва.: Изд. «Проспект» 2003. – 572 с.
10. «История России» под редакцией Ш.М.Мунчаев, В.М.Устинов - Москва.: Издательская группа ИНФРА. М – НОРМА -  1997 г.
11. Козлов В.А. История Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории Советского государства. - М.: Логос, 2004.

12. Курс отечественной истории IX - XX веков. Основные этапы и особенности развития российского общества в мировом историческом процессе. Под общей редакцией профессора Л.И.Ольштынского. Учебное пособие. Москва, «ИТРК», 2002.

13. Леонтович В. В. История либерализма в России. 1762- 1914 гг. - М., 1995.
14. Мунчаев Ш.М., Устинов В.М. Политическая история России. - М: Норма - Инфра, 2002.
15. Новосельцев А.П. история государственного управления в России - М.: Наука, 2001.
16. Орлов А.С. История России. Учебник. - М.: ИНФРА-М, 2004.
17. Платонов С.Ф. Лекции по русской истории - М.: издательство «Высшая школа» - 1993 г.
18. Российские самодержцы. 1801-1917 гг. - М., 1993.
19. Эймонтова Р. Г. Русские университеты на грани двух эпох. От России крепостной к России капиталистической. М., 1985. С. 289.
20. Энциклопедический словарь. Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон – М.: Изд. «русское слово», OCR Палек, 1998 год.
21. Яковкина Н. И.  История русской культуры: XIX век. 2-е изд., стер. — СПб.: Издательство «Лань», 2002. — 576 с. — (Мир культуры, истории и философии)