Современная геополитическая ситуация

Современная геополитическая ситуация

Поствестфальская система геополитических координат

Новая геополитическая архитектура XXI столетия отличается сложной системой мировых связей, которые во многом опровергают все геополитические схемы прошлого. Классическая геополитика привыкла к точным и четким формулировкам, стационарной системе геополитических координат, где периодически возникающие конфликты и турбулентности не в силах изменить доминантные коалиции талласократии и теллурократии - "сил Моря" и "сил Суши", конфигурации Хартленда и Римленда. Новая система геополитических координат, которую геополитики уже назвали поствестфальской, разрушает все старые классические геополитические подходы, формирует новые геополитические пропорции и расклады, для объяснения которых необходимы уже постклассические методы геополитического анализа.

Напомним, что почти весь прошлый век ученые описывали геополитическую модель мира в категориях полюсов: мир был биполярным, однополярным, многополярным... Сегодня в ходу иные формулировки: "постамериканский мир", "бесполярный мир", "плоский мир" и даже такие красочные эпитеты, как "полет в зоне турбулентности", при этом некоторые геополитики высказывают опасения по поводу того, что происходящая в мире реконфигурация неизбежно ведет к "хаосу и анархии". Именно поэтому ярые приверженцы возвращения системы в состояние "устойчивой однополярности" заверяют: до тех пор, пока Соединенные Штаты остаются у руля международной экономики, доминируют в военной сфере и являются главным апостолом самой популярной политической философии; до тех пор, пока американская общественность продолжает выступать за господствующее положение Америки, каковым оно неизменно оставалось в течение шести десятилетий; наконец, до тех пор, пока потенциальные соперники США внушают больше страха, нежели симпатии своим соседям, сложившаяся международная система устоит. В мире по-прежнему будет сохраняться одна сверхдержава при наличии нескольких великих держав.

Однако есть и более реалистические прогнозы: новая ситуация коренным образом отличается от той, что была в прошлом, и представляет собой принципиальное изменение расстановки сил. Идет активный процесс формирования новой международной архитектуры, как политической, так и финансово-экономической, которая отвечала бы новым реалиям. Одной из таких реалий является возвращение России в глобальную политику, экономику и финансы в качестве активного и полноценного игрока. Россия сегодня активно отстаивает самостоятельность своей политической позиции в мире, ориентируясь на "внутренние потребности, а не советы извне".

Поствестфальская система геополитических координат только условно может быть названа полицентричной, скорее это - многоуровневая полиархия, которая складывается в условиях постгегемонистского геополитического разлома и характеризуется наличием многочисленных региональных центров силы, обладающих значительной мощью. Новая, формирующаяся и пока стохастическая система имеет конкурентный характер, таит в себе угрозу возникновения конфликтов, когда хрупкий баланс сил нарушается.

Выступая на Мюнхенской конференции 2012 г.. руководитель МИД России С. В. Лавров отметил, что в современном мире происходят глубокие радикальные изменения геополитического ландшафта. Далеко вперед шагнул процесс перераспределения в глобальных масштабах силы и влияния, укрепления новых полюсов формирующейся полицентричной международной системы. Наиболее очевидные проявления этих трансформаций - подъем Китая, в целом усиление экономической мощи и политического влияния государств Азиатско-Тихоокеанского региона. На этом фоне происходит сравнительное сужение влияния и возможностей стран, которые принято относить к историческому Западу, ослабление их роли как мотора глобального развития. Это факт, с которым нельзя не считаться.

В результате глобального финансово-экономического кризиса стало очевидно, что конкуренция в международных отношениях в возрастающей степени приобретает цивилизационное измерение. Такой вывод подтверждается последними событиями на Ближнем Востоке и в Северной Африке, где поиск народами своей идентичности все больше принимает религиозные очертания. К своим культурным, религиозным корням разворачиваются многие государства Азии и других континентов. В этих условиях задача укрепления партнерства цивилизаций из области академических дискуссий перемещается в сферу большой политики, и от ее решения в прямом смысле зависит безопасность как в глобальном масштабе, так и в евроатлантическом регионе. В то же время все большее число людей, пытающихся честно осмыслить происходящее, задумывается о возможностях перевода на новый качественный уровень партнерства стран и народов, объединенных общими корнями и ценностями христианства и имеющих схожую культурную матрицу. Разумеется, не с целью противопоставить себя другим культурам и религиям, а, наоборот, для более эффективного участия в диалоге цивилизаций1.

Современные ведущие центры силы - Европейский Союз, США, Индия, Китай, Россия и Япония. По оценкам международных экспертов, на них приходится 75% мирового валового внутреннего продукта (ВВП) и 80% мировых расходов на оборону2. Помимо шести основных мировых центров силы, существует множество региональных: в Латинской Америке -Бразилия (а также Аргентина, Венесуэла, Мексика и Чили), в Африке - Нигерия и Южно-Африканская Республика, на Ближнем Востоке - Египет, Израиль, Иран и Саудовская Аравия, в Южной Азии - Пакистан, в Восточной Азии и Океании - Австралия, Индонезия и Южная Корея.

Но в современном мире присутствуют и другие центры силы, и многие из них не являются национальными государствами: это всемирные и региональные организации (Международный валютный фонд, Организация Объединенных Наций, Всемирный банк, на региональном уровне - Африканский союз, Лига арабских государств, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии, Европейский Союз, Организация американских государств и др.). Следует упомянуть и функциональные организации (Международное агентство по атомной энергии, Организация стран-экспортеров нефти, Всемирная организация здравоохранения), неправительственные организации (НПО) и корпорации, международные сети СМИ ("Аль-Джазира", ВВС, CNN и др.) и военизированные формирования (ХАМАС, "Хезболла", "Армия Махди", "Талибан" и др.). По прогнозам международных экспертов, в современном мире постепенно возрастает власть негосударственных субъектов - коммерческих предприятий, кланов, религиозных организаций и даже криминальных структур.

В условиях такой конкурентной и многовекторной геополитической полиархии чувство обеспокоенности высказывают все ведущие аналитики, пытаясь предложить свои сценарии стабилизации геополитической ситуации.

Россия на геополитической карте современного мира

Вопрос о роли и значении России в новой системе геополитических координат заслуживает отдельного внимания. Главное отличие сегодняшней ситуации от начала 1990-х гг. заключается в том, что Россия опять начала воспринимать себя как великую нацию, и это вынуждены констатировать ведущие мировые эксперты1. Мюнхенская речь Владимира Путина в 2007 г. продемонстрировала мировым лидерам, что Россия будет решительно отстаивать свои интересы на геополитической карте мира.

Между тем на геополитическое положение России крайне неблагоприятно влияет выбранное направление экономического развития - в качестве "деревни" Нового Севера, откуда тот выкачивает ресурсы: сырье, финансы, высококвалифицированную рабочую силу2. Этот путь ведет к постепенной деградации страны, тем более что наши возможности традиционного индустриального развития ограниченны (невысокая конкурентоспособность основной части рабочей силы; неблагоприятные климатические и географические условия, повышающие стоимость единицы продукции на 10-15%).

Если в начале 1990-х гг. по уровню своего развития Россия еще могла претендовать на членство в клубе постиндустриальных стран, то в начале XXI столетия это уже не так, поскольку один из основных ударов постсоветской шоковой терапии пришелся именно по высокотехнологичному производству и научному потенциалу страны. За два десятилетия доля России в мировом ВВП значительно упала - с 2,92% в 1990 г. до 1,38% в 1998 г.; в конце 1990-х гг. начался некоторый рост отечественной экономики, что позволило к 2009 г. несколько увеличить долю России в мировом ВВП до 1,92%. При этом производство промышленной продукции от уровня 1980 г. упало в 1998 г. до 60% и в 2005 г. восстановилось только на 80%>. Произошла перестройка отраслевой структуры экономики в пользу сырьевого блока3.

Не секрет, что увеличение доли российского ВВП в последние годы происходило почти исключительно благодаря развитию нефтегазового сектора: в международном разделении труда за Россией закрепилась роль поставщика сырья - нефти, газа, металлов и леса при постоянном сокращении доли продукции перерабатывающих отраслей4. Социально-экономические и геополитические связи Российской Федерации и стран СНГ так и не были полностью восстановлены, а ряд бывших советских республик стал конкурировать с Россией па международном рынке энергоресурсов.

Географическая структура современного отечественного экспорта демонстрирует широкие связи России с ведущими мировыми державами. Во многом это объясняется все той же зависимостью от экспорта сырья и топлива, основными потребителями которых являются индустриально развитые страны . Главным регионом для российских экспортеров сегодня является Европейский Союз (до 56% экспорта в 2008 г.), вторым по значимости регионом остаются страны СНГ, хотя их доля в структуре российского экспорта со временем сократилась (с 22 до 19%), на третье место по значимости вышел Китай, опередив США".

Военно-промышленный комплекс (ВПК) в свое время был самой высокотехнологичной отраслью советской экономики, однако политика конверсии и приватизации оборонных предприятий в середине 1990-х гг. привела к значительному отставанию темпов развития этого сектора. В итоге к концу 1990-х гг. Россия практически полностью утратила традиционные рынки сбыта продукции ВПК: удельный вес российского экспорта вооружений снизился в этот период но сравнению с 1980-ми гг. в странах Азиатско-Тихоокеанского региона с 62 до 20%, на Ближнем и Среднем Востоке с 18 до 6%, в Латинской Америке с 51 до 8%, в Африке с 47 до 23%3.

После прихода к власти президента В. В. Путина в 2000 г. ситуация стала меняться: быстрыми темпами начали расти поставки оружия в Китай и Индию. За время первого президентского срока Владимира Путина государственный оборонный заказ России вырос в 2,5 раза, достигнув в бюджете 2004 г. около 136 млрд руб. (или 4,7 млрд долл. США). В 2000-2005 гг. на исследования и разработки было выделено 40% всех ассигнований на военные цели - вчетверо больше, чем за предшествующую пятилетку . Россия постепенно возвращается на традиционные рынки сбыта вооружений. Тем не менее по-прежнему достаточно остро стоит проблема обновления военной техники: доля современных образцов вооружения и военной техники в российской армии составляет сегодня лишь 20-30%, в то время как аналогичный показатель в армиях развитых стран превышает 70%5. В целом, несмотря на обозначенные выше проблемы, военный потенциал России сегодня остается на достаточно высоком уровне и активно укрепляется. В частности, операция 2008 г. по принуждению к миру в Южной Осетии продемонстрировала высокий уровень боеспособности российских вооруженных сил.

В течение 2001-2008 гг. достигнуты определенные успехи в восстановлении научно-технического потенциала страны. Темпы роста ВВП в этот период были на уровне 7% в год (в США - 4,4%, в Япония - 3,7%). По объему ВВП мы приближаемся к Италии и при сохранении темпов роста имеем шанс через несколько лет догнать Великобританию и Францию. Сегодня Россия занимает .лидирующие места в мире не только по добыче нефти и газа, но и по выработке электроэнергии, выплавке чугуна и стали, прокату черных металлов. Темпы роста некоторых новых производств, например мобильной связи, телекоммуникаций, программного обеспечения, превышают темпы роста в развитых странах. Однако серьезной проблемой остается сырьевая ориентация нашей экономики и низкий уровень развития человеческого капитала1.

Именно поэтому среди российских геополитиков существует мнение, что наша страна до сих пор сохраняет значение важного геополитического полюса силы (хотя и значительно ослабленного по сравнению с СССР) в той мере, в какой она одновременно концентрирует и сохраняет четыре вида ресурсов: территориальный (крупнейшая в мире государственная территория с ее природными запасами и биоразнообразием), коммуникационный (самые развитые в мире системы транспорта углеводородов и электроэнергии), ядерный (самый мощный в мире потенциал межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования) и космический (Глобальная навигационная спутниковая система - ГЛОНАСС).

Россия потенциально способна совершить "геополитический прорыв", но только в том случае, если ее стратегия будет направлена на развитие человеческою потенциала, технологически сложных и наукоемких отраслей, повышение роли науки в производстве. Высокие технологии - это микроэлектроника, разработка новых материалов и программного обеспечения для ЭВМ, генная инженерия, биомедицина и др. Многие известные ученые считают, что научный потенциал России все еще достаточен для широкого развертывания наукоемких технологий. Можно привести такие цифры: Госкомстат России и Российская академия наук оценивают национальное богатство страны в 340-380 трлн долл. США, что в пересчете на душу населения вдвое больше, чем в Соединенных Штатах, и в 22 раза больше, чем в Японии. Мировая статистика свидетельствует: имея 3% населения, Россия располагает 13% территории и, оценочно, около 40% природных ресурсов земли3.

Как фактор позитивной социокультурной динамики, свидетельствующий о моральной готовности населения к такому прорыву, отметим рост национального самосознания, самоуважения россиян, о чем свидетельствуют социологические опросы, которые проводились В 2007 I. По данным ВЦИОМ, доля россиян, считающих свою страну особой евразийской цивилизацией, которой не подходит западный путь развития, составляет 74%, при этом около 70% россиян считают свою цивилизацию лучшей в мире, и только 12% рассматривают Россию как часть Запада.