Влияние коррупции на развитие общества

Часто обе заинтересованные в коррупционной сделке стороны  принадлежат к одной государственной  организации. Например, когда чиновник дает взятку своему начальнику за то, что  последний покрывает коррупционные  действия взяткодателя - это также  коррупция, которую обычно называют "вертикальной". Она, как правило, выступает в качестве моста между  верхушечной и низовой коррупцией. Это особо опасно, поскольку свидетельствует  о переходе коррупции из стадии разрозненных актов в стадию укореняющихся  организованных форм.

Большинство специалистов, изучающих коррупцию, относит к  ней и покупку голосов избирателей  во время выборов.

Избиратель обладает по Конституции  ресурсом, который называется "властные полномочия". Эти полномочия он делегирует избираемым лицам посредством специфического вида решения - голосования. Избиратель должен принимать это решение  исходя из соображений передачи своих  полномочий тому, кто, по его мнению, может представлять его интересы, что является общественно признанной нормой. В случае покупки голосов  избиратель и кандидат вступают в  сделку, в результате которой избиратель, нарушая упомянутую норму, получает деньги или иные блага, кандидат, нарушая избирательное законодательство, надеется обрести властный ресурс. Понятно, что это не единственный тип коррупционных действий в политике.

Наконец, упомянем о коррупции  в негосударственных организациях, наличие которой признается специалистами. Сотрудник организации (коммерческой или общественной) также может  распоряжаться не принадлежащими ему  ресурсами: у него также есть возможность  незаконного обогащения с помощью  действий, нарушающих интересы организации, в пользу второй стороны, получающей от этого свои выгоды. Очевидный  пример из российской жизни - кредиты, получаемые за взятки в коммерческих банках под проекты, цель которых - изъять деньги и исчезнуть. Так, УФСНП по Санкт-Петербургу в ходе работы по уголовным делам по ст. 1622 ч. 2 УК РСФСР установлено, что фирма "Вараш", получившая в качестве предоплаты за товары 200 млн. рублей от различных коммерческих структур, и ТОО "Экстросервис", получившее кредит в Балтийском банке в размере 300 млн. рублей, отконвертировали указанные средства, переправили их за границу по подложному договору и прекратили свою деятельность. Директор фирмы "Вараш" был убит 

Глава 2.Влияние  коррупции на развитие общества

§2.1 Коррупция в России.

Современная актуальность темы коррупции связана с разнообразием  ее последствий. Помимо прямого влияния  на экономические процессы, коррупция имеет выход в социально-политическое пространство. По поводу того, в чем именно состоит это влияние, есть разные точки зрения.

Негативное влияние коррупции. Шведский экономист Г. Мюрдаль, основоположник экономических исследований коррупции, обобщая опыт модернизации стран «третьего мира», заклеймил в 1960-е гг. коррупцию как одно из главных препятствий экономическому развитию.

Эту позицию разделяют  многие современные исследователи, ставящие в вину коррупции следующие негативные экономические последствия:

• средства, аккумулируемые с помощью взяток, часто уходят из активного экономического оборота и оседают в форме недвижимости, сокровищ, сбережений (причем в иностранных банках);
• предприниматели вынуждены расходовать время на диалог с нарочито придирчивыми чиновниками, даже если удается избежать взяток;
• поддерживаются неэффективные проекты, финансируются раздутые сметы, выбираются неэффективные подрядчики;
• коррупция стимулирует создание чрезмерного числа инструкций, чтобы затем за дополнительную плату «помогать» их соблюдать;
• из государственной службы уходят квалифицированные кадры, морально не приемлющие систему взяток;
• возникают препятствия для реализации макроэкономической политики государства, поскольку коррумпированные низшие и средние звенья системы управления искажают передаваемую правительству информацию и подчиняют реализацию намеченных целей собственным интересам;
• коррупция деформирует структуру государственных расходов, так как коррумпированные политики и чиновники склонны направлять государственные ресурсы в такие сферы деятельности, где невозможен строгий контроль и где выше возможность вымогать взятки;
• увеличиваются затраты для предпринимателей (в особенности для мелких фирм, более беззащитных перед вымогателями);
• взятки превращаются в своего рода дополнительное налогообложение.

В результате коррупция и  бюрократическая волокита при оформлении деловых документов тормозят инвестиции (особенно зарубежные). Так, разработанная  в 1990-е гг. американским экономистом  Паоло Мауро модель позволила ему сделать предположительный вывод, что рост «эффективности бюрократии» (индекс, близкий к рассчитываемому Transparency International индексу восприятия коррупции) на 2,4 балла снижает темп экономического роста страны примерно на 0,5%.

Негативное влияние коррупции  на социально-политические процессы прослеживается в следующем:

• усиливается социальная несправедливость в виде нечестной конкуренции фирм и неоправданного перераспределения доходов граждан. Ведь дать более крупную взятку может неэффективная фирма или даже преступная организация. В результате растут доходы взяткодателей и взяткополучателей при снижении доходов законопослушных граждан;
• коррупция в системе сбора налогов позволяет богатым уклоняться от них и перекладывает налоговое бремя на плечи более бедных граждан;
• коррупция в высших эшелонах власти, становясь достоянием гласности, подрывает доверие к ним и, вследствие этого, ставит под сомнение их легитимность;
• коррумпированный управленческий персонал психологически не готов поступаться своими личными интересами ради развития общества;
• коррупция дискредитирует правосудие, поскольку правым оказывается тот, у кого больше денег и меньше самозапретов;
• коррупция создает угрозу демократии, поскольку лишает население нравственных стимулов к участию в выборах;
• лозунг борьбы с коррупцией способен легитимировать поворот к диктатуре и отказу от рыночных реформ;
• коррупция в аппаратах, отвечающих за правоприменение (армия, полиция, суды), позволяет организованной преступности расширять свою «грабительскую» деятельность в частном секторе и даже создавать симбиоз организованной преступности и этих организаций;
• коррумпированные режимы никогда не пользуются «любовью» граждан, а потому они политически неустойчивы. Репутация советской номенклатуры как коррумпированного сообщества в значительной степени легитимировала падение советского строя. Поскольку, однако, в постсоветской России советский уровень коррупции был многократно превзойден, это стало одним из факторов низкого авторитета правительства Б.Н. Ельцина в глазах большинства россиян.

Позитивная функция коррупции. Участниками дискуссий о коррупции выдвигалось мнение, что коррупция имеет не только негативные, но и позитивные последствия. Одним из первых на это указал в начале XX в. знаменитый немецкий социолог Макс Вебер. Отказавшись от ранее распространенной традиции морализаторства, он показал место коррупции в процессе формирования рациональной бюрократии как исторически преходящей формы управления. Тем самым была заложена основа функционального подхода, рассматривающего коррупцию как механизм снятия напряжения между нарождающимися и устаревшими нормами.

Современные экономисты, сторонники институционального подхода, часто  склоняются к частичному оправданию коррупции с функциональной точки зрения — как возможности перераспределить ресурсы старой элиты в пользу новой, избегая прямого столкновения между ними. Коррупция рассматривается ими какрациональная альтернатива вооруженной борьбе за власть. Коррупция тем масштабнее, чем кардинальнее смена общественного курса, чем отчетливее расхождение норм и намерений уходящего и нарождающегося порядков. На примере сначала развивающихся, а потом и развитых стран был показан позитивный вклад коррупции в пластичность и бесконфликтную трансформацию институтов.

Благодаря такому подходу  коррупция предстала не как вариант  отклоняющегося поведения, а как расхождение ранее сформированных норм и вызванных новыми условиями моделей поведения.

У коррупции находят и  другие «добродетели»:

• опосредование диалога живых людей и безликого государства;
• придание диалогу должностных позиций формы персонифицированных отношений;
• стимулирование предпринимательства за счет снятия ряда бюрократических запретов;
• ускорение работы административной машины;
• снижение неопределенности цены ресурсов, распределяемых государством, ввиду предсказуемости взятки;
• выявление реального соотношения спроса и предложения на государственные товары и услуги для последующей корректировки цен.

Впрочем, воздействие коррупции  на экономический рост зависит от ее масштабности. Малый размер коррупции, видимо, допустим и даже благотворен, но ее распространенность выше определенного  предела блокирует экономическое  развитие.

Согласно логике функционалистов, коррупция отмирает сама собой по мере ослабления противостояния двух нормативных систем, когда новые  правила вытесняют старые и одна элита сменяет другую. Но этот вывод  не подтверждается фактами развития России в 1990-2000-е гг.

Во многих развивающихся  странах коррупция не уменьшилась  после завершения модернизационного рывка. В постсоветской России с окончанием периода бурных социально-политических и экономических перемен также не произошло исчезновения или кардинального уменьшения коррупции. Появились сомнения в правомочности идеи об отмирании коррупции по мере исчерпания ее функциональности, понимаемой как способность примирять конкурирующие нормативные системы в переходные периоды.

§2.2 Анализ состояния коррупции в России.

В 2001 и 2005 гг. Фонд ИНДЕМ осуществил два социологических исследования рынка коррупции в России, используя сходные методики. Опросы проводились на двух выборках — граждан и предпринимателей.

Мы рассматриваем общую совокупность коррупционных сделок (имея в виду только деловую коррупцию) как некий  пуассоновский процесс, параметры  которого требуется оценить. С одной  стороны, есть событие — коррупционная сделка, по-пуассоновски распределенное во времени, а с другой — есть его вес: размер взятки. Если оценить два параметра данного процесса, а именно его интенсивность и средний размер взятки, и показать, что эти две случайные величины к тому же независимы, то их можно перемножать. Такое произведение отражает размер среднего годового коррупционного «взноса» одной фирмы. Умножив последний индикатор на число работающих фирм, мы получим величину годового дохода чиновников от деловой коррупции.

Чтобы оценить интенсивность пуассоновского процесса, респондентов просили ответить на вопрос: «Когда последний раз Вам приходилось давать взятку?» В качестве возможного ответа предлагалось несколько интервалов: десять дней, месяц, полгода, год, более года. Получив несколько оценок интенсивности для разных интервалов, затем строили по ним регрессию. Коэффициент регрессии фактически и является более точной и устойчивой оценкой интенсивности коррупции. В 2005 г. она оказалась равной 1,8. То есть в род средний бизнесмен дает 1,8 взятки, что намного меньше, чем следует из распространенных бытовых представлений о масштабах коррупции.

Далее задавали вопрос о размере  взятки. Как показал опыт, этот показатель удобнее формулировать в процентах  от месячного оборота, а потом  отдельно спрашивать о величине последнего.

В качестве оценки среднего размера  взятки использовалось робастное среднее, то есть отбрасывалось несколько  максимальных и минимальных значений, а затем вычислялось среднее. Делались и другие оценки. Например, выборка разрезалась на несколько  частей, рассчитывалось робастное среднее  внутри каждой части, а потом средние  суммировались. Но на конечный результат  это почти не влияло.

Теперь самое важное — это  отсутствие зависимости между средним  размером взятки и интенсивностью взяток. Исходя из соображений здравого смысла, может показаться, что маленькие  взятки дают чаще, а большие —  реже. В действительности все обстоит не так. Дело в том, что крупные бизнесмены общаются с крупными чиновниками, но и тех, и других мало. Другими словами, имеются две пирамиды — бизнеса и чиновников. Общение между ними идет по горизонтали. Поэтому его интенсивность, характерная для одного малого, среднего или крупного бизнесмена, одинакова во всех слоях пирамиды. Эти общие соображения получили подтверждение в ходе интервью с представителями крупного бизнеса.