Операция Багратион - наступательная операция Великой Отечественной войны

Для координации усилий двух фронтов  была создана специальная оперативная  группа Генштаба во главе с маршалом Василевским.

Наступление началось рано утром 22 июня 1944 г. с разведки боем. В ходе этой разведки удалось во многих местах вклиниться в оборону вермахта и захватить первые траншеи. На следующий день был нанесён основной удар. Главную роль играли 43-я армия, охватывавшая Витебск с запада, и 39-я армия, окружавшая город с юга. Любопытно, что 39-я армия Ивана Людникова практически не имела общего превосходства в людях в своей полосе, но концентрация войск на участке прорыва позволила создать значительный локальный перевес. Фронт был быстро прорван и к западу, и к югу от Витебска. 6 армейский корпус, оборонявшийся южнее Витебска, был рассечён на несколько частей и утратил управление. В течение нескольких дней командир корпуса и все до единого командиры дивизий были убиты^[13]. Остатки корпуса, потеряв управление и связь друг с другом, мелкими группами пробирались на запад^[22]. Железная дорога Витебск-Орша была перерезана. 24 июня 1-й Прибалтийский фронт вышел к Западной Двине. Контратака частей группы армий «Север» с западного фланга провалилась. В Бешенковичах была окружена «корпусная группа D». В прорыв южнее Витебска была введена конно-механизированная группа Осликовского, начавшая быстро продвигаться на юго-запад.

Поскольку стремление советских войск  окружить 53 армейский корпус было несомненным, командующий 3-й танковой армией Рейнгардт обратился к вышестоящему начальству за санкцией на отвод частей Гольвитцера. Утром 24 июня в Минск прилетел Курт Цейцтлер, начальник Генерального штаба. Он ознакомился с обстановкой, но разрешения на отход не дал, не имея к тому полномочий. Гитлер первоначально воспретил отход корпуса. Однако после того, как Витебск оказался полностью окружён, 25 июня он одобрил прорыв, приказав, однако, оставить одну дивизию (206-ю пехотную) в городе^[13]. Ещё до этого Гольвитцер вывел 4-ю авиаполевую дивизию несколько к западу для подготовки прорыва^[19]. Эта мера, однако, запоздала.

25 июня в районе Гнездиловичей (запад-юго-запад от Витебска) 43-я и 39-я армия соединились. В районе Витебска (западная часть города и юго-западные окрестности) оказался окружён 53 армейский корпус Гольвитцера и некоторые другие части. В котёл попали 197-я, 206-я и 246-я пехотные, а также 6-я авиаполевая дивизия и часть 4-й авиаполевой дивизии. Другая часть 4-й авиаполевой была окружена западнее, уОстровно^[23].

На Оршанском направлении наступление  до сих пор развивалось достаточно медленно. Одной из причин отсутствия эффектного успеха был тот факт, что под Оршей располагалась  сильнейшая из немецких пехотных дивизий — 78-я штурмовая. Она была укомплектована значительно лучше прочих, и вдобавок, имела поддержку почти пятидесяти самоходных орудий. Также в этом районе находились части 14-й моторизованной дивизии^[19][23]. Однако 25 июня 3-й Белорусский фронт ввёл в прорыв 5-ю гв. танковую армию. Армия П. Ротмистрова стала серьёзным аргументом. Она перерезала железную дорогу, ведущую из Орши на запад у Толочина, вынудив немцев к отходу из города или гибели в котле. В результате к утру 27 июня Орша была освобождена. 5-я гв. танковая армия в этот момент двигалась на юго-запад, на Борисов^[24].

26 июня началось добивание окружённых  в районе Витебска группировок.  Утром Витебск был полностью  очищен. Окружённая группировка  непрерывно подвергалась воздушным  и артиллерийским ударам. Немцы  предприняли активные усилия  по прорыву из окружения. В  течение дня было зафиксировано  22 попытки пробить кольцо изнутри^[24].

Одна из этих попыток оказалась  успешной, но узкий коридор был  запечатан через несколько часов. Прорвавшаяся группа численностью примерно в 5 тысяч человек была снова окружена вокруг озера Мошно. Утром 27 июня генерал пехоты Гольвитцер с остатками своего корпуса капитулировал. В плен попали сам Гольвитцер, начальник штаба корпуса полковник Шмидт, командир 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Хиттер (у Бухнера ошибочно числится убитым), командир 246-й пехотной дивизии генерал-майор Мюллер-Бюлов (англ.) и др. Одновременно были уничтожены малые котлы у Островно и Бешенковичей. Последнюю крупную группу окруженцев возглавил командир 4-й авиаполевой дивизии генерал Писториус (англ.). Эта группа, пытаясь уйти через леса на запад или юго-запад, 27 июня наткнулась на идущую маршевыми колоннами 33-ю зенитную дивизию, и была рассеяна^[11]. Писториус погиб в бою.

Силы 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронта начали развивать успех в  юго-западном и западном направлении. К концу 28 июня они освободили Лепель и вышли к району Борисова. Откатывающиеся немецкие части подвергались непрерывным жесточайшим воздушным ударам. Противодействие люфтваффе было незначительным.^[24]. Шоссе Витебск-Лепель, по словам Баграмяна, было буквально завалено погибшими и разбитой техникой.^[25]

В результате Витебско-Оршанской операции был практически поголовно истреблён 53 армейский корпус (по данным Вернера Хаупта, из состава корпуса к своим вышло двести человек, почти все раненные)^[22], а также разгромлены части 6 армейского корпуса и корпусная группа D. Были освобождены Витебск и Орша. Потери вермахта, по советским заявкам, превосходили 40 тысяч погибшими и 17 тысяч пленными (наибольшие результаты показала 39-я армия, уничтожившая основной «котёл»). Северный фланг группы «Центр» оказался сметён, и, таким образом, был сделан первый шаг к полному окружению группы армий.

]Могилёвская операция

В рамках сражения в Белоруссии, Могилёвское  направление было вспомогательным. По словам Жукова, координировавшего  операцию 2-го и 1-го Белорусских фронтов, быстрое выталкивание немецкой 4-й  армии из «котла», который создавали  ударами через Витебск и Бобруйск на Минск, было лишено смысла^[26]. Тем не менее, для ускорения коллапса немецких сил и быстрейшего продвижения наступление было организовано.

23 июня после очень эффективной  артиллерийской подготовки^[11] 2-й Белорусский фронт начал форсирование реки Проня, по которой проходил оборонительный рубеж противника. Поскольку противник был практически полностью подавлен артиллерией, сапёры в течение короткого времени навели 78 мостиков для пехоты и четыре 60-тонных моста для тяжёлой техники. Через несколько часов боя, по показаниям пленных, численность многих немецких рот просела с 80-100 до 15-20 человек^[11]. Однако части 4-й армии вермахта сумели отступить на второй рубеж (по р. Бася) организованно. Даже 25 июня 2-й Белорусский фронт имел мало пленных и почти не захватывал транспортных средств, то есть ещё не вышел на тыловые коммуникации противника^[11]. Тем не менее, фронт постепенно откатывался на запад, советские войска форсировали Днепр севернее и южнее Могилёва, город был 27 июня окружён и на следующий день взят приступом. В городе было захвачено около 2000 пленных, в том числе командир 12-й пехотной дивизии Бамлер и комендант Могилёва фон Эрмансдорф (последний позднее был признан виновным в совершении многочисленных тяжких преступлений и повешен).

Постепенно отход 4 армии терял  организованность. Связь частей с  командованием и друг с другом была нарушена, части перемешивались. Отходящие подвергались частым авианалётам, приносившим тяжёлые потери. 27 июня командующий 4-й армией фон Типпельскирх скомандовал по радио общий отход на Борисов и Березину. Однако этот приказ многие группы отступающих даже не получили, и не все получившие смогли выполнить^[22].

До 29 июня 2-й Белорусский фронт  заявил об уничтожении или захвате  в плен 33 тысяч солдат противника. Трофеями числились, среди прочего, 20 танков (вероятно, из состава действовавшей  в этом районе моторизованной дивизии «Фельдхернхалле»)

Бобруйская операция

Бобруйская операция должна была создать южную «клешню» огромного окружения, задуманного Ставкой. Эту акцию целиком проводил наиболее мощный и многочисленный из участвовавших в «Багратионе» фронтов — 1-й Белорусский под командой Константина Рокоссовского. В наступлении, впрочем, принял участие первоначально только правый фланг фронта.^[27] Ему противостояла 9 полевая армия генерала Ханса Йордана. Как и под Витебском, задача на сокрушение фланга группы «Центр» решалась путем создания локального «котла» вокруг Бобруйска. План Рокоссовского в целом представлял классические «канны»: с юго-востока на северо-запад, постепенно заворачивая к северу, наступала 65-я армия (усиленная 1-м Донским танковым корпусом), с востока на запад наступала 3-я армия с 9-м танковым корпусом. Для быстрого прорыва наСлуцк использовалась 28-я армия с конно-механизированной группой Плиева. Линия фронта в районе операции делала изгиб на запад у Жлобина, а Бобруйск был, среди прочих городов, объявлен Гитлером «крепостью», так что противник в некотором роде сам способствовал реализации советских планов.

Наступление под Бобруйском началось несколько позже, чем на севере и  в центре, именно — 24 июня. Первоначально плохая погода серьезно ограничила действия авиации. Условия местности были, безусловно, худшими, чем у «коллег»: приходилось преодолевать чрезвычайно крупные и топкие болота. Однако, сложная местность оказалась палкой о двух концах. Как ехидно отмечал Павел Батов (командующий 65-й армией),«немецкие генералы поверили в условный топографический знак „непроходимое болото“ (заштриховано) и поддались утешающей мысли, будто мы никак здесь, по болотным топям, наступать не сможем.»^[28] Для наступления южной «клешни» было избрано действительно нетривиальное направление. Поскольку в хорошо проходимом районе Паричей оборона неприятеля была достаточно плотной, Батов принял решение наступать через болото полукилометровой ширины несколько к юго-западу, охранявшееся сравнительно слабо. Трясину преодолевали по гатям.^[28]. В первый день 65-я армия прорвала оборону совершенно ошеломленного противника на глубину 10 км, в прорыв был введен танковый корпус. Аналогичного успеха добился ее левый сосед — 28-я армия генерал-лейтенанта Лучинского.

3-я армия Горбатова, напротив, встретила упорное сопротивление противника. Ханс Йордан использовал против нее свой основной подвижный резерв, 20-ю танковую дивизию. Это серьезно замедлило продвижение. 48-я армия Романенко (сосед Горбатова слева), также застряла, ввиду крайне сложной местности. Во второй половине дня улучшилась погода, что позволило активно использовать авиацию (было проведено 2465 самолетовылетов!)^[29], однако продвижение по-прежнему оставалось незначительным.^[27].

На следующий день на южном фланге была введена в прорыв конно-механизированная группа Плиева. Контраст между эффектным  успехом Батова и медленным прогрызанием обороны Горбатовым и Романенко чувствовал не только Рокоссовский, но и его противник. Йордан перенацелил 20-ю танковую дивизию в южный сектор. Однако мятущаяся между двумя прорывами дивизия уже не могла парировать удара. Вступив в бой «с колес», 20-я тд лишилась половины бронетехники и не смогла запечатать прорыв.^[30].

В результате ухода 20-й тд на юг, и введения в бой собственного 9-го танкового корпуса, северная «клешня» сумела глубоко продвинуться. 27 июня были перехвачены дороги, ведущие из Бобруйска на север и запад. Основные силы 9 армии оказались в окружении примерно 25 км диаметра.^[30]

Генерал Йордан был назначен козлом отпущения: он был заменен на генерала танковых войск фон Формана. Однако кадровые перестановки спасти окруженных, естественно, не могли. Частей, способных организовать полноценный деблокирующий удар извне просто не имелось. Попытка резервной 12-й танковой дивизии прорубить коридор к окруженным провалилась. Поэтому окруженцы начали самостоятельно предпринимать энергичные усилия для бегства из ловушки. 35 армейский корпус, находящийся восточнее Бобруйска, начал готовиться к прорыву на север для соединения с 4 армией. Прорывом руководил командир 35 корпуса фон Лютцов^[22]. Вечером 27 июня корпус, уничтожив все вооружение и имущество, которое не мог унести, сделал попытку прорыва. Эта попытка в целом провалилась, хотя некоторым группам удалось проскользнуть между советскими частями. С 27 июня связи с 35 корпусом уже не было, последней организованной силой в окружении оставался 41-й танковый корпус генерала Хоффмайстера. Лишившиеся управления группы и отдельные солдаты начали стихийно собираться в Бобруйске, переправляясь через Березину на западный берег. Беглецов, пробирающихся по лесным дорогам, непрерывно бомбила авиация с катастрофическими последствиями.^[22] В городе царил хаос, командир 134-й пехотной дивизии генерал Филипп от отчаяния застрелился.^[31]

27 июня начался решительный штурм  Бобруйска. Вечером 28 числа остатки  гарнизона предприняли последнюю  попытку прорыва. 3500 раненых были  брошены в городе^[30]. Атаку возглавили уцелевшие танки 20-й тд. Тонкий заслон советской пехоты к северу от города им удалось прорвать, однако удары авиации и нагоняющие советские части неизбежно находили новых жертв. К утру 29 июня Бобруйск был очищен. В сумме около 14 000 солдат и офицеров вермахта смогли добраться до позиций немецких войск (большей частью их встретила 12-я танковая дивизия)^[32]. 74 000 солдат и офицеров погибли или оказались в плену^[22]. В числе взятых живыми оказался комендант Бобруйска генерал-майор Хаман.

Бобруйская операция принесла блестящий успех даже сама по себе. Уничтожение двух корпусов (35 армейский и 41-й танковый, оба корпусных командира попали в плен) и освобождение Бобруйска заняло меньше недели. В рамках операции «Багратион» крушение 9 армии означало, что оба фланга группы армий «Центр» оголены, а дорога на Минск открыта с северо-востока и юго-востока.

Полоцкая операция

После сокрушения фронта 3-й танковой армии под Витебском, 1-й Прибалтийский фронт приступил к развитию успеха по двум направлениям: на северо-запад, против группировки немцев под Полоцком, и на запад, в направлении на Глубокое.

Полоцк вызывал беспокойство у  советского командования, поскольку  эта очередная «крепость» теперь нависала над флангом 1-го Прибалтийского фронта. Баграмян незамедлительно приступил к устранению этой проблемы, между Витебско-Оршанской и Полоцкой операциями не было паузы. В отличие от большей части сражений «Багратиона», под Полоцком основным противником РККА была, помимо остатков 3-й танковой армии, Группа армий «Север» в лице 16-й полевой армии генерала Хансена. Со стороны противника в качестве резервов были задействованы только две пехотные дивизии.^[11]

29 июня последовал удар на  Полоцк. 6-я гвардейская и 43-я  армии обходили город с юга  (6-я гв. армия — еще и обходила Полоцк с запада), 4-я ударная армия — с севера. 1-й танковый корпус овладел г. Ушачи южнее Полоцка и продвинулся далеко на запад. Корпус внезапной атакой захватил плацдарм на западном берегу Двины.^[25] Контрудар, запланированный 16-й армией, просто не состоялся.

Значительную помощь наступающим оказывали партизаны, перехватывавшие мелкие группы отступающих, а иногда атакующие даже крупные войсковые колонны.^[25]

Однако разгром гарнизона Полоцка  в котле не состоялся. Командовавший  обороной города Карл Хильперт самовольно оставил «крепость» не дожидаясь, пока пути отхода будут перерезаны. Полоцк был освобожден 4 июля. Неудача в этом сражении стоила должности Георгу Линдеманну, командующему группы армий «Север».^[33] Нужно отметить, что несмотря на отсутствие «котлов», число пленных было значительным для операции, длившейся всего шесть дней. 1-й Прибалтийский фронт заявил о захвате 7 000 солдат и офицеров противника.^[11]