Философия Сократа

В соотношении с благом как результатом действия по знанию зло есть недоразумение, следствие проступков, совершенных по неведению. Следовательно, добро и зло, по концепции Сократа, не два различных и автономных начала, как это имеет место в христианской доктрине о борьбе бога и дьявола. У Сократа добро и зло – следствие наличия или отсутствия одного и того же начала, а именно – знания. Только под руководящим началом и укреплением разума здоровье, сила, красота, богатство, храбрость, щедрость и т.п. используются во благо; иначе они принесут не пользу, а вред.

Но можно ли научить добродетели? Казалось бы, что исходя из определения добродетели как знания, на этот вопрос следует ответить однозначно утвердительно. Однако Сократ после обстоятельного обсуждения данной темы приходит к отрицательному выводу: добродетели научить нельзя. Дело обстоит так потому. Что Сократ различает знание и незнание. Строго говоря, знание и, следовательно, добродетель, по Сократу – это божественный разум, доступный, и то не полностью, лишь философскому уяснению в понятиях.

Обычно же люди только мнят, что знают, и их мнения в большинстве случаев мало чем отличаются от простого незнания. Но есть, замечает Сократ, и истинные мнения, которые находятся. Как бы между знанием и незнанием. Мнение, если оно истинно, ведет к правильным действиям и добродетельным поступкам. Истинное мнение так же как и знание, руководя человеком, направляет его к верной цели и удерживает его в границах добродетели.

Такое истинное мнение и соответствующая ему добродетель доступны человеку, и он может при необходимых условиях им научиться. Но истинные мнения, как и всякое мнение вообще, из-за их чувствительной природы весьма изменчивы, текучи и преходящи. Знание ценнее правильного мнения и отличается от него тем, что оно связано. Подобное связывание истинного мнения происходит благодаря понятию, которое и придает мнению характер знания. Но это доступно лишь философам, что и предопределяет сократовское обоснование права философии на руководство человеческими, в том числе полисными делами.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Даймон  Сократа

 

Что такое «демон», «демоний», или «даймон» Сократа, какова

сущность его «даймониона», было неясно уже ученикам и друзьям философа, не говоря о более поздних античных авторах — Цицероне, Плутархе, Апулее, высказывавшихся на этот счет. О демонии Сократа говорили и отцы церкви. Одни исследователи видят в демоне Сократа метафору, которой он иронически прикрывал свои собственные совесть, разум или здравый смысл; другие — просветленное чувство, просветленное внутреннее чутье или инстинкт; третьи — выражение внутреннего откровения или проявление религиозного интузиазма; четвертые — «чудовищный» феномен», при котором инстинкт и сознание (их функция) заменяют друг друга; пятые — свидетельство того, что внутреннему миру каждого присуща трансцендентность. О демоне Сократа писал также молодой Маркс. Он высказывал мысль о тенденции философа освободиться от всего мистического и загадочно-демонического (божественного). Маркс писал, что Сократ, сознавая себя носителем даймония, не замыкался в себе: «...он носитель не божественного, а человеческого образа; Сократ оказывается не таинственным, а ясным и светлым, не пророком, а общительным человеком».

Действительно, Сократ не был ни вдохновенным провидцем, ни исступленным пророком, ни гением озарения. Но в личности Сократа было нечто такое, что сближало его, по представлениям его современников, с провидцем и пророком или, во всяком случае, позволяло (и позволяет) говорить о нем как об уникальной фигуре.

    

Феноменальность Сократа состояла в крайне редко наблюдаемом

соединении горячего сердца и холодного ума, обостренного чувства и трезвого мышления, фанатизма и терпимости — фанатической преданности идее, доходящей до всецелого подчинения ей своей жизни, и способности понимать чужие взгляды и воззрения. Сократ — это воплощение аналитического ума в соединении с пророческой вдохновенностью; это сплав критического мышления, свободного исследования с горячим энтузиазмом, граничащим с мистическим экстазом. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ученики Сократа расходились в характеристике его личности и его «даймониона».

 

По словам Ксенофонта, «божественный голос» (даймонион) давал

Сократу указания относительно того, что ему следует делать и чего не

следует.  Основываясь на этом «голосе», Сократ будто бы давал советы друзьям, которые всегда оправдывались. Таким образом, по Ксенофонту, Сократ предвидел будущее и признавал за собой дар пророчества. Иное о даймонионе Сократа сообщает Платон. У последнего ничего не говорится ни о предсказаниях, ни о велениях божества, обращенных к Сократу, ни о каких-либо советах друзьям. У Платона сократовский даймонион — явление более сложное и редкое. «Началось у меня это с детства, — заявляет Сократ в «Апологии» Платона, — возникает какой-то голос, который всякий раз отклоняет меня оттого, что я бываю, намерен делать, а склонять к чему-нибудь никогда не склоняет. Вот этот-то голос и возбраняет мне заниматься государственными делами».

У Ксенофонта сократовский даймонион и отвращает от чего-либо, и побуждает (склоняет) к  чему-либо. У Платона даймонион только

отвращает (отговаривает), но никогда не склоняет. Сообщение

Ксенофонта дает некоторое основание для трактовки даймониона Сократа как голоса совести и разума, или как здравого смысла. Сообщение же Платона, напротив, на первый взгляд, во всяком случае, не дает каких-либо явных поводов для подобной трактовки. Надо полагать, что сократовский даймонион (называемый также «божественным знамением») у Платона означает некое обостренное предчувствие, некое «шестое чувство», или сильно развитый инстинкт, который каждый раз отвращал Сократа от всего того, что было для него вредным и неприемлемым.

Оказывается, что и бездействие «привычного знамения» многозначительно: если «божественное знамение» не останавливает Сократа и не запрещает ему что-либо говорить и делать, тем самым оно молчаливо склоняет его к этому либо же предоставляет полную свободу действия.

Отсюда можно сделать вывод, что между ксенофонтовской и платоновской

характеристиками даймониона Сократа нет столь существенного различия, как принято считать. Это и позволяет трактовать даймонион Сократа в рационалистическом духе, т.е. в качестве метафорического обозначения голоса собственных совести и разума, или же аллегорического выражения собственного здравого смысла. Тем не менее, подобная интерпретация верна лишь отчасти. Дело в том, что даймонион Сократа основан на иррациональной вере в божество, на опущении тесной связи внутреннего «голоса» с вне и независимо существующим божеством. Это обстоятельство придает сократовскому даймониону новую черту,

новое измерение и заставляет предполагать, что даймонион — это своего рода полумифологическое и полуметафорическое выражение всеобщего (истинного и объективного), содержащегося во внутреннем мире человека, в его разуме и душе. «Ведь и душа есть нечто вещее», — говорит Сократ

в «Федре». Поэтому Сократ не только осознает присутствие в себе аймониона, но и живо его представляет, чувствует и переживает как некую высшую реальность, как божественное знамение. Отсюда напрашивается вывод насчет феномена Сократа, его даймония: хотя Сократ не может выразить всеобщее в слове, в рациональном определении, тем не менее, он (как и его собеседник Лахес) чувствует, что искомое общее понятие (например, мужество) имеется в нем. То, что не удается Сократу выразить в словах и понятийных определениях, он улавливает как «божественный голос», звучащий в нем самом, исходящий из глубин его души, его

разума и совести. «Божественное» в душе и есть, согласно Сократу, даймонион. Согласно духу учения Сократа, выбор образа действия, сообразованного с требованиями нравственного всеобщего закона, делает людей творцами своей судьбы. Однако афинский философ, оставаясь религиозным человеком, старался, по словам Ксенофонта, «узнать волю богов посредством гаданий». Вместе с тем Ксенофонт сообщает, что Сократ считал необходимым обращаться к гаданиям и вопрошать прорицателей (оракулов) лишь в тех случаях, когда исход предпринимаемого дела оставался неизвестным. В сообщениях Ксенофонта обращает на себя внимание мысль Сократа о необходимости различать то, что зависит от самого человека, и то, что от него не зависит. В этой мысли заключен вопрос о границах свободы (и несвободы) человека, о возможности сделать правильный выбор образа действия. По высказываниям Сократа,

представленным Ксенофонтом, в одних случаях выбор образа действия зависит от самого человека, его знаний, сил и способностей, в других — от богов, неподвластных человеку. Человеку подвластно лишь то, чем он обладает. Таким образом, человек свободен лишь в той мере, в какой он знает самого себя, свои силы и способности, в какой он в состоянии сделать правильный выбор на основе приобретенных знаний и опыта. И если речь идет о нравственном поведении, то разумный выбор будет означать, что «добродетель есть знание».

 

Сократ выступает против детерминизма древнегреческих материалистов и

намечает основы телеологического миропонимания, причем здесь исходным пунктом для него является субъект, ибо он считает, что все в мире имеет своей целью пользу человека.

                                                

 

 

 

 

 

 

 

2.3. Диалоги

 

Сократ прославился как один из родоначальников диалектики в смысле нахождения истины при помощи бесед и споров.

Своего философского учения Сократ в письменную форму не облекал, но распространял его путем устной беседы. Не ограничиваясь руководящей ролью в пределах своего философско-политеческого кружка. Гуляя по Афинам на площадях, в местах общественных собраний, на улицах - вел "беседы". Он рассказывал о своих религиозно – нравственных проблемах, в чем по его мнению заключается моральные нормы и вел пропаганду своего этического идеализма. Разработка идеалистической морали составляет основное ядро философских интересов и занятий Сократа. В Беседах и дискуссиях Сократ обращал внимание на познание сути добродетели. Как может быть человек, если он не знает, что такое добродетель? В данном случае познание сути добродетели, познание того, что есть “нравственное”, является для него предпосылкой нравственной жизни и достижения добродетели. Для Сократа мораль сливается с знанием. Нравственность - знание того, что есть благо и прекрасное и вместе с тем полезное для человека, что помогает ему достичь блаженства и жизненного счастья. Нравственный человек должен знать, что такое добродетель. Мораль и знание с этой точки зрения совпадают; для того, чтобы быть добродетельным, необходимо знать добродетель как таковую, как "всеобщее", служащее основной всех частных добродетелей.

Задаче нахождения "всеобщего" должен был, способствовать его особый философский метод. "Сократический" метод, его задача обнаружение "истины" путем беседы, спора, полемики, явился источником идеалистической "диалектики". "Под диалектикой понимали в древности искусство добиться истины путем раскрытия противоречий в суждении противника и преодоления этих противоречий. В древности некоторые философы считали, что раскрытие противоречий в мышлении и столкновение противоположных мнений является лучшим средством обнаружения истины".

Если учения Гераклита о борьбе противоположностей, как о движущей силе развития природы, сосредоточение своего внимания, главным образом, на объективной диалектике, Сократ, опираясь на элейскую школу (Зенон) и софистов (Протагор), впервые отчетливо поставил вопрос о субъективной диалектике, о диалектическом способе мышления. Основные составные части “сократического" метода: "ирония" и "майевтика” - по форме, "индукция" и "определение" - по содержанию.

"Сократический" метод - это прежде всего метод последовательно и систематически задаваемых вопросов, имеющих своей целью приведение собеседника к противоречию с самим собой, к признанию собственного невежества. Что и является сократовской "иронией". Но он не ставит своей задачей только “ироническое” раскрытие противоречий в утверждениях собеседника, но и преодоление этих противоречий с целью добиться "истины". Продолжением и дополнением "иронии" служила "майевтика" - "повивальное искусство" Сократа (намек на профессию своей матери). Он говорил, что как бы помогает своим слушателям родиться заново, познанию “всеобщего” как основы истинной морали. Сократ хотел этим сказать, что он помогает своим слушателям Основная задача "сократического" метода - найти "всеобщее" в нравственности, установить всеобщую нравственную основу отдельных, частных добродетелей. Эта задача должна быть разрешена при помощи своеобразной "индукции" и "определения". "Индукция" и "определение" в диалектике Сократа взаимно дополняют друг друга.

1."индукция" - это отыскание общего в частных добродетелях путем их анализа и сравнения

2. "определение" - это установление родов и видов, их соотношения.

Истина и нравственность для Сократа - понятия совпадающие. “Между мудростью и нравственностью Сократ не делал различия: он признавал человека вместе и умным и нравственным, если человек, понимая, в чем состоит прекрасное и хорошее, руководствуется этим в своих поступках и, наоборот, зная, в чем состоит нравственно безобразное, избегает его... Справедливые поступки и вообще все поступки, основанные на добродетели, прекрасны и хороши. Поэтому люди, знающие, в чем состоят такие поступки, не захотят совершить никакой другой поступок вместо такого, а люди, не знающие, не могут их совершить и, даже если пытаются совершить, впадают в ошибку. Таким образом, прекрасные и хорошие поступки совершают только мудрые, а немудрые не могут и, даже если пытаются совершить, впадают в ошибку. А так как справедливые и вообще все прекрасные и хорошие поступки основаны на добродетели, то из этого следует, что и справедливость и всякая другая добродетель есть мудрость".

Истинная справедливость, по Сократу, это знание того, что хорошо и прекрасно, вместе с тем и полезно человеку, способствует его блаженству, жизненному счастью.

Добродетель, т. е. познание того, что есть благо могут достичь лишь “благородные люди”. “Земледельцы и другие работающие весьма далеки от того, чтобы знать самих себя... Ведь они знают лишь то, что надлежит телу и служит ему... А потому, если познание самого себя есть закон разума, никто из этих людей не может быть разумным от знания своего призвания”. Как жестко Сократ отделят один класс от другого таков характер его религиозно – этического учения. Добродетель, так же как и знания, согласно его учению, является привилегией благородных (“неработающих”). Сократ выходец из народа был непримиримым врагом афинских народных масс. Он обожал аристократию, его учение о незыблемости, вечности и неизменности моральных норм выражает идеологию именно этого класса. Сократовская проповедь добродетели имела политическое назначение. Он сам говорит о себе, что заботится, чтобы подготовить как можно больше лиц, способных приняться за политическую деятельность. При этом политическое воспитание афинского гражданина велось им в таком направлении, чтобы подготовить восстановления политического господства аристократии, вернуться к "заветам отцов".