Утопия Платона

 Поскольку ребенок не знает,  кто его родители, он должен  называть отцом каждого мужчину,  который по возрасту мог бы  быть ему отцом; это также  относится к матери, брату,  сестре.

Предполагается, что чувства, связываемые  в настоящее время со словами  «отец», «мать», «сын» и «дочь», будут  все еще связываться с ними и при новых порядках, устанавливаемых  Платоном; например, молодой человек  не будет бить старика, потому что  этот старик мог бы оказаться его отцом.

Основная мысль состоит, конечно, в том, чтобы свести к минимуму частнособственнические чувства и  таким образом устранить препятствия, стоящие на пути к господству духа общественности, так же, как и  обеспечить молчаливое согласие с отсутствием частной собственности.

Рассматривая теологический аспект данной системы, Платон ясно говорит, что  ложь должна быть исключительным правом правительства точно так же, как  право давать лекарство является исключительным правом врача. Правительство, как мы уже видели, должно обманывать людей, делая вид, что оно устраивает браки по жребию, но это не является делом религии.

Должна быть «одна царская ложь», которая, как надеется Платон, может  обманывать правителей, но остальных  жителей города будет обманывать в любом случае. Эта «ложь» рассматривается далее с пространными подробностями. Наиболее важной частью ее является догмат, что Бог создал людей трех сортов; самые лучшие сделаны из золота, менее лучшие – из серебра и простая толпа – из меди и железа. Сделанные из золота пригодны для того, чтобы быть стражами, сделанные из серебра должны быть воинами, остальные должны заниматься физическим трудом. Обычно, но ни в ком случае не всегда, дети будут принадлежать к тому же сословию, к которому принадлежат их родители; когда они не принадлежат к этому сословию, их следует соответственно повышать или понижать. Считается едва ли возможным заставить настоящее поколение поверить в этот миф, но следующее и все следующие за ним поколения можно так воспитать, чтобы они не могли усомниться в этом мифе.

Определение справедливости, которое  является формальной целью всего  обсуждения, достигается в четвертой  книге. Нам говорят, что справедливость состоит в том, что каждый выполняет  свою собственную работу и не вмешивается в чужие дела: город справедлив, когда купец, наемник и страж – каждый выполняет свою собственную работу, не вмешиваясь в работу других классов.

  Слово «справедливость», как  оно еще употребляется до сих  пор в праве, более подходит  к концепции Платона, чем слово «справедливость», используемое в политических спекуляциях. Под влиянием демократической теории мы стали ассоциировать справедливость с равенством, тогда как для Платона она не имела такого значения. «Справедливость», в том смысле, в каком она является почти синонимом «права», как, например, когда мы говорим о «суде», касается главным образом прав собственности, которые не имеют никакого отношения к равенству. Первое определение «справедливости», предложенное в начале «Государства», гласит, что она состоит в уплате долгов. Это определение вскоре оставляется как несоответствующее, но кое-что от него остается и в конце.