Предпосылки объединения ГДР и ФРГ

 Крайне остро перед  объединенной Германией встала  и проблема жилья. Закон о собственности, принятый после объединения Германии, фактически дал право бывшим  собственникам требовать возвращения  пятой части всех квартир ГДР. Все сданное в аренду жилье (то есть половина из 7 млн. квартир  в ГДР, которые принадлежали коммунам  и кооперативам) дотировалось ранее  исключительно за счет государственных  средств. Вопросами же финансирования  жилищного строительства в бывшей  ГДР ведал Государственный банк, который стал дочерним банком  Попечительского ведомства под  названием Немецкий кредитный  банк. Несмотря на государственные  кредиты, накопившиеся проценты  по старым долгам и другие  расходы поставили этот банк  на грань банкротства. Чтобы спасти  положение, была резко поднята  квартирная плата за жилье, которая  к концу 1991 г. увеличилась в бывшей  ГДР в 4 раза. Нехватка жилья росла  и за счет непрекращающегося  потока эмигрантов в ФРГ, число  которых только в 1992 г. достигло  три четверти миллиона человек, — больше, чем в остальных странах  Европы, вместе взятых.

 Не могло решить  проблему жилья, трудоустройства  эмигрантов и специально созданное  ведомство по делам иностранных  беженцев, штат которого был значительно  увеличен в этом же году. Все  это повлекло за собой взрыв  насилия со стороны германских  расистов, так называемых бритоголовых, направленного против эмигрантов. В ходе последовавших за этими  событиями тысячных антирасистских  демонстраций правительство ФРГ  не без оснований стало обвиняться  в том, что оно не проводит  должной борьбы с правыми экстремистами.

Создание вместо планово-распределительной экономики рыночной стало почти неразрешимой задачей для многих восточных немцев, в том числе и управленческого аппарата, в силу незнания западногерманских законов и предписаний. Между тем к восточногерманским ведомствам предъявлялись те же правовые требования, что и к западногерманским, без каких-либо ограничений. Форсированное навязывание усложненного западногерманского права, по утверждению бывшего канцлера ФРГ Г. Шмидта, "многократно усиливало ощущение восточных немцев, что они подчинены чужому непонятному и непостижимому господству".

 Общеизвестный германский  правовой педантизм вкупе с  бюрократизмом, непомерная масса  указов, административных предписаний, по признанию Г. Коля, "грозили  задушить экономику и общество", влекли за собой "фатальные  последствия, особенно на Востоке, где большинство людей впервые в жизни сталкивалось с бесчисленными распоряжениями, которым нужно было следовать". Не исчезала и определенная социально-психологическая несовместимость восточных и западных немцев, которая уходит своими корнями не только в период 40-летнего господства социалистической идеологии в ГДР, но и в более отдаленную историю страны, с ее многовековой раздробленностью и не преодоленным разобщением немецкой нации общностями баварцев, саксов, швабов и др.